Том 2. Глава 6. Золотая бабочка

3.

С наступлением ночи пожиравшее деревню пламя было потушено. Прошло какое-то время, и из Горовица у подножия горы прибыл конный экипаж забрать их. Впотьмах старый возничий, казалось, не заметил странную напасть, постигшую <Безымянную деревню>. Вот только, оглядев лица пассажиров… Казуи, Викторики, инспектора Блуа, Дерека, Милдред и Амброза, он склонил голову и пробурчал себе под нос.

– Уверен, я привёз шестерых, увожу тоже шестерых… но разве в этом составе?

Забираясь в экипаж, Амброз оглянулся на деревенскую лощину, словно чувствуя себя потерянным. Объятое вечерним мраком плато казалось необитаемым и стояло неподвижно, будто упрямый старик.

Амброз пробормотал. Ни к кому не обращаясь, как бы оправдываясь.

– Я видел, как горит мост, и… в итоге пересёк его сквозь огонь. Я всегда хотел перейти этот мост. С тех самых пор, как узнал о внешнем мире у Брайана Роско… Когда узнал, что <Безымянная деревня> – это ещё не весь мир… Я единственный уже не видел в ней своё последнее пристанище, – с этими словами Амброз гордо занял своё место в экипаже. Потянувшись к пеньковому шнурку, перехватывавшему его волосы, юноша быстро стянул его и выбросил в окно кареты. Мягкие словно шёлк золотистые волосы рассыпались по его элегантному женственному лицу.

Викторика тихо сказала:

– Снаружи… хорошо.

Казуя тихонько ахнул. Он мягко сжал руку Викторики. Инспектор Блуа притворился, что ничего не заметил, но всё же мельком покосился на единокровную сестру:

– Ты можешь уже никогда не выйти наружу. После такого-то переполоха…

– И всё же я довольна.

Мальчик подивился ответу Викторики. Впервые у этих брата с сестрой, вечно соблюдавших непонятную дистанцию, сложилось хоть какое-то подобие нормального разговора. Каким бы колючим и зловещим оно ни было.

– Я доказала невиновность Корделии. Дочь должна защищать честь своей матери.

– … Хмпф! – фыркнул инспектор Блуа. – Даже если Корделию Галло изгнали из родной деревни по ложному обвинению, это не меняет того факта, что эта женщина была в ответе за множество проблем в Великой войне. Тебе – дочери её рода – никогда не даруют свободы.

– Это ты от отца услышал?

– Чт! – инспектор Блуа рассвирепел, прожигая взглядом свою маленькую единокровную сестру. Викторика ответила на его взгляд спокойно, без толики страха.

В повозке воцарилась тишина.

Затем карета, по форме больше напоминавшая коробку, под стук копыт начала свой спуск по крутой дороге, шатаясь и дребезжа с той же силой, с какой некогда туда поднималась.

– Что отныне будет с этой деревней? – пробормотал Казуя, невесть к кому обращаясь.

В ответ голос подал сидевший напротив него Амброз.

– Что-о ж… Думаю, на строительство нового моста потребуется какое-то время. Но не сомневаюсь, что они продолжат жить так, как жили раньше… – лицо его было бледным и измождённым.

– Мистер Амброз…

– Я… всегда тосковал по внешнему миру. Не знаю, что ждёт меня впереди, но хочу жить вне той деревни.

Доселе молчавший Дерек горестно взвизгнул:

– Разве снаружи так здорово? Вы, ребята, не знаете ценности того антиквариата. И в итоге сожгли значимую его часть.

Милдред вздохнула от одного воспоминания о случившемся.

– Верно. Пламя пожрало деньги, не так ли? Удручает…

Инспектор Блуа ткнул Дерека в голову. Испустив разочарованный вздох, мужчина пустился в объяснения:

– Дерек, тебя собирались судить по законам той деревни. Как ни погляди, а наказание тебе грозило пострашнее совильского кодекса. Видел тот топор? Представляешь, как ужасно быть обезглавленным тем ржавым и тупым средневековым топором? Он бы рубил снова и снова, пока голова не отвалится; и пытка продолжится, пока наконец не умрёшь … – инспектор Блуа смолк, будто ужаснувшись собственным словам.

И вновь тишина ненадолго объяла карету.

Лошадиные копыта чинно отстукивали по горной тропе. Экипаж жутко трясся и дребезжал. Наконец инспектор Блуа выпалил:

– В любом случае, что вообще за Королевство Сейрун такое.

– … Сейрун? – переспросила Викторика.

Инспектор в панике повернулся к Казуе. Казалось, он растерял желание разговаривать с сестрой. И как обычно начал вести диалог с Казуей.

– Когда заспорил с главой деревни о наказании Дерека, он выдал что-то странное: «Это не Королевство Совиль», «Это не деревня». Гордо заявил, мол, «Королевство Сейрун, а я его Король», – пожал плечами инспектор. – … Самовольно провозгласить страну, проживая в горной глуши, – это даже обсуждению не подлежит. Это земля Совиля. Просто психопаты. …Упс, прошу простить, – заметив взгляд Амброза, он малость оробел.

Викторика тяжело вздохнула.

– Понятно. Так вот оно что…

Всеобщие взгляды обратились к Викторике.

Она вяло расчесала пальцами свои длинные золотистые волосы. Затем немного сонно сощурилась и перевела взгляд на сидевшего рядом Казую.

– Кудзё, ты помнишь, я рассказывала об «особых существах»?

– А-а, мгм… – кивнул Казуя. – Боги греческой мифологии, скандинавские Титаны, небесные люди Китая…

– Верно. За чтением тех документов я поняла, что в реальной истории – в основном в древней истории – появлялись богоподобные люди, – вздохнула Викторика. – Давным-давно был лесной народ, завоевавший земли Восточной Европы. Легенды о них живы и по сей день. Балтийское побережье неоднократно подвергалось нападению множеств иноземных врагов, но лесной народ ни разу не терпел поражения. Маленькие и слабые, они побеждали захватчиков своим необыкновенным умом. Они одолели хазар в девятом веке, печенегов в период с десятого по одиннадцатый, в двенадцатом – половцев. В тринадцатом веке они также отбили вторжение монголов. Многие из их врагов представляли конные племена, атаковавшие с равнин. Они могли похвастаться периодом процветания, но после пятнадцатого века ни с того ни с сего исчезли. Не то, чтобы тогда имела место некая война. В один прекрасный день они вдруг пропали со страниц истории. Куда же они исчезли на самом деле?

В карете воцарилось молчание.

– Их называли сейрунцами.

А, – вырвался короткий возглас.

Амброз робко заговорил:

– Я впервые слышу эту историю, но в деревне нас учили, что мы – сейрунцы. Мне с детства говорили, что хоть это и земли Королевства Совиль, хоть мы и имели облик деревни, на самом деле мы вовсе не деревня, но полноценное королевство… Однако нам строго запрещалось об этом говорить. Даже упоминание названия было под запретом. Потому как иначе нас подвергнут гонениям и сожгут…

– Верно. Твой народ преследовали, – кивнула Викторика. – Что всем вам приходит на ум при упоминании пятнадцатого века? Эпоха инквизиции и охоты на ведьм. Маленькие, умные, загадочные сейрунцы были сметены той волной, заклеймены как еретики, и в скором времени им оказалось уже не по силам удержать своё маленькое королевство на побережье Балтийского моря. Их изгнали не войной, но гонениями. Затем, после пятнадцатого века в Совиле быстро распространилась легенда о Серых Волках. В лесной глуши живут молчаливые Серые Волки, говорящие на языке людей, а одарённого ребёнка зовут серым волчонком… Не потому ли, что в пятнадцатом веке сейрунцы, вынужденные покинуть побережье Балтийского моря, бежали в горы Совиля, где и стали вести затворническую жизнь? Причина, по которой их прозвали Серыми Волками, вероятно, кроется в волках, в изобилии водившихся в лесах Восточной Европы – месте их прежнего проживания. Но даже после побега в Совиль их деревни сжигали дотла всякий раз, как обнаруживали, и гнали всё дальше в лес. В конце концов, число их потомков постепенно сокращалось, остались лишь традиции да старая деревня. Вероятно, это и была та деревня, – тихим голосом продолжила Викторика. – Все вы, помните тот праздник летнего солнцестояния? Битву <армии лета> и <армии зимы>? Ритуал вознесения молитв за хороший урожай – подобные обычаи встречаются по всей Европе. Но почему лишь <армия зимы> имела наездников? Могу выдвинуть одну гипотезу. Вполне возможно, всё дело в том, что их врагами издавна были кавалеристы. Церемония была не только для того, чтобы изгнать зиму, но и для отгона ежесезонно нападавших конных племён из густых лесов обратно на сухие равнины.

Экипаж продолжал свой спуск по горному склону.

Его мотало из стороны в сторону.

Пламень фонаря то высвечивал лицо Викторики, то наоборот укрывал его глубокой тенью.

Никто и слова не вымолвил.

В конце концов, Викторика хриплым тихим голосом пробормотала:

– Как бы то ни было, всё это дела давно минувших дней. Мы же живём в настоящем. В настоящем…

…Бадум! – колесо кареты, казалось, наскочило на крупную кочку или древесный корень, отчего экипаж хорошенько тряхнуло.

Фонарь безумно качнулся в сторону, на миг выхватив лицо сидевшего напротив детей Амброза.

На щеках Амброза блестели слёзы.

– … В настоящем? – едва слышно спросил он.

Викторика кивнула.

– Вот как… раз так, нужно продолжать жить, – казалось, на этих словах Амброз легонько улыбнулся, но было слишком темно, чтобы сказать наверняка.

Милдред громко зевнула. Затем буркнула:

– Не знаю, что в этом такого сложного, ну, как бы то ни было, коль я здорова и при деньгах, всё будет хорошо. Разве не здорово? …Однако я хотела бы иметь больше дене-ег!

Амброз прыснул. Казуя и сам улыбнулся. Милдред снова хорошенько зевнула и устало закрыла глаза.

Карета продолжила спуск с горы, шатаясь и дребезжа. Их путь вдоль извилистой дороги сопровождался мерным стуком копыт.

Викторика легонько зевнула.

– … Устала? Хочешь спать?

– … – девочка молча кивнула. И шёпотом добавила. – Кудзё, спой.

– … Спеть?

– Именно так.

– … Зачем? Вот ведь… – вздохнул Казуя.

Затем начал шёпотом напевать одну из любимых детских песенок. Когда мальчик наконец запел громко и отчётливо, показалось, будто Викторика тихонько хихикнула.

– Ч-чего?

– … Ты безнадёжен.

– Как и ты, Викторика.

Викторика продолжала хихикать.

Карета всё так же спускалась с горы.

4.

К тому моменту, как они прибыли в город у подножия горы, было далеко за полночь. Их группа решила переночевать на единственном в городе постоялом дворе и на следующее утро отправиться в путь. Заметив у Амброза золотые волосы, женственное лицо и средневековые одежды, хозяин гостиницы перепугался:

– Серый Волк…!

Однако его страх будто рукой сняло… когда Амброз накинулся на него с расспросами об управлении постоялым двором, работе телефонной системы и даже смысле подвешенной над дверью тушки мёртвой птицы. Вместо этого мужчина, видно, счёл его чересчур назойливым.

– Не приставай ко мне с вопросами как не знающий мира юнец. Тебе лет-то сколько! – в итоге он разозлился и куда-то ушёл.

…Следующее утро порадовало их прекрасной погодой. Путники сели на горную железную дорогу, спустились с горы, пересели на обычный локомотив… и, наконец, к полудню вернулись в свою привычную деревню, где располагалась Академия Святой Маргариты.

Милдред надела поверх своего летнего платья тяжёлый монашеский наряд и направилась обратно в церковь. «А-а, назад к своей скучной жизни-и…», – исторгла жалобу она, и когда закрыла рот, её рыжие кудряшки Долли были тщательно скрыты монашеским головным убором, а лицо стало жёстче – на первый взгляд она выглядела как самая обычная Сестра. Женщина удалилась под громкие шаги.

Инспектор Блуа увёл с собой Дерека: они сели в карету, собираясь отправиться в полицейский участок. Выглянув из окна кареты, он сказал Казуе с Викторикой:

– Пока что возвращайтесь в школу. Я свяжусь со школой для передачи дальнейших инструкций.

Его мрачный голос вызвал у Казуи тревогу, но в тот момент он ведать не ведал, что было им уготовано…

Экипаж с инспектором Блуа уехал прочь. Милдред также скрылась из виду.

Все они разбрелись по своим местам.

…Путешествие подошло к концу.

Когда дети покинули здание вокзала, на главной улице деревни их встретил приятный ветерок, какой, как правило, дует ранним летом. В полдень по главной улице гуляло много людей. В магазинах вдоль неё царила суета, множество гостей приходили и покидали заведения.

Мимо проехала конная повозка, а наперекор ей с жутким дребезгом промчался новенький автомобиль.

Амброз с любопытством оглядывал улицу.

– … Здесь… настоящее? – он бесцельно бродил. На его лице играла и переливалась смесь беспокойства и веселья. Казуя с Викторикой провожали его взглядами.

Лёгкий ветерок принёс с виноградников аромат сладких фруктов и тёплой земли. Вдалеке, со стороны здания вокзала, пронзительно гудел очередной прибывающий паровоз.

Спокойная, самая что ни на есть обычная картина в этой деревне.

Амброз вдруг прибежал обратно, словно кое-что вспомнив. Поймав Казую, он зашептал мальчику на ухо с лёгким удивлением на лице:

– … К слову, насчёт гадания.

– Гадания, это вы о…?

– Да. Ты и твоя подруга…

– Я… и Викторика?

– Да, – Амброз как-то недоумённо покачал головой. – Почему вы оба задали один и тот же вопрос?

– Один… и тот же…? – склонил голову Казуя.

В тот раз… он помнил, как Викторика покинула собор в слезах, на вид очень несчастная.

Я было решил, что ей сказали нечто, потрясшее её до глубины души, а она сказала, что спросила, мол, сможет ли стать выше…

Тот же вопрос… Я не спрашивал, вырастет ли Викторика… – поразмышлял Казуя.

И, наконец осознав, вскричал – а.

Нет. Наоборот…! Викторика спросила то же, что и я. Вопрос был не в том, станет ли она выше…

Она спросила, смогут ли они с Казуей Кудзё всегда быть вместе…

И получила тот же ответ, что и мальчик.

…Потому и расплакалась.

Амброз был явно озадачен:

– Задали бы разные вопросы – узнали бы два варианта будущего. Но, видимо, именно это вы больше всего хотели услышать. Хм… – с этими словами Амброз как ни в чём не бывало удалился.

Казуя отошёл и поравнялся с Викторикой. Заглянув ей в лицо, он заметил, как девочка скорчила недовольную гримасу.

– … Чего. На что смотришь?

– Нет, ни на что…

– Тогда отвернись.

– … Знаешь, ты! – и вновь вспыхнул успевший позабыться гнев.

Он был действительно зол на Викторику. Как бы умна она ни была, её скверный язык приводил мальчика в полнейшую растерянность и незнание, как себя вести. Кто и был странным, так это Викторика, а не Казуя. Она насмехалась над ним, вертела по своему усмотрению и даже относилась как к обузе. И…

И…

… Я рад, что мы оба смогли благополучно вернуться.

Ну-у, как-то так.

…Затем Казуя проводил взглядом удалявшегося Амброза.

В <Безымянной деревне> своей одеждой и вежливым поведением он ничем не отличался от любого другого деревенского, и только блеск в глазах намекал на его живой внутренний мир. Но теперь, прогуливаясь по современному бульвару, Амброз медленно брёл, сунув руки в карманы и насвистывая на ходу… быстро слившись с окружением, став частью сцены сего бульвара. Со сменой манеры поведения даже его наряд как-то перестал выбиваться. Проходившая мимо Амброза деревенская девушка обернулась и смерила его пристальным взглядом, восхитившись. Заметив это, Амброз, хоть и явно чуть-чуть смутившись, дружелюбно ей кивнул.

…Адаптация произошла на глазах.

Подул тёплый ветерок.

Дети видели, как его длинные шелковистые золотые волосы струились по стройной спине, мягко танцуя на ветру.

И к моменту, когда ветер утих, Амброз уже скрылся из виду. Должно быть, свернул куда-то на улицу и окончательно ушёл…

Казуя пробормотал в лёгком беспокойстве:

– Мистер Амброз, что он будет делать теперь?

Викторика какое-то время молчала. Её глаза наполнил таинственный свет, описать который можно как тоску. Казалось, она позавидовала свободе Амброза, но ничего не сказала на этот счёт. На вопрос Казуи последовал краткий ответ:

– Он продолжит жить. Так же, как и Корделия Галло.

То был конец путешествия.