Прошла неделя с тех пор, как мы едва уладили ситуацию, оказавшись в шаге от захватывающей дух, волнующей встречи с Золотым Герцогом. Еще дня три назад мне снилось, как третий завсектором эффектно взрывается, а Золотой Герцог все-таки заявляется в Инспекционное управление.

Во сне я безнадежно страдал от его речей, уничтожающих душу под добродушный смешок, а потом с опозданием бил кулаком по столу с мыслью: «Надо было ответить вот так!». И так не один раз. Бесит еще больше из-за того, что всё было до странного детально. Кто-то управляет моими снами? Как мне мог сниться один и тот же сон четыре дня подряд?

— Вы спали так крепко, что даже видели сны?

— Вы спали четыре дня подряд...?

— Спали... вообще...?

— Условия труда в Инспекционном управлении пробили дно...

К чему была эта последняя фраза? Чем вы, черт возьми, занимались целую неделю, что даже не спали?

— Господин начальник, вы же скинули на меня все дежурства, из-за чего мое свидание отложилось. Я пытаюсь разгрести все дела разом, поэтому в последнее время мне не до сна.

— А разве то, что ты не уходишь с работы, не идет на благо всем столичным девушкам?

Вот же упертый. Те, кому суждено, умудряются крутить романы даже в таких условиях. На эту массовую провокацию одиночек от второго завсектора третий посмотрел на него полным печали взглядом. До того как этот парень чудом женился, он был типичным неудачником.

Собственно, как и я. Мы с третьим случайно встретились взглядами, на мгновение прониклись чувством солидарности и тут же отвернулись друг от друга. К такому товариществу привыкать не хочется.

Первый завсектором, наблюдавший за этой сценой, почесал затылок и заговорил:

— Господин начальник, мне нужно вам кое-что сказать.

— А? Разве первый сектор не закончил со всеми отчетами?

— Да, но это не отчет. Мне нужно кое-что вам передать.

— И что же?

— Вас искал министр. Сказал зайти, как закончится совещание.

При упоминании министра мое тело инстинктивно напряглось, но затем снова расслабилось. Раз он дал мне отсрочку до конца совещания, значит, летать чернильницы и стоять ор сегодня не будут.

Стало как-то грустно от того, что я сжимаюсь при одном только слове «министр». У меня не так уж много начальников, но, как назло, каждый из них — далеко не обычный человек. Не лучше ли для психического здоровья... иметь с десяток нормальных боссов?

— Нет, почему этот старик использует людей в качестве гонцов, когда есть нормальные средства связи? В прошлый раз он вообще заместителя прислал.

Услышав это, первый завсектором молча уставился на меня своими красными глазами. С выражением лица, будто говорящим: «Вы что, сами не знаете?». Ч-что, придурок, что?

— Господин начальник. Вы же сами не берете трубку, когда он звонит. Он еще возмущался, что из десяти звонков вы соизволите ответить от силы раза три-четыре.

— Ну, когда человек делает важные дела, он может и пропустить звонок-другой.

Госслужащий, занятый государственными делами, вполне может пропустить звонок. Инспекционное управление — это не какой-то там филиал стражи в захолустье, а одно из ключевых ведомств Империи. Если бы начальник отвечал на каждый звонок, это было бы скорее доказательством его халатности и безделья, разве нет? Министр должен только радоваться, что его подчиненный так усердно работает.

Мой совершенно бессовестный ответ заставил второго завсектора рассмеяться. Казалось, он хотел сказать: «Вот поэтому вы и стали постоянным клиентом кабинета министра».

— Будь я на месте министра, давно бы воткнул вам ручку в голову.

— То-то я смотрю, он каждый раз пытается это сделать.

Одна из давних загадок наконец-то разрешилась. Так вот оно что, понятно...

— Кхм... В любом случае, разве вам не пора идти? Хоть он и вызвал вас не в гневе, но если опоздаете, то точно увидите разъяренного министра.

— Мне не привыкать, так что какая разница.

Сказал я, но всё равно тихонько встал с места. Именно потому, что не привыкать, я тем более не хочу этого видеть. Он каждый раз находит всё новые и оригинальные способы выходить из себя, что для того, кто попадает под горячую руку, просто невыносимо. Мой взгляд на мгновение затуманился воспоминаниями.

— Если ты и дальше будешь так себя вести, клянусь, когда я уйду на пенсию, назначу тебя следующим министром!

Тот его крик годичной давности до сих пор стоит в ушах. Ударить по самому больному, чего человек боится больше всего — это слишком жестоко...

— В общем, больше обсуждать нечего, все свободны.

— Есть~

— Возвращайтесь живым.

— Тук-тук.

— Ваше превосходительство министр, это я. Начальник Инспекционного управления.

— Заходи.

Стоило мне открыть дверь, как я всерьез задумался о том, чтобы закрыть ее обратно. Передо мной предстал министр, который качал железо, держа в обеих руках здоровенные гантели и поигрывая мускулами. Угх, мои глаза.

— ...Что вы делаете?

— Ты еще так молод, а уже ослеп? Тренируюсь.

Да я не потому спрашиваю, что не вижу. Где это видано, чтобы министр качал железо прямо в кабинете в рабочее время?

— А, да, понятно.

Конечно, сказать это в лицо министру я не осмелился.

«Уж лучше пусть тренируется, чем бесится...»

Будь он в ярости, все эти накачанные мышцы полетели бы в мою сторону, и как бы я тогда выжил? Появилось скромное желание, чтобы он вот так в одиночестве тренировался дни и ночи напролет.

Министр, наблюдая, как я осторожно вхожу в кабинет, швырнул гантели в угол. Раздался грохот, и пол на мгновение сильно содрогнулся. Сумасшедший... Псих...

— Чего так испугался? Ты что, даже такое поднять не сможешь?

— А? С чего вы вообще взяли, что я смогу?

Министр, чье тело было покрыто горой мышц, кричащих о своем существовании и требующих внимания, зашагал в мою сторону. Это напоминало огромного медведя, который встал на задние лапы и надвигается на тебя.

При виде этого пугающего зрелища я чуть было инстинктивно не упал на колени, чтобы молить о пощаде. Не знаю, в чем я виноват, но в любом случае — простите меня... Подошедший вплотную министр нахмурился и с размаху влепил мне по спине.

— Ай!

— Ах ты мелкий засранец, почему ты такой тощий вблизи? Торчишь безвылазно в своем кабинете, все мышцы растерял.

— Да я нигде и никогда в жизни такого о себе не слышал...!

В ваших глазах кто угодно будет казаться тощим!

Когда я, словно в припадке, возмутился из-за накатившей на спину боли, министр пропустил мои слова мимо ушей и лишь усмехнулся.

— Конечно, ты же на улицу не выходишь, вот и не слышал.

— Блять, от того, что это правда, бесит еще больше.

— Ладно, садись. Я позвал тебя, потому что есть разговор.

Министр безжалостно отвернулся и уселся во главе стола, так что мне ничего не оставалось, кроме как перестать возмущаться и тоже сесть.

«Мне кажется, или за эти пару недель он стал еще больше?»

Быстро окинув его взглядом, я понял, что мышц действительно неуловимо прибавилось. Бесконечный потенциал мышечного роста — кто вообще выпустил в этот мир такое безумное существо? Да какой он человек, скорее полу-огр. Одно могу сказать точно: это не тот кадр, который должен просиживать штаны на посту министра финансов.

Каждый раз, когда мы устраиваем приветственную вечеринку для новых сотрудников Министерства финансов, их зрачки безумно трясутся при виде министра — и это доказывает, что мое мнение разделяют все. При самом хорошем раскладе он тянет на министра войны или маршала, но рамки министра финансов для него слишком тесны. Во всех смыслах.

— О чем задумался?

— Да так, о том, какой вы выдающийся человек.

Что обо мне подумают люди, если узнают, что я работаю под началом такого человека... Решат, что я не в Инспекционном управлении, а в какой-то бандитской группировке...

Министр, казалось, не обратил особого внимания на мою отговорку, откинулся на спинку кресла и потер подбородок. Ого, теперь даже кресло кажется маленьким.

— Слушай, у тебя ведь сейчас нет никаких текущих дел?

— Ну, вроде того. Вы же сами знаете: если я и берусь за какое-то дело лично, то это только то, что вы на меня скинули.

Отчетов и дел от секторов поступало много, но таких, чтобы начальник управления лично брался за их выполнение, не было. Во время инцидента с Золотым Герцогом я чуть было сам не побежал «в поле», но, к счастью, всё удалось уладить силами третьего сектора.

— Хмммм...

— В чем дело? Неужели хотите спихнуть на меня работу? Но ведь в последнее время ни у меня, ни у Вашего превосходительства особых дел нет, верно?

— Не было. До этого момента.

— Почему вы обрываете фразу на «до этого момента»? Меня это напрягает.

Значит, сейчас дела есть. Инстинктивно предвидя будущее, в котором на меня сваливают гору работы, я поморщился. Но министру было абсолютно плевать, строю ли я перед ним недовольные гримасы или нет.

«Что такое? Неужели случилось что-то действительно серьезное?»

Министр был не из тех, кто будет молчать, видя мое откровенно недовольное лицо. Было бы совершенно нормально, если бы в меня уже полетели ругательства и кулаки, но он продолжал хранить молчание. Говорят, отсутствие новостей — самая страшная новость. Похоже, дело и впрямь нешуточное. Черт возьми, мы только неделю назад разобрались с Золотым Герцогом, и опять что-то стряслось?

Тем временем, пока Карл терялся в догадках, министр тоже размышлял.

Появилось одно дельце. Для того, чтобы отправить обычного начальника управления, масштаб был слишком велик, а чтобы идти самому — слишком мал. Конечно, можно было бы силой заставить кого-нибудь поехать и как-то всё уладить, но если что-то пойдет не так, министру придется мчаться туда лично.

Проблема в том, что в последнее время министр и сам не мог свободно передвигаться. Будь у него такая возможность, он бы уже давно всё сделал без лишних раздумий.

«Видимо, придется поручить это ему».

Формально Карл был одним из начальников управлений Министерства финансов. Но, учитывая статус Инспекционного управления и личный авторитет Карла, его нельзя было рассматривать как обычного чиновника этого уровня. До министра он, конечно, не дотягивал, но был явно выше остальных начальников.

— Эй.

— Да?

— Ты ведь говорил, что хочешь в Академию?

При этих словах лицо Карла, искаженное недовольством, мгновенно разгладилось.

Услышав слова министра, мои глаза распахнулись, а тело наполнилось энергией. О да, я часто это говорил. Я стер язык, повторяя, что хочу бросить эту дерьмовую госслужбу и наслаждаться скромной жизнью в Академии. Каждый раз после таких слов я получал подзатыльник от министра со словами: «Не неси херню».

«Неужели, это оно? Увольнение?!»

Тогда понятно, почему министр так долго колебался. Отпустить такого сверхценного кадра, как я — естественно, он будет думать до самого конца. Но, несмотря на это, министр всё же решил принять мою отставку!

По правде говоря, я верил в него. Ни на секунду не сомневался, что под этой горой мускулов и за грубой речью скрывается серьезное и заботливое сердце. И вот результат: он не оставил без внимания жалкие мольбы своего подчиненного и пошел мне навстречу! Хотя мы проработали вместе всего четыре года, эти годы были значимее, чем сорок лет. Да, именно так. Совершенно верно.

— Ваше превосходительство! Я с давних пор в глубине души безмерно вас уважал!

Министр посмотрел на меня с выражением «опять у этого придурка обострение», но меня это не волновало. В моем сердце министр уже занял место героя, исполнившего главное желание всей моей жизни.

— Мне так жаль покидать Вас и становиться простым студентом Академии, но я никогда не забуду эти четыре года с Вами, которые были подобны сорока годам. С того самого момента, как мы впервые встретились, мое время текло иначе, чем у других. Поэтому эти четыре года, которые ощущаются как все четыреста...

Равнодушно наблюдая за мной, министр пропустил мою прощальную речь мимо ушей и протянул мне подготовленный документ.

— Кончай нести херню и читай.

— ...именно поэтому эти четыре года, которые ощущаются как четыре тысячи лет... Что это? Документ о выплате выходного пособия?

Лишь тогда я прервал свои «95 тезисов об увольнении» и взял протянутый министром лист. В обычное время я бы взял его с ужасом, словно радиоактивные отходы, но в моем сердце министр уже вознесся до статуса бога, правящего мировым порядком.

— ...А?

И одна единственная строчка, попавшаяся мне на глаза, заставила статус этого бога нехило пошатнуться.

[...Начальник Инспекционного управления при Министерстве финансов, Карл Крассиус, направляется в Имперскую Академию в качестве специального инспектора.

— Министр финансов Империи Кфеллопен, граф Девер Бриард фон Блочен]

Мои дрожащие зрачки метнулись к министру. Тот спокойно кивнул.

— Ты же хотел в Академию. Я специально об этом позаботился.

— Да вы издеваетесь! Я хотел поступить в Академию как студент, какому психу придет в голову идти в Академию РАБОТАТЬ!

Но приказ был уже составлен. Прямое распоряжение министра финансов, действующего от имени Императора. Отказаться без веской причины — значит бросить вызов Императору и всей Империи.

Сказали делать — значит надо делать. Не нравится — вали в другой отдел. Карма, которую я обычно обрушивал на своих завсекторами, теперь бумерангом ударила по мне самому. Хоть я и научился всему этому у министра. В итоге, лишенный каких-либо веских аргументов для отказа, я с поникшей головой вышел из кабинета, сжимая в руке приказ — свой сертификат раба.

— Вот же сукин сын...

Статус министра официально сменился с «Бога» на «Сукиного сына».