Это был уже сотый по счету срочный вызов от Кронпринца только за вторую половину года. Я постепенно начал привыкать к ним, почти ощущая некое подобие родства с этими депешами.

«Я не должен к такому привыкать».

С горьким чувством я немедленно удалил это отвратительное сообщение. Оно было слишком ужасным, чтобы хранить его в памяти артефакта связи.

Удалив депешу, я первым же делом связался с Маргетой.

«Неизвестно, на сколько я застряну».

Честно говоря, не думаю, что этот инцидент обернется для меня дисциплинарным взысканием. Тот, у кого за плечами богатый опыт в получении выговоров, вырабатывает чутье на то, что заслуживает кары. Этот случай, пусть и заставляет начальство хвататься за сердце от негодования, не является поводом для официального взыскания.

К тому же, даже если они захотят меня наказать, у них нет правовых оснований. Вина за то, что заставил Герцога плакать? Преступление — прогулка в дружеской атмосфере по столице? Не слишком ли нелепо это будет звучать в официальных рапортах?

Так что мне повезло избежать наказания. Но вместе с тем, раз это не дисциплинарное дело, я понятия не имею, какие меры они примут. Если я сейчас явлюсь на зов Кронпринца, неизвестно, когда я смогу вернуться в Академию.

«Нельзя допустить повторения прошлого».

Задержись я здесь на несколько часов, и вернусь в Академию только под вечер. Снова проигнорировав Маргету без предупреждения, как в прошлый раз.

Более того, чем больше времени пройдет, тем выше вероятность, что столичные сплетни достигнут ушей Маргеты. И тогда едва успокоившаяся Маргета вновь может сломаться.

Этого нужно избежать. Если есть причина, по которой я не приду, я обязан сообщить ей заранее. Любые факты, которые могут вызвать недопонимание, должны прозвучать из моих уст. Так будет правильно.

[— Ох, Карл?]

— Мар.

Маргета ответила на вызов почти сразу. Судя по стоявшей рядом чашке, она пила чай после еды.

[— Звонок с самого утра? Неужели ты так сильно соскучился?]

Удивленно распахнув глаза, Маргета быстро расплылась в улыбке и заговорила.

Того, кто и так пришел бы в кабинет проректора утром, ранний звонок заставил бы гадать — неужели я настолько истосковался.

— Да, я позвонил, потому что соскучился. Кажется, сегодня я навещу тебя поздно.

Маргета, которая до этого улыбалась, на этих словах склонила голову набок.

[— Что-то случилось?]

— Вчера я приезжал в столицу для встречи с Герцогом Сокрушителем Демонов. Теперь меня вызывает Кронпринц. Похоже, мое возвращение в Академию затянется.

При этой тревожной новости тело Маргеты заметно вздрогнуло. Этот толчок был ощутим даже через артефакт связи.

Ее можно было понять. Моя встреча с Герцогом Сокрушителем Демонов после того, как та призналась мне в любви. Мой визит к Кронпринцу после того, как я прошел через аресты и отстранения. С точки зрения Маргеты, ни один из этих вопросов нельзя было назвать пустяковым.

— Новогодняя церемония не за горами, верно? После церемонии нам нужно будет получить разрешение на брак у Железнокровного герцога, так что было бы хлопотно, если бы вокруг нас сейчас поднялся шум.

[— Ах, да. Ты прав. Она действительно скоро.]

Маргета, которая до этого застыла, мгновенно растаяла от этих слов. Упоминание разрешения на брак, казалось, стерло все ее тревоги.

Для нее нет ничего важнее доверия и уверенности. Если эти две вещи гарантированы, она встречает меня с сияющим лицом.

— Да. И после долгих разговоров с Герцогом Сокрушителем Демонов твоя позиция остается непоколебимой.

Глаза Маргеты, которая и так уже светилась радостью, расширились еще больше.

Слова о том, что ее позиция в безопасности, означали — ей не придется уступать первое место Герцогу Сокрушителю Демонов.

«Только лишь из-за любви я не заслуживаю быть первой для Карла...»

По правде говоря, после случая в походе Маргета почти отказалась от притязаний на первенство. Словно ей было все равно, какое место занимать, лишь бы быть рядом со мной. Словно мой выбор был для нее важнее собственных желаний, если это шло на благо мне.

Но человеческое сердце не меняется так просто. Даже если она подавила в себе это стремление, люди естественным образом хотят того, что могут получить. В такой ситуации она не могла не обрадоваться, когда я подтвердил ее статус «первой».

[— Её Светлость действительно так сказала?]

Я не мог не улыбнуться, глядя, как она почти уткнулась лицом в артефакт связи. Да, она действительно счастлива.

— Расскажу детали при личной встрече.

Это слишком сложная и длинная история, чтобы доверять ее магической связи.

«Позволишь ли ты мне хотя бы издалека присматривать за дитя, хотя бы хранить его в сердце?»

Как я мог вкратце объяснить, что Герцог Сокрушитель Демонов произнесла такие проникновенные слова?

По сути, это была декларация капитуляции и готовность следовать моей воле. Признание, которое тронуло меня, и одновременно — знак того, что мне не нужно беспокоиться о Беатрис больше необходимого. Это означало, что она не будет одержима статусом «первой» или требованием моногамии.

А если Герцог Сокрушитель Демонов не жаждет монополии, и если и Маргета, и Беатрис поумерили свою тягу к первенству — тогда вырисовывалось вполне изящное решение.

Нет, не просто изящное — уникальное. Такое, что заставляло меня гадать: почему я не додумался до этого раньше?

[— Х-хорошо. Я буду ждать.]

— На всякий случай, оставь окно в общежитии открытым. Я приду, даже если наступит ночь.

На этих словах Маргета покраснела, но согласно кивнула.

После Маргеты я связался с проректором, чтобы обрисовать ситуацию. Я сказал, что ненадолго отлучился в столицу по делам, но получил вызов от Кронпринца и могу опоздать к началу занятий клуба.

На миг в глазах проректора промелькнул немой вопрос: «Что за чертовщину этот парень творит, раз встречается с Кронпринцем так часто?» — но старик сделал вид, что ничего не заметил.

— Директор Департамента инспекции прибыл?

— Я явился по зову Вашего Высочества.

Что действительно важно сейчас, так это не любопытство проректора, а мое будущее.

На самом деле я долго колебался перед дверями дворца Кронпринца. Это было не дисциплинарное слушание с заранее известным исходом, а скорее «пропесочка», результат которой зависел от настроения Гилберта.

Я раздумывал — стоит ли начать с низкого поклона в знак раскаяния или, возможно, войти в кабинет кувырком через голову. Скажи гвардеец на входе: «Его Высочество повелел вам ползти до кабинета», я бы без колебаний заструился по паркету червем.

В конце концов, я вошел как обычно.

— Рад видеть Директора Департамента инспекции так часто в последнее время. Это маленькая радость в моей повседневной рутине, обремененной трудами.

= «Спасибо, что подкидываешь проблем каждый раз, когда я начинаю о тебе забывать, ублюдок».

Я немедленно склонил голову перед Кронпринцем, начавшим беседу с этой завуалированной шпильки.

Это несправедливо, но сейчас нужно кланяться. Честно говоря, рыдала по городу Герцог Сокрушитель Демонов, а я всего лишь держал ее за руку по пути в башню, чтобы подавить слухи, но нельзя отрицать, что часть ответственности лежит и на мне.

— И я в восторге от того, как Столпы Империи так тесно переплелись.

— Я польщен вашим вниманием.

Я склонился еще ниже. Это означало, что его крайне встревожил инцидент, вспыхнувший из-за моей связи с Герцогом.

Когда до Новогодней церемонии, на которой соберутся все титулованные особы, осталось меньше месяца, этот переполох в центре столицы был явно не тем, чего ждал Кронпринц, по уши погрязший в приготовлениях.

— Прошу, садись. Я слишком долго заставляю гостя стоять.

— Слушаюсь, Ваше Высочество.

К счастью, вербальная порка была недолгой. Или же он планировал продолжить ее после того, как я усядусь.

— Кстати, мое любопытство растет с каждым днем. Чья семья станет домом первой жены Директора Департамента инспекции?

Кронпринц, восседавший во главе стола, заговорил с едва заметной улыбкой.

К несчастью, это не было кратким отступлением — он действительно решил продолжить экзекуцию, когда я сел. Прямой выпад в лоб подтвердил мои догадки.

Я невольно сглотнул на эти недвусмысленные слова Гилберта. Моя первая жена — та, что займет подле меня главное место.

«Есть один способ».

Способ не воевать. Способ перестать быть одержимым словом «первая».

Я постиг истину. Я разрубил Гордиев узел и поставил Колумбово яйцо на попа. Получив ряд последовательных потрясений, этим утром я открыл дверь в мир истины.

— Каждая из них.

— Да, каждая...

Рука Кронпринца замерла в воздухе с чашкой.

......

Он смотрел в свою чашку.

Гадая — не пьян ли он часом. Проверяя — не плеснул ли кто туда остатков водки.

«Это вода».

Но в чашке действительно была вода. Пресная жидкость без какого-либо вкуса и запаха. Определенно вода.

Он гадал, не бьет ли выпитое ранее спиртное в голову, но и это было исключено. Он исправно работал над бумагами вплоть до прихода Карла.

В конечном счете оставалось лишь переспросить виновника напрямую.

— ...Все? — Снова спросил он Директора Департамента инспекции. Уточняя, правильно ли он расслышал.

— Да, все.

Он не ошибся. То безумие, что он услышал, подтвердилось.

— Жена — это часть семьи, с которой проводишь всю жизнь. Даже если я не смогу любить их одинаково сильно, выстраивать их по ранжиру — неправильно.

Он едва сдержался, чтобы не бросить в ответ: «Раз ты такой умный, зачем вообще выбрал полигамию?». Ведь не вмешайся тогда Герцог Сокрушитель Демонов, Директор Департамента инспекции женился бы только на леди Маргете.

— Каждая желает называться «первой». Даже если в ходе долгих переговоров будет достигнут компромисс, это может стать поводом для сожалений на всю жизнь.

Он невольно кивнул, но почувствовал неладное. С каких пор Директор Департамента инспекции стал таким разговорчивым? Обычно он говорил лишь по существу, но сейчас его язык словно удлинился.

Будто он чувствовал вину и лихорадочно оправдывался.

— «Первая», «вторая» — в конечном итоге, эти чины определяются порядком заключения брака, не так ли?

— Обычно да.

Гилберт подыграл отчаянному взгляду Директора. Ему было любопытно, к чему тот клонит.

— Тогда я женюсь на них одновременно.

— Чего-о?

Что за бред.

Его рот невольно приоткрылся от этого нежданного заявления.

— Если нумерация определяется очередностью свадьбы, то, поженившись одновременно, все станут первыми.

Видя молчание Кронпринца, Директор Департамента инспекции окончательно слетел с катушек. Он принялся вовсю доказывать правомерность идеи, которую любой нормальный человек признал бы сущей нелепицей и бредом сумасшедшего.

Кронпринц завороженно наблюдал за этой сценой. Неужели он серьезно? Нет, может это шутка? Но стал бы Карл шутить о таких вещах? Нет. Значит, он из тех, кто может запросто выдавать подобный бред? Нет, и на это не похоже.

Пытаясь привести мысли в порядок, он еще раз посмотрел на Директора. И их глаза встретились.

«А».

Только тогда его осенило.

«Он свихнулся».

Да, он окончательно тронулся умом. Директор Департамента инспекции не выдержал череды инцидентов и потерял рассудок.

В 17 лет — воин на поле брани, в 19 — глава ведомства в политических играх. Четыре года непрерывных страданий и стальной выдержки.

А затем — внезапное признание Герцога Сокрушителя Демонов и судьба быть зажатым в тиски между двумя герцогскими домами.

Не вынеся давления, Директор Департамента инспекции сломался изнутри.

«Как печально...»

Кронпринцу стало не по себе. Он даже задумался: не он ли перегрузил своего подчиненного работой до такой степени?

— Что думаете, Ваше Высочество? Так ведь не возникнет никаких проблем, верно?

Директор, говоривший без остановки, закончил свою речь на ноте уверенности.

«Да, никаких проблем — в твоей голове».

— Воистину, впечатляет.

Тем не менее, он не нашел в себе сил возразить. Точнее — просто не хотелось этого делать.

Глядя на Директора, Гилберт позабыл о желании дразнить его или допрашивать. Теперь ему просто хотелось утешить этого бедолагу, лишившегося рассудка.

Он лишь коротко кивнул Карлу и велел ему идти.

— ...Вот оно что.

А затем он поспешил к своему отцу-Императору, чтобы обрисовать состояние Директора Департамента инспекции. Гилберт объяснил, что самочувствие Карла оставляет желать лучшего, но в его верности сомневаться не приходится.

— Директор Департамента инспекции и впрямь усердно трудился.

— Да, это правда.

— ...На Новогодней церемонии я найду для него время. Я лично выражу Директору похвалу.

В конце концов, и Император отказался от мысли испытывать своего слугу на прочность.

Он просто захотел подбодрить верного подданного, который сошел с ума так тихо и незаметно для всех.