Начальник отдела благополучно добралась до особняка, обретя некое душевное спокойствие. Я переживал: судя по всему, она из тех, кто по пьяни помнит абсолютно всё, и завтра, когда проснется, наверняка захочет откусить себе язык.

Убедившись, что под опекой горничных Начальник отдела скрылась в дверях, я в одиночестве испустил вздох облегчения.

«Слава богу».

В самом конце я едва снова не включил ей «слезоточивый режим». Видимо, у меня и самого мозги затуманились, раз я допустил такую критическую оговорку.

- И всё же, я ясно услышал твои чувства. Я серьезно об этом подумаю.

Даже сейчас меня передергивает от этой фразы. Хотя я и сказал, что подумаю «серьезно», это легко можно истолковать как типичную чиновничью отмашку: «Ваше предложение будет рассмотрено в положительном ключе».

Я осознал свою оплошность сразу же, как только закрыл рот. Я действительно имел в виду тщательное обдумывание, но умудрился подобрать слова, которые звучат как завуалированный отказ.

К счастью, Начальник отдела лишь широко улыбнулась своим зарёванным лицом. На сей раз она, похоже, поняла смысл моих слов верно.

Воистину удача. Если бы она снова заблудилась в смыслах, то могла бы умереть от обезвоживания.

«Действительно ли это удача?»

Я невольно горько усмехнулся. Хорошо, что рыдания прекратились, но моя дилемма на этом не разрешилась.

Герцог Сокрушитель Демонов, Луиза, Ирина, а теперь и Начальник отдела. Каким-то образом количество признаний со временем только множится. Это какой-то баг?

«И как мне теперь смотреть в глаза Начальнику отдела?»

Более того, признание Начальника отдела было в чем-то — нет, если быть честным — крайне жалким и скорбным. Я будто увидел её на самом дне.

Будь это обычное признание, я бы просто ломал голову в одиночку. Но став свидетелем её слез и мольбы, я всерьез обеспокоен тем, как вести себя с ней дальше.

«…Всё будет нормально».

Да, стоит просто довериться Начальнику отдела. С её необычайной душевной стойкостью и живостью она наверняка сделает вид, будто ничего не произошло. А я просто подыграю.

После сегодняшнего опыта я принял еще одно решение.

«Стоит на время держаться подальше от Аузене».

Ради своего ментального здоровья я решил даже не смотреть в сторону столицы.

Конечно, я и раньше принимал подобные решения, только чтобы потом позорно их нарушить, но верю, что это продлится дольше.

Пожалуйста.

Я отложил возвращение в Академию и какое-то время побродил по Аузене.

Визит в Магическую башню, где стоит на страже Герцог Сокрушитель Демонов, был бы чреват проблемами. Кронпринц знает об этом, поэтому велел мне возвращаться через мага в его дворце, но он не уточнил срок, так что я вполне могу позволить себе немного посторонних дел.

Изначально я планировал вернуться немедленно. Но увидев столь отчаянные слезы Начальника отдела, я не мог заставить себя уехать со спокойной душой.

Мне хотелось кому-нибудь выговориться. Хотелось с кем-то посоветоваться о том, как мне поступить.

«Но поговорить-то не с кем».

К сожалению, подходящего человека не нашлось.

Рассказать Министру или коллегам по Департаменту инспекции — значит разгласить постыдный момент Начальника отдела; а говорить с Маргаретой или в Кондитерском клубе — и вовсе безумие.

Кронпринц? Расскажи я этому ублюдку, он бы только издевался, неся чушь в духе: «Как здорово, что у сына Директора Департамента инспекции будет много мамочек». А Кронпринцесса просто обрадовалась бы, что её любимая младшая выходит замуж.

Я и не осознавал, насколько узок мой круг общения. У меня нет друзей…

— Вот почему я пришел к вам.

Я усмехнулся, поглаживая могильный камень.

Забавно. Обыскав всех в поисках собеседника, я в итоге оказался здесь.

Но что поделать? Вы единственные, кого я могу назвать друзьями, и если я расскажу вам — это не достигнет чужих ушей.

— Я не смог достать вина из Бояра. Принесу в следующем году, так что перебьетесь этим.

Я плеснул на надгробие немного спиртного, купленного по пути. Было бы невежливо просить совета с пустыми руками.

Я на миг замер перед могилой Гекаты, но всё равно продолжил разливать.

«Рассуждать о любви перед своей бывшей женой».

Я едва не расхохотался от нелепости ситуации.

Но что поделать? Ты сама меня оставила. Если бы ты не ушла, моей любовью, моей женой была бы только ты.

Я немного злюсь на тебя, самую малость. Хотя нет — вообще-то прилично злюсь. Если бы ты не бросила меня, ничего этого вообще бы не случилось, и от этой мысли становится горько.

Разумеется, обида длится недолго. Говорят же, что влюбленный всегда проигрывает? Видимо, я буду проигрывать тебе до конца своих дней.

— У твоего мужа теперь пять потенциальных жен.

Я осторожно прислонился к надгробию Гекаты. Это позволяет мне почувствовать связь с ней, пусть даже едва заметную. Несмотря на то, что под камнем нет ничего, кроме её вещей.

— Смешно, правда? Я хотел смотреть только на одного человека, но всё обернулось вот так.

Я разразился смехом от собственных слов. Да, я думал лишь об одном человеке. До двух лет назад — о тебе, а до недавнего времени — только о Маргарете.

Но, верится с трудом, число выросло до пяти. Такое ощущение, будто Энен применил какую-то магию для размножения иномирных видов.

— Ты бы удивилась, узнав, кто они такие.

Я продолжал смеяться. Младшая дочь Железнокровного герцога, нынешняя герцогиня, баронесса, графиня.

И бывшая сотрудница из Инспекции времен нашего руководства группами. Ты тоже должна её помнить. Та чудачка из семьи маркиза, которая добровольно пришла в Департамент инспекции. Теперь она Начальник отдела.

Похихикав какое-то время, я приложился к бутылке. Себе я тоже купил одну, так как не думал, что смогу советоваться на трезвую голову.

— Эй. Разве я не должен был быть связан по рукам и ногам только одним человеком? Как же так вышло?

Сделав долгий глоток, я перевел взгляд на надгробие Оливера.

Я знал, что этот парень — пустозвон, но не ожидал, что его уверенное пророчество окажется настолько чудовищно ошибочным.

- Я не вижу будущего, но я накопил опыт. Повидав множество людей за свою жизнь, я могу строить догадки, просто глядя на лица.

- Тогда почему ты не знаешь собственного будущего?

- Вот именно. Ты должен был это понять, просто взглянув в зеркало.

Видя, как он тогда разозлился, я понимаю — он наверняка чувствовал свою вину. Мне еще тогда стоило осознать, что верить ему нельзя.

Допивая остатки алкоголя, я вдруг о чем-то вспомнил и снова перевел взгляд.

«Может, фраза про "связанность" относилась к начальнику, а не к жене?»

Если подумать в таком ключе, всё обретает смысл. В действительности тот, кто вертит мной как мышкой — это Кронпринц. Даже Министр находится в положении, когда лишь исполняет приказы сверху.

Стоило сменить угол обзора, как пустопорожний совет превратился в леденящее душу пророчество. Прости, Оливер. Я неверно тебя понял и злился понапрасну.

«Ты мог бы предупредить меня и о том, что случится это тоже».

Я поймал себя на бессмысленной жалобе, зная, что она ни к чему не приведет.

Оливер строил выводы на основе опыта; он не видел будущего людей, как Таниан. Естественно, он не мог знать, что всё так сложится.

Да даже если бы он и знал — как бы он это сказал? «Мы все умрем, и останешься только ты. У тебя может быть несколько жен». Скажи он такое, его бы на месте линчевали.

— Трудно это.

Я поставил пустую бутылку и пробормотал. Трудно, вся эта ситуация слишком трудна.

Голова идет кругом от шквала признаний, которых я не заслужил. Относиться к этим чувствам легкомысленно — значит проявить неуважение и к Гекате, и к самим девушкам.

Но и отвергнуть их я не решаюсь. Боюсь ли я, что всё станет неловко? И это тоже. Чувства к Гекате? Причина и в них.

Но я задаюсь вопросом: неужели я делаю это только из-за чувств к Гекате?

«Это лишь оправдание».

Внезапно меня прошила эта мысль. Не напоминает ли это торговлю именем Гекаты ради того, чтобы оттолкнуть других, упоминая того, кого здесь больше нет? Не использую ли я её как щит только потому, что мне не хватает смелости быть честным со своими чувствами?

Если я приму чье-то признание всем сердцем, Геката не станет на меня злиться. Она была именно таким человеком.

Напротив, если я обману свои истинные чувства и отвергну всех во имя верности Гекате, она по-настоящему рассердится. Она спросит, неужели я пускаю свою жизнь под откос ради неё, когда она уже мертва.

«Не слишком ли я много думаю со своей колокольни?»

Разумеется, я не знаю, действительно ли Геката так подумала бы. Это лишь мой опыт, моё предположение.

И судя по тому, что мои мысли движутся в столь позитивном направлении, очевидно, к чему склоняется моё сердце.

«Я уже колеблюсь».

Горькая улыбка сорвалась с моих губ. Только напившись в зюзю и устроив сцену у могил этих ребят, я разглядел свои истинные чувства.

Признания не были мне неприятны. Скорее, у меня есть сильное желание принять направленные на меня чувства.

Потому что это люди, которые говорят, что я им нравлюсь. Возможно, они могли бы стать первой семьей, которую я обрету в своей жизни.

«Моя семья…»

Конечно, сейчас у меня есть семья Красиус, но трудно считать их своими в полной мере. Строго говоря, я — вор, укравший это тело.

До переселения было так же. Какая семья может быть у сироты? Лишь другие детдомовцы да директор, которых мы отчаянно пытались считать родными.

Но связи, не связанные с этим телом. Связи, которые я создал сам. Связи, сформированные моими поступками. Узы с людьми, которым я нравлюсь такой, какой я есть.

Семья, созданная исключительно, исключительно моими собственными силами.

«Звучит неплохо».

Я продолжал улыбаться, будто во мне что-то сломалось.

Чем больше семья, тем лучше, ведь так? Даже одна — уже благословение, а пять — за такое мне стоит благодарить на коленях.

…Но хватит ли пяти? Может ли человек, который уже потерял шестерых друзей — потенциальных членов семьи, — довольствоваться пятью?

— Ты спятил.

Я поспешно мотнул головой, отгоняя мысль, которую даже сам признал безумной. Конечно, я буду доволен. Не то что пять — одной Маргареты мне уже было бы много.

К тому же, если я не буду доволен, то что — кто-то еще признается? Да и признаваться-то уже некому.

«Все женщины, которых я знаю, уже признались».

Я долго смеялся в одиночестве.

Незнакомое небо.

— Д-Директор Департамента инспекции, сэр.

— А.

И незнакомый голос.

Возможно, из-за того, что я впервые за долгое время спал на открытом воздухе, я поднял затекшее тело и огляделся.

Раскиданные повсюду бутылки, надгробия, которые всё еще казались мокрыми, одежда в грязи и, наконец, переминающийся с ноги на ногу смотритель Национального кладбища.

…Ах.

— Прошу прощения.

Я собирался прилечь лишь на мгновение, но в итоге провалился в сон. Аж до самого обхода смотрителя.

«Черт».

Лицо горело от стыда. Я проследил, чтобы Начальник отдела добралась до особняка, а не валялась на улице, но сам опустился до уровня бездомного.

Причем в состоянии капитального похмелья. Это совершенно не то, каким я хочу предстать перед окружающими.

— Я-я всё приберу!

Стоило мне начать подбирать бутылки, символизировавшие мой рассветный позор, как смотритель бросился ко мне.

— Нет, это я их принес, мне и убирать.

— Всё в порядке! Поддержание чистоты — это моя работа!

В итоге я пасовал перед напористостью смотрителя и ушел с пустыми руками.

«Черт».

Мне точно нельзя соваться в Аузен до новогодней церемонии.

Если приеду раньше — я не человек, я животное.