Время на миг будто остановилось. Если бы не всхлипы, я бы решил, что оно и впрямь замерло.

«Это еще что такое».

Я чувствовал, что схожу с ума. Мелькнула мысль — может, я тоже пьян? Или мои уши объявили забастовку? Я просто не мог поверить в то, что только что услышал.

Это же Начальник Первого отдела. Я и в мыслях не допускал, что получу признание именно от неё. Я и от той троицы, что до этого штурмовала мою психику, признаний не ожидал, но Начальник отдела — это совершенно иной уровень.

Это человек, с которым я за два года инцидентов и происшествий выстроил сложнейшую гамму чувств. Вместо того чтобы видеть в ней потенциального романтического партнера, я считал наши отношения чем-то близким к семейным.

«Похоже, так думал только я».

Видимо, я был единственным, кто считал нас «семьей на рабочем месте». Хотя нет, Начальник отдела наверняка думала так же. Проблема лишь в том, что она видела в нас не брата с сестрой, а (будущую) супружескую чету.

Я инстинктивно хотел вздохнуть, но вовремя прикусил губу. Вздох в такой ситуации — всё равно что разнести психику Начальника отдела в клочья.

«Моя-то уже и так в лоскуты».

Внезапно во мне вскипело негодование. Честно говоря, я и сам чувствую, что теряю рассудок, так почему я должен беспокоиться о чьем-то чужом ментальном состоянии?

Конечно, должен. Какой бы надоедливой и трудной она ни была, она всё еще мой подчиненный. Когда я только стал директором и Департамент инспекции сотрясало от хаоса снаружи и изнутри, она была одной из немногих, кто поддерживал меня с самого начала.

Подавив сложные чувства, я оценил состояние Начальника отдела. Она просто молча роняла слезы, пытаясь сдержать рыдания. Она смотрела на меня выплаканными глазами, и вид у неё был донельзя жалкий.

Эта тишина пугала даже больше. Уж лучше бы она кричала, как раньше.

- Я… я — Эржебет… я Эржебет! Не Начальник отдела, а Эржебет!

Воспоминание об этом голосе, полном глубокой обиды, оставило горький осадок, но, по крайней мере, теперь я понимал природу её претензий.

Да, имена. Имена важны. Как же, должно быть, горько и больно, когда мужчина, которого ты… любишь, даже не называет тебя по имени.

Я никогда не воображал себя тем самым «любимым мужчиной», но эту проблему породил я сам.

«Никогда бы не подумал, что всё обернется вот так».

Одна моя дурная привычка привела к грандиозному происшествию. Мне следовало называть их по именам хотя бы в неформальной обстановке.

Мысленно вздохнув в сотый раз, я достал из кармана платок. Взглянув на неё сейчас, я увидел, что косметика безжалостно размазалась по всему лицу.

Я осторожно протянул руку и сам вытер ей лицо, и в глазах Начальника отдела затеплилась слабая надежда.

— Прости меня.

Извинение за то, что за два года не осознал, какую обиду она таила из-за этого имени. За то, что не знал об этом, пока мой подчиненный не выпалил всё под действием алкоголя.

Но Начальник отдела, похоже, истолковала мои слова иначе — надежда в её глазах мгновенно сменилась отчаянием.

— А… а-а…

Несмотря на мои старания, слезы снова брызнули из её глаз.

— Ди-директор…!

— Эй, не дергайся так резко!

Дрожащая Начальник отдела попыталась поспешно встать, но рухнула. Её ноги наверняка затекли от долгого сидения, да и хмель мешал держать равновесие.

К тому же движение было настолько внезапным, что я не успел её подхватить.

— …Ты в порядке?

Я не мог не вздохнуть, глядя на Начальника отдела, которая растянулась на земле и постанывала. Ну почему она демонстрирует мне одно жалкое зрелище за другим?

Но Начальник отдела, игнорируя моё беспокойство, вцепилась в подол моей одежды дрожащими руками и заговорила с отчаянным выражением лица:

— П-простите… Простите меня, простите, простите… Я… я была неправа…

Внезапно заладив одни лишь извинения, она вцепилась в мою одежду еще крепче. Будто если она отпустит, я исчезну навсегда.

Она явно что-то недопоняла. Должно быть, истолковала моё «прости» как отказ.

Видя, как она твердит одно и то же, словно сломанное радио, я на мгновение лишился дара речи. Нужно было срочно прояснить ситуацию, но момент был упущен.

— П-простите, что вела себя легкомысленно, что не слушалась… простите, что всегда вытворяла… странные вещи, простите…

Напуганная моим молчанием, Начальник отдела принялась бессвязно бормотать — от этого можно было сойти с ума.

— Простите… я ошибалась. Я… я думала, что вам больше нравится дружелюбие, отношения как в семье…

Эти слова заставили меня вспомнить последние два года. Начальник отдела, которая следовала моему совету вести себя непринужденно лучше всех — пожалуй, даже слишком хорошо.

— П-простите, что переходила границы, что раздражала вас!.. Я просто… вы мне так нравитесь… я вела себя так только потому, что иначе, мне казалось, вы меня и не заметите…!

Её голос начал прерываться всхлипами — эмоции захлестнули её с головой.

Чистая правда: чем больше Начальник отдела чудила, тем больше внимания она получала. Было ли это тем вниманием, которого она хотела — я не уверен.

По крайней мере сейчас, глядя на неё, я понимал: я не дал ей того результата, к которому она стремилась.

— С этого дня… с этого дня я буду во всём слушаться. Не буду легкомысленной и не стану больше… переходить границы…!

Чем дольше она говорила, тем меньше мне хотелось открывать рот.

Такое случилось впервые. Я никогда не видел Начальника отдела столь отчаявшейся и несчастной. Даже в напряженные моменты она заставляла себя расслабленно улыбаться; что бы ни случилось — она всегда смеялась.

— Так что прошу, хоть раз… всего лишь один раз дайте мне шанс…

Одна из её рук, цеплявшихся за мою одежду как за спасательный круг, жалко поднялась. А затем дрожащий указательный палец вытянулся вперед в сопровождении улыбки, которая, казалось, рассыплется от малейшего прикосновения.

— Я… я… всего один раз, правда, всего один раз, если дадите шанс, я справлюсь! Я буду слушаться, делать что скажете, если велите молчать — буду молчать…

— Начальник отдела.

Мой рот, который отказывался открываться, наконец разомкнулся, но я снова назвал её по должности — «Начальник отдела». Это слово застряло на моем языке еще два года назад.

— Правда! Правда! До такой степени, что вы удивитесь! Я буду очень-очень стараться! Так что, так что…

В итоге улыбка, которую она с таким трудом удерживала, мгновенно разлетелась вдребезги. А открывшееся выражение лица показалось мне пугающе знакомым. Где же я видел это раньше?

Точно, это было еще до моего переселения. Именно так выглядел ребенок-сирота, зовущий мать. То самое выражение отчаянного поиска даже при понимании того, что его бросили и он никогда больше её не увидит.

«Черт».

Ну почему я должен снова видеть это выражение здесь?

— Мне всё равно, сколько времени это займет… просто, прошу, не говорите «прости», не говорите «нет»…

Сказав это, она низко склонила голову, и её плечи задрожали.

Затем раздался плач. Будто она больше не могла сдерживаться — в воздухе эхом разнеслись детские рыдания.

— …Эржебет.

Произнес я, накидывая своё пальто на спину Начальника отдела.

К счастью, на этот раз я смог назвать её по имени. Если бы я снова сказал «Начальник отдела», один из нас наверняка бы этого не пережил.

Услышав своё имя, она быстро подняла голову.

— Давай поговорим минутку?

Для начала давай проясним это нелепое недопонимание.

Привычка обращаться к чиновникам только по должностям. Одно время это действительно было моим пунктиком.

После того как я отправил тех людей на Севере, и после того как Геката покинула меня, мне стало не по себе называть чиновников по именам. Так уж вышло, что все, кого я называл по именам и с кем был близок, исчезли.

Так что после этого я использовал только титулы и должности. Хоть на службе, хоть в частной обстановке, хоть с близкими, хоть с незнакомыми — всегда только должность.

Да, это было чистой правдой. Но—

— Всё в прошлом.

С этим пунктиком можно считать покончено. Я просто следовал ему по привычке.

Привычка не называть людей по именам из страха, что они умрут? Я не Мрачный Жнец, и поддерживать такой обет долго попросту невозможно.

«Будь это правдой, я бы называл по имени только Кронпринца».

Гилберт, Гилберт, Гилберт, Гилберт. Наш драгоценный Гилберт. Я мог бы повторять это по тридцать раз на дню.

— Н-но Директор, вы же всегда используете должности…

— Это просто потому, что я привык.

То ли моя психика оказалась крепче, чем я думал, то ли я просто достиг просветления, но этот сглаз быстро сошел на нет.

Особенно после того, как я открылся Маргарете — от него почти ничего не осталось. Слышал я, что некоторые хранят такие привычки всю жизнь, но два года — срок короткий.

И всё же я придерживался должностей по простой причине. Это было привычно и удобно.

— К тому же, в самом начале мне и называть-то по именам было некого.

Сразу после войны, когда я только стал Директором Департамента инспекции. Рядом не было чиновников, которых можно было назвать по имени.

Министр? Какой безумец станет называть своего непосредственного начальника, который годится ему в отцы, по имени?

Другие директора? Они тоже гораздо старше меня. Мы в принципе не настолько близки, чтобы так общаться.

Про остальных чиновников и говорить нечего. Скорее, если Директор Департамента инспекции назовет их по имени, они занервничают и подумают: «С чего это он меня по имени величает?». Как ребенок, которого родители официально называют полным именем в день выдачи табеля.

— Тогда почему нас…

Я лишь почесал затылок, глядя на Начальника отдела, в чьих глазах всё еще стояли слезы. Для этого тоже нет особой причины. Так было проще.

«Эржебет» — три слога, «Лафайет» — три слога. А «Первый», «Второй» — еще короче. К тому же, разве это не малость неловко, когда босс называет тебя по имени?

Я сам начинаю дергаться, когда Министр зовет меня «Карл» вместо «эй ты» или «ублюдок».

— Прости. Мне следовало начать называть тебя по имени раньше.

— ……

Несмотря на моё искреннее извинение, Начальник отдела молчала.

Понимая её чувства, я терпеливо ждал. Учитывая, что она приняла моё извинение за отказ и оплакивала себя в одиночку, ей сейчас наверняка хотелось провалиться сквозь землю.

Но, пошевелив несколько раз губами, Начальник отдела кивнула и перевела взгляд на меня.

— Т-тогда… меня еще не отвергли…?

— Верно.

При этих словах она снова разрыдалась.

Это сводит меня с ума.

......

Я проснулась с раскалывающейся головой.

И яркие воспоминания о вчерашнем дне обрушились на меня подобно шторму.

- Я… я — Эржебет… я Эржебет! Не Начальник отдела, а Эржебет!

Ах.

- Но, но… знаете ли вы, как это печально… когда мужчина, которого любишь… не называет тебя по имени?

А-ах…

- Я… я… всего один раз, правда, всего один раз, если дадите шанс, я справлюсь! Я буду слушаться, делать что скажете, если велите молчать — буду молчать…

А-а-ах…

- Мне всё равно, сколько времени это займет… просто, прошу, не говорите «прости», не говорите «нет»…

А-а-а-ах!

«Я сошла с ума!»

Мои руки и ноги задрожали, а тело свернулось калачиком от невыносимых воспоминаний.

Я лишилась рассудка. Алкоголь сделал меня абсолютно безумной. Я вывалила то, что никогда не должно быть сказано, вперемешку с допустимыми словами.

- Но я не могу дать тебе ответ прямо сейчас. Я еще не смог ответить тем, кто признался до тебя.

И тут, вспомнив слова Директора, моё бьющееся в конвульсиях стыда тело замерло.

- Как ты и сказала, ты вела себя легкомысленно, не слушалась и вытворяла странные вещи—

- А…?

- Но ты стала мне дорога. Я серьезно об этом подумаю.

Я коснулась плеча, по которому Директор похлопал меня в тот вечер.

«Серьезно…»

Уголки моих губ расплылись в улыбке. Директор сказал, что серьезно обдумает отношения со мной. Сказал, что всерьез рассмотрит моё признание.

Тогда результат очевиден, не так ли? Как Директор может отвергнуть такую идеальную женщину, как я?

- Мне всё равно, сколько времени это займет… просто, прошу, не говорите «прости», не говорите «нет»…

Стоило уверенности вскипеть во мне, как я снова принялась яростно брыкаться на кровати — постыдное воспоминание инстинктивно всплыло в уме.

Всё кончено. Моя уверенность и достоинство как женщины рухнули в тот день. Теперь я смогу жить перед Директором только как полное ничтожество.

Пока я сбрасывала одеяло и начинала своё энергичное утро, кристалл связи, лежавший рядом, засветился.

— …Кто это?

Дрожащими руками я ответила на вызов, гадая, не Директор ли это.

[— Это я.]

К сожалению, это был не Директор, а старшая.

Что ж, вовремя. Мне стоит рассказать старшей о моём успешном признании.

…Убийственный взгляд в её глазах немного пугает, но старшая мне очень помогла.

— Старшая. Я как раз собиралась вам кое-что сказать.

[— Свои предсмертные слова? Тебе стоит говорить их семье, а не мне.]

— Я призналась Директору.

При этих словах глаза старшей округлились.