Я приводил мысли в порядок, пережевывая печенье. Говорят, сахар заставляет мозг работать быстрее, но я в этом не уверен. Зато я точно знаю: сытый желудок дарует чувство покоя.

Уют, который не приедается, сколько бы я ни ел. Печенье Луизы — это и впрямь мой персональный «человеческий комбикорм».

«Красная волна».

На душе, может, и стало спокойнее, но в голове по-прежнему царил кавардак. Этим ублюдкам обязательно нужно было выскочить из ниоткуда и всё усложнить.

По крайней мере, кажется, у них есть негласное соглашение с другими группировками появляться по очереди, по одной на каждый сезон. Если бы нагрянули сразу две или три банды, я бы окончательно лишился рассудка.

И всё же, отребье есть отребье. Когда эти реакционеры покажутся, я просто снесу им головы.

[— На данный момент Академия кажется наиболее вероятной целью.]

И они действительно приближались.

Спустя несколько дней после того, как глава Информационного отдела упомянул «Красную волну», он снова связался со мной. Из списка, включающего Императорский дворец, имперскую администрацию и Академию, последняя оказалась верным ответом.

Это не было сюрпризом, так как я этого ожидал. Я бы больше шокировался, если бы они нацелились куда-то еще.

[— Похоже, они выбирают относительно уязвимое место...]

Безопасность Академии нельзя назвать дырявой, но она не идет ни в какое сравнение с защитой дворца или администрации. Она определенно более уязвима.

[— Разумеется, я имею в виду качество сил охраны, а не Директора Департамента инспекции, размещенного в Академии.]

— Благодарю за пояснение.

Он добавил этот странный комментарий, вероятно, неверно истолковав выражение моего лица. Я и сам признаю, что Академия уязвима, так к чему уточнения?

Следующие его слова заставили меня выпрямиться.

[— Похоже, у «Красной волны» в Академии есть свой человек. Либо полноправный член, либо просто пособник.]

«Это сводит меня с ума».

Я потер лицо, вспоминая слова главы Информотдела. Одно дело — внешняя угроза, и совсем другое — внутренний шпион.

К тому же, это исходило напрямую от главы Информационного отдела. Хотя он и сказал «похоже», раз он это произнес — значит, так и есть.

— И что только могло их прельстить?

Пробормотал я про себя, не в силах этого осознать. Кто бы ни был в Академии — из числа сотрудников или студентов, — никто не должен был дойти до такого отчаяния, чтобы связываться с реакционерами из «Красной волны».

Преподаватели Академии — уважаемые фигуры в имперской системе образования. У них хорошая репутация. Что касается студентов, то они либо рождены с «голубой кровью», либо простолюдины, которым гарантирован успех после выпуска. Зачем при столь стабильном будущем якшаться с кем-то вроде «Красной волны»?

Глава Информотдела не стал бы давать ложную информацию. Но в Академии не должно быть никого, кто желал бы стать информатором. Только безумец мог...

«Ах».

До меня дошло. «Красная волна» сама по себе состоит из сумасшедших ублюдков, и любой, кто подаст им руку, априори не может быть нормальным. Я мыслил слишком шаблонно.

Стоит поразмыслить над своей зашоренностью...

Важно рассматривать вещи с точки зрения другого человека. Не зря существует поговорка «поставить себя на чужое место». Когда учитываешь чужую позицию, можно понять, почему был сделан тот или иной выбор.

Да, мне стоит подумать с их точки зрения. Какая ситуация заставила бы меня примкнуть к «Красной волне»? Какой настрой привел бы меня в этот прилив?

«Да откуда мне знать?»

Как бы я ни старался, мне не понять ход мыслей того, у кого в голове несколько лишних дырок.

Я не могу сам стать психом только для того, чтобы понять логику безумца. Даже попытка мыслить с точки зрения простолюдина дается с трудом, ведь я переродился аристократом.

«Хотя до реинкарнации я был обычным человеком».

Всё же средневековый простолюдин — это не то же самое, что обыватель из двадцать первого века. Они несравнимы.

Ответа нет. Я не силен в расследованиях, так как же мне найти внутреннего шпиона? Единственный вариант — готовиться к удару в спину и попытаться минимизировать боль, когда это случится.

И будто бы Энену стало меня жаль, раз он послал маленькую помощницу.

— О, Инспектор!

Пока я вышел подышать свежим воздухом, мне встретилась обладательница самой трагичной «алой крови».

— Оливия?

Оливия с повязкой на правой руке, символизирующей принадлежность к Дисциплинарному отделу, энергично помахала рукой и подбежала ко мне.

— Ого! Какая встреча!

— И не говори. Давно не виделись.

После того как я пристроил Амелию и Оливию в Студенческий совет, у меня не было особых причин для встреч с ними. К тому же раньше я видел их только случайно во время Межклассовых соревнований.

К слову о встречах: она одна — неужели на патрулировании?

— Ты на работе?

— Нет. Я только закончила и направлялась в столовую вместе с сестрой.

Она огляделась и виновато усмехнулась.

— Кажется, моя сестра снова заблудилась.

Я не стал указывать на то, что это явно она заблудилась. Зачем смущать счастливого ребенка, которого наконец-то нормально кормят?

Она, казалось, была рада видеть меня спустя столько времени и начала болтать о всякой всячине, пока я кивал в такт, размышляя о своем.

Простолюдинка, несчастная семья с рано ушедшими родителями, старшая сестра в роли главы дома, куча иждивенцев, нищета такая беспросветная, что они делят на всех одну репу...

«Классический пролетарий».

Честно говоря, если бы Оливия не была студенткой Академии, её окружение давало бы ей полное право сотни раз прокричать «Революция!».

Даже Император, скорее всего, первым делом озаботился бы проверкой фондов помощи, а не гневом, потребуй такой ребенок равенства. Хотя, конечно, Оливию он бы всё равно казнил.

— Послушай, Оливия?

— Да?

Я не подозреваю ни Оливию, ни Амелию. Хотя мы общались немного, люди, одержимые какими-то идеями, склонны проявлять это даже в коротких разговорах.

Это просто печальные дети, которые вечно хотят есть. У них нет подобных убеждений.

— Ты когда-нибудь слышала о «Красной волне»?

Обычно к таким темам следует подходить издалека. Нет смысла спрашивать прямо, ведь никто не ответит: «Да, я из "Красной волны"».

Но я чувствовал, что Оливия не поймет намеков. К тому же я не допрашивал её, а искал свидетельские показания.

И её реакция оказалась неожиданной.

— О, эти самые?

Радостная мордашка фиолетового ретривера помрачнела.

— Тьфу, в моем родном городе от них было столько шума.

— Должно быть, сплошная головная боль.

Хотя её слова настораживали, я намеренно сохранил непринужденный тон. Серьезность и расспросы о деталях только заставили бы Оливию занервничать.

— Точно! Они поднимали шум с самого утра, кричали, что мы должны к ним примкнуть, и пытались утащить нас за собой!

Пока я вставлял подходящие реплики, Оливия выговаривалась так, будто долго это копила.

Кажется, я понял. Они наверняка наведывались туда, где жили простолюдины, особенно бедняки, и пытались их завербовать. Ничем не отличается от секты.

— Но моя сестра сказала, что это жалкие люди, поэтому я терпела.

Я незаметно сжал и разжал кулак на её неожиданных словах. «Жалкие люди» — звучало так, будто она что-то знала.

Маловероятно, но если бы Амелия симпатизировала «Красной волне» или сочувствовала ей...

— Она сказала, что это люди, погрязшие в иллюзиях, которые даже о себе позаботиться не могут. Сейчас не эпоха Апельс; каждый может добиться успеха собственным трудом, а они просто любят шуметь, не прикладывая никаких усилий.

Понятно. Полное презрение.

Мне стало немного неловко. Разумеется, это же Амелия — та, кто, стиснув зубы, переносил тяжелейшие обстоятельства. С точки зрения Амелии, деятели из «Красной волны», которые лишь сотрясают воздух словами, выглядят как мусор.

— Но в нашей деревне был один человек, слывший умным, которому такие люди нравились.

Я кивнул, когда Оливия добавила, что вскоре он исчез.

......

Оливию, которая куда-то убрела, забрала её хозяйка Амелия. Амелия вздрогнула, когда увидела меня рядом с Оливией.

— Она не доставила вам проблем?

— Всё в порядке. Просто немного поболтали о «Красной волне».

Лицо Амелии побледнело от слов Оливии. Она наверняка перепугалась, что аристократ и Директор Департамента инспекции расспрашивает простолюдина о республиканских реакционерах.

Так что мне невольно пришлось выслушать от Амелии нечто вроде клятвы верности прямо на месте. Всё не так, как ты думаешь... мне и без того нормально.

— Я не следую странным верованиям и не иду по неверному пути!

В любом случае, сопоставив слова Оливии и отчаянные заверения Амелии, я убедился.

Очевидно, что далеко не все простолюдины симпатизируют «Красной волне». Уровень знаний тоже не имеет никакой корреляции с их деятельностью.

«Это может быть кто-то из персонала».

На самом деле интеллектуалы с раздутым эго и гордыней могут быть куда опаснее. Если такой человек попадет в ловушку «Красной волны», он может впасть в еще большее неистовство.

...Нет, если подумать, это на самом деле не дает никакой уверенности. Я не сузил круг подозреваемых; я только расширил его.

«Черт побери».

Впрочем, по крайней мере, я избавился от некоторых предубеждений. Теперь я не получу удар в спину от того, кого даже не брал в расчет.

Когда я уходил с этим чувством облегчения, коммуникатор в моем кармане засветился.

«Что на этот раз?»

Неужели снова глава Информотдела?

[— Директор, это я.]

— Начальник Второго отдела?

Я с тревогой достал устройство, и Начальник Второго отдела, ставший из одноглазого двуглазым, поприветствовал меня. Чего этому парню вдруг понадобилось?

— Что случилось в такой час?

[— Видите ли в чем дело...]

[— Отойди!]

[— Уф!]

Белая макушка врезалась в подбородок Начальника Второго отдела как раз в тот момент, когда он собирался заговорить. Не в силах противостоять атаке — даже не кулаком, а головой — Начальник Второго отдела рухнул.

Удар был на славу. Даже Министр пошатнулся бы, получи он такой «подарок».

[— Начальник! Как поживаете?]

— Неважно.

У меня всё было хорошо, пока «Красная волна» всё не испортила.

Но, несмотря на мой резкий ответ, Начальник Первого отдела лишь расплылась в улыбке, ничуть не смутившись.

[— О боже. Не волнуйтесь! Скоро вы почувствуете себя лучше!]

— В чем дело? Неужели Министр наконец-то принял твое прошение об отставке?

Разумеется, мы все знаем, что это невозможно — и я, и Начальник Первого отдела, и поверженный Начальник Второго отдела.

[— Я еду в Академию!]

На мгновение я потерял дар речи. Что?

[— А, я тоже еду.]

Добавил Начальник Второго отдела, который только что поднялся. Что за?..

— Кончайте молоть чепуху.

Наконец выдавил я после долгого молчания. Эти ребята научились лгать гораздо лучше, пока я за ними не приглядывал.

Не издевайтесь над начальством. Это плохое поведение.

Плохое поведение, черт бы вас побрал.