Когда я открыл дверь в комнату Студенческого совета, передо мной предстала знакомая картина, которую я давно не видел: студенты совета собрались на совещание.

Хотя я уже не в первый раз прерывал их, я всё равно каждый раз чувствовал себя виноватым. Казалось, я беспокоил их в самый напряженный момент. К тому же, когда на меня внезапно устремились семь пар глаз, я невольно вздрогнул.

— Директор Департамента инспекции.

Убедившись, что незваным гостем, прервавшим их встречу, был именно я, президент быстро выдавил улыбку и поднялся.

— Прошу прощения за то, что принимаю столь важного гостя в таком беспорядке.

— Нет, это я должен извиняться за то, что прервал вас.

Мне стало неловко, когда я услышал, как президент заявляет, будто это их вина. Любому было ясно, что ошибка целиком на моей совести. Когда кто-то говорит подобные вещи, кажется, что надо мной просто издеваются.

Но выражение лица президента казалось искренним, что пугало еще сильнее. Мне почудилось: если я пойду дальше и отвешу ему пощечину, он лишь скажет: «Простите, что моя щека встала у вас на пути».

— Вовсе нет. Это наша вина, что мы собрались, зная о вашем приходе.

— Верно. Мы были недальновидны.

Остальные тоже повставали один за другим и начали поддерживать слова президента.

«Ну и ребята...»

Я чуть не рассмеялся, видя их поразительное единодушие.

Они стали такими с тех пор, как получили свои рекомендательные письма. Раньше они, казалось, больше меня боялись, но после того, как я раздал письма, превратились чуть ли не в последователей. В каком-то смысле я их понимаю, ведь теперь я в ответе за их карьеру.

«Я бы, наверное, вел себя так же».

Профессор, который не похищает выпускников для рабского труда в магистратуре, а вместо этого пристраивает их на нормальные рабочие места — любой будет славить такого человека со слезами на глазах.

«Простите меня».

Глядя на их искреннюю радость, я почувствовал легкий укол совести. Как скоро эти дети начнут меня проклинать?

Сейчас я могу казаться героем, обеспечившим им работу без экзаменов, но после нескольких лет изнурительной госслужбы они увидят во мне дьявола, толкнувшего их в ад.

Впрочем, чувство вины было мимолетным. Эти дети стали бы чиновниками и без моей помощи. Я лишь упростил процесс.

«Им это определенно пойдет на пользу».

К тому же Империя дарует богатство и почет пропорционально тому, насколько сурово она обходится со своими служащими. Это не совсем односторонняя эксплуатация.

Проблема лишь в отсутствии времени, чтобы насладиться этим богатством и почетом. Проклятье, даже мои собственные активы продолжают расти, но у меня нет ни минуты, чтобы их тратить.

— И всё же, присаживайтесь. Вы были заняты совещанием, так что продолжайте.

Подавив горькие чувства, я махнул рукой, и только тогда они сели на свои места один за другим. Весьма послушные.

Сканируя их с необъяснимым удовлетворением, я встретился взглядом с Маргетой. Она нежно улыбнулась и слегка помахала рукой, и я улыбнулся в ответ.

Раньше Маргета сдерживалась, когда на нас смотрели другие, но теперь её совершенно не заботило чужое мнение. Будто говоря: что плохого в том, что я делаю то, что должна?

«Это впечатляет».

Иногда я восхищаюсь её уверенностью. Я же был слишком неискренним и постоянно колебался.

— На самом деле наше совещание как раз закончилось.

Пока я обменивался взглядами с Маргетой, президент мягко подал голос.

Какая чепуха. Любому было видно, что собрание в самом разгаре.

— Мы пойдем.

Но прежде чем я успел что-либо сказать, президент вывел остальных из комнаты.

«Куда это вы собрались?»

Это ваш кабинет. Что такое Студенческий совет без его президента?

Пока я ошарашенно смотрел вслед шести уходящим фигурам, последний из студентов, парень, вежливо поклонился и закрыл за собой дверь.

Кто это был? Глава дисциплинарного отдела?

— Глава дисциплинарного отдела в последнее время премного благодарен Карлу.

Я кивнул на подсказку Маргеты. Да, Глава дисциплинарного отдела. Рад, что память мне еще не изменяет.

Но благодарен? Мне?

— Вот как? Но я ведь написал рекомендательные письма для всех.

Если бы я сделал это только для него, благодарность была бы понятна, но разве я не раздал их каждому? То, что выделили именно его, наводило на мысли о другой причине.

Но в голову ничего не шло. Я не особенно сближался с каждым офицером в отдельности.

— Оливия вступила в Студенческий совет, помнишь?

Услышав это, я всё понял. Глава дисциплинарного отдела изо всех сил пытался завербовать Оливию в свой департамент.

Разумеется, Оливия всегда следовала за Амелией, как бесплатное приложение по акции, так что у него ничего не вышло. И только после того, как я привел их обеих, Глава дисциплинарного отдела исполнил свою мечту.

«Он коллекционер».

Тот тип людей, которым нужно заполучить любой талант, попавший им на глаза, чтобы успокоиться.

Я не ожидал встретить подобный типаж в Академии. Когда он займет достаточно высокий пост, он наверняка станет тем чиновником, который раздувает свой штат до невероятных масштабов.

— Судя по его благодарности, они неплохо ладят.

— Конечно. Они ладят очень хорошо.

Пользуясь случаем, я спросил о благополучии тех сестер, живущих в нищете, и получил положительный ответ.

Да, я рад, что у них всё хорошо. Вид того, как они грызут репу, был поистине шокирующим.

— Послушай, Карл.

— Да?

Обернувшись на голос, прервавший мои раздумья, я увидел Маргету, которая пристально смотрела на меня.

— Теперь здесь никого нет.

Мне потребовалось мгновение, чтобы понять намек.

— Доброе утро и тебе, Мар.

— Доброе утро, Карл.

По крайней мере, я обнял её сразу, как только до меня дошло, так что всё должно быть в порядке.

В любом случае, видя счастливую улыбку Маргеты первым делом с утра, я подумал, что день будет приятным.

......

Хотя нет, кажется, приятного дня у меня всё-таки не выйдет.

[— Отчего такое выражение лица?]

— Ничего особенного. Просто вспомнил неприятный случай.

Когда начальник Информационного отдела связался со мной, я всерьез подумывал повесить трубку обратно. Если он связывается со мной сам, а не ждет моего запроса, это наверняка дурные вести.

Странно, я ведь определенно получил бафф от улыбки Маргеты сегодня... или нет? Неужели неприятности приходят вне зависимости от баффов?

Не обращая внимания на моё замешательство, глава Информотдела спокойно продолжил.

[— Пять Столпов уладили свой хаос. Фракция голубей больше не падет.]

— Это хорошая новость.

По крайней мере, что-то позитивное.

Хотя Фракция ястребов, вытеснившая «голубей», феерично самоликвидировалась, Фракция голубей уже однажды терпела крах. Они могли внезапно начать обвинять друг друга и погрязнуть во внутренних распрях, либо могла подняться новая фракция — ни «голуби», ни «ястребы».

Но Пять Столпов преодолели столь динамичное развитие событий и успешно возродились. К тому же, получив один раз сильный удар, они, вероятно, поумерят свою внешнюю активность.

«С Пятью Столпами определенно покончено».

С того момента, как их попытка покушения на особу королевской крови была раскрыта, вероятность нападения Пяти Столпов на Академию стала практически нулевой, но всегда остается это проклятое «а вдруг». Теперь исчезло даже оно.

[— ...но взамен начала буянить другая группировка.]

Глава Информотдела тихо вздохнул и заговорил с явным отвращением. Стоило одной стороне притихнуть, как активизировалась другая. Какая радостная новость, так и хочется вознестись на небеса.

Разумеется, я чувствую то же самое. Это не шутка — что еще за напасть?

— Какая группа?

[— Красная волна.]

— Господи прости...

Ответ, который я больше всего не хотел слышать. Из пяти организаций остались только 5-я Империя и Красная волна. Возможно, именно потому, что они последние из уцелевших, уровень их безумия зашкаливает.

И если спросить, кто из них безумнее, девяносто девять человек из ста выберут последних. Красная волна, Красный прилив или как их там еще. Кровавые реакционеры.

— Опять толпой помешались? Они ведь какое-то время вели себя тихо.

[— И не говори.]

На этот раз мы вздохнули одновременно. Даже 5-я Империя кажется образцом благоразумия по сравнению с Красной волной. Вот насколько та пропитана безумием.

5-я Империя хочет, чтобы Армейн стал новой империей, наследницей Кфеллофена. Они всего лишь выдвигают свои притязания в рамках континентального порядка «мандата» и «единой империи». Проблема в том, что их требования лишены реальности и лишь привлекают ненужное внимание.

С другой стороны, Красная волна ни в грош не ставит никакой порядок. Они отрицают сословную систему, принятую на континенте, и хотят залить землю голубой кровью монархов и аристократов. Даже 5-я Империя, вероятно, сочтет за оскорбление вопрос: «Вы часом не из Красной волны?».

[— Как ты знаешь, Красная волна действует по принципу ячеек, что затрудняет их искоренение. Ловим одного — и на этом нить обрывается.]

Глава Информотдела имел в виду, что он заподозрил неладное, когда эти мелкие ячейки начали попадаться одна за другой по всей стране.

— Их точная цель неизвестна?

[— Есть подозрения. К счастью, ветка, которую прихлопнули последней, как раз успела получить инструкции перед ликвидацией. Нам повезло.]

Время действительно было удачным. Чуть позже — и они бы сожгли инструкции. Чуть раньше — и их бы раздавили до получения приказа.

[— «Создать голубое озеро» — такова их цель.]

— Голубое озеро?

[— Они, вероятно, целятся в Императорский дворец, Департамент администрации или Академию. Эти необразованные кретины вечно пытаются в метафоры, и вот к чему это приводит.]

Я не мог не согласиться с презрительными словами главы Информотдела. Метафора была слишком очевидной. К чему вообще шифроваться, если всё настолько прозрачно?

— Типичная Красная волна.

Раз уж они называют себя Красной волной и проповедуют «алую кровь», то фантазируют об убийстве дворян, чтобы создать озеро из «голубой крови». Эти ублюдки никогда не сравнивают аристократов с морем, вероятно, потому что сами являются «волной».

В любом случае, чтобы возникло «озеро», должно погибнуть множество дворян, а такие места, как и сказал глава Информотдела, — это Императорский дворец, имперская администрация или Академия. Одно из трех.

И конечно же, с высокой долей вероятности это будет Академия, проклятье.

[— Я собирался подождать более детальной информации, но так как твое местоположение тоже под прицелом, я решил предупредить тебя заранее.]

— Благодарю за предусмотрительность.

На этом мы обменялись парой любезностей и закончили разговор. Красная волна, Красная волна...

Первый семестр: «Третья слава». Летние каникулы: «Культ Сумерек». Второй семестр: «Красная волна».

— Прямо по одной на каждый сезон, да?

Разумеется, я не считаю Пять Столпов, которые самоликвидировались. И всё же поразительно, с какой регулярностью они приходят.

Будто они специально соблюдают график, чтобы не путать нас. Как же я вам «благодарен», ублюдки.

— Полагаю, в каком-то смысле это и есть попутный ветер.

По крайней мере, обошлось без неожиданных переменных.