Едва я закончил обед с Начальником Первого отдела и получил этот неожиданный вызов от Герцога Победы, настало время возвращаться в Императорскую академию — в назначенное мне место отбывания ареста.

Меня до сих пор бесит одна лишь мысль об этом. Какой безумец назначает рабочее место зоной ареста? Я промолчал тогда, но на деле воодушевился при мысли, что на время дисциплинарного взыскания застряну дома.

«Этот ублюдок в прошлой жизни был безработным лоботрясом, что ли?»

Иного объяснения нет. Видя, как он презирает чужой отдых, пока сам не может перевести дух, он явно воплощался неприкаянным бездельником как минимум три жизни кряду. Только такая карма могла породить подобный характер.

Беда в том, что у меня недостаточно оснований, чтобы выпалить Кронпринцу: «У чиновников нынче совсем совести нет!». К несчастью, имперские госслужащие впахивают до изнеможения тем фееричнее, чем выше должность, и, что удивительно, императорская семья — не исключение в этой жестокой крысиной гонке.

Даже Император, ныне глубокий старик, передавший практические дела Кронпринцу, славился своим трудоголизмом. А Кронпринц и вовсе не разгибает спины с момента посвящения.

«Я и пожаловаться не могу».

Стоит мне взбунтоваться против Кронпринца, и он выложит карту: «Я тоже работаю, а ты еще и ноешь? Ты что, изменник?». Мне будет нечего крыть. Именно поэтому ответом должен был стать уход в отставку, но ее не одобряют.

Честно говоря, шанс на отставку появится только тогда, когда я буду при смерти от старости. Печально, что даже это лишь вероятность, а не уверенность.

«Блядь».

Надо перестать об этом думать. Чем больше размышляешь, тем депрессивнее становится. Глупо на что-то надеяться в этой беспросветной стране, беспощадно перемалывающей чиновников.

Нужно спешить обратно и уведомить всех о домашнем аресте. Каким бы абсурдным ни было наказание, это всё же арест. Я не могу покидать общежитие, не говоря уже о том, чтобы зависать в клубе.

Нужно передать Ректору и Виллару, чтобы заходили ко мне, если понадобятся, а также сказать Маргете Баренти, что какое-то время я не смогу её навещать...

[*Новое сообщение*]

Пока я приводил мысли в порядок, коммуникационный кристалл снова засиял ослепительным светом.

Это сводит меня с ума. Кто там еще? Если это что-то неважное, я просто велю связаться со мной позже и сразу же повешу трубку.

— Слушаю, Директор Департамента инспекции.

[— Дитя мое.]

Я мгновенно взял себя в руки. К несчастью, это был звонок от человека, который с легкостью мог заставить меня почувствовать себя ничтожеством.

[— Слышала, ты прибыл в Аузен.]

— Да, как раз собирался отправляться назад.

[— Вот как?]

Глаза Герцога Сокрушителя Демонов сузились. Будто она услышала нечто, что её задело.

Что не так? В чем проблема? Я сказал какую-то странность?

[— У тебя что, зелья на исходе?]

— ...На самом деле я планировал нанести вам визит перед отъездом, чтобы пополнить запасы.

Ответ, созревший после мгновенного анализа, заставил Герцога Сокрушителя Демонов слегка улыбнуться. Должно быть, это был верный вариант.

Зелья у меня, разумеется, не на исходе. В прошлый раз я получил их с избытком, и Герцог Сокрушитель Демонов знает это лучше кого бы то ни было. С чего бы зельям, которые принимают раз в день, внезапно кончиться?

То, что Герцог Сокрушитель Демонов ни с того ни с сего заговорила о них, означает лишь одно: она хочет, чтобы я немедленно явился к ней, в максимально вежливой форме.

«Раз она говорит "прыгай" — я прыгаю».

И когда она говорит «приди» — я прихожу. Не знаю, зачем она внезапно меня вызывает, но кто может отказать Герцогу?

[— И славно. Я как раз сделала перерыв, так что немедленно поднимайся в мои покои в Магической башне.]

— Да, Ваша Светлость. Благодарю за милость.

Я не поднимал головы, пока связь не прервалась. Из всех возможных моментов я попался именно перед самым отъездом.

Собственно, чтобы вернуться в Императорскую академию, мне всё равно пришлось бы зайти в Магическую башню, чтобы найти мага телепортации. Так что я просто столкнулся с этим чуть раньше запланированного.

«Я просто хотел вернуться».

Я бы предпочел вернуться без лишних контактов. Взыскание — это не то, чем стоит гордиться, так к чему мне эти приветствия?

Стоит мне поприветствовать Герцога Сокрушителя Демонов, и она спросит, зачем я приехал в Аузен — мне будет нечего ответить. Скажи я правду, она, скорее всего, промолвит что-то вроде: «Наше дитя всё еще так юно и полно энергии».

«По-своему это было бы даже прискорбно».

Слышать подобное — значит чувствовать себя незрелым ребенком.

Как бы то ни было, позвольте мне просто поскорее засвидетельствовать почтение и уйти. Если я потрачу еще больше времени, то пропущу занятия клуба.

Но если подумать, что-то здесь не так. Мой арест начинается завтра, а я расшаркиваюсь перед всеми подряд. Ощущение, будто человек, которого вот-вот закроют, напоследок прощается с миром.

Черт возьми, не нужны мне эти прощания.

......

И снова мое дитя не пришло ко мне первым. Не узнай я, что он приехал, он бы умотал, не проронив ни слова. Как досадно. Я дорожила им при каждой встрече, но всё остается по-прежнему.

Разумеется, я тщательно скрывала привязанность, так что я понимаю, почему он ничего не заметил. И всё же я показывала ему свое особое отношение. Даже если он не осознает моей любви, он должен хотя бы понимать, что я настроена к нему благосклонно.

«Он что, намеренно меня избегает?»

У меня возникали даже такие мысли. Я понимаю, что он не может прийти сразу, так как мечется между Аузеном и Императорской академией. Если он занят — это понятно.

Проблема в его холодности: он не связывается со мной ни когда он в Академии, ни когда приезжает в Аузен. Если это не ошибка или непредвиденное обстоятельство, а умысел — это абсолютно непростительно. Я не могу просто так это спустить.

«Теперь всё иначе».

Да, теперь всё иначе. Мое дитя поддерживает добрые отношения с другой женщиной.

«Маргета Баренти».

Младшая дочь Железнокровного герцога. Девчонка, чья искренность позволила ей втихомолку распустить по светским кругам слухи о браке с моим ребенком.

Когда я впервые услышала о Маргете Баренти, я не придала этому значения. Моему ребенку потребовалось бы сорок лет, чтобы достичь того же срока жизни, что у меня. Я думала, что не имею права вмешиваться в то, с кем он водит знакомство в эти сорок лет.

В конечном счете моему ребенку суждено провести сотни лет со мной, так что на это я могла закрыть глаза. Место рядом с Карлом Красиусом, на которое метила Маргета Баренти? Я полагала, что легко займу его, стоит мне всерьез взяться за дело, поэтому сохраняла невозмутимость.

- Похоже, Империю скоро ждет грандиозное празднество. Директор Департамента инспекции, судя по всему, нашел себе пару.

Но недавно, услышав эти слова Герцога Победы, я почувствовала, как сердце падает.

Я больше не могла закрывать на это глаза. Моя невозмутимость испарилась. Я определенно считала, что сорок лет — это приемлемо, но при мысли о ком-то другом рядом с моим ребенком мои зубы начинали чеканить дробь.

Нет, я не против, если будут другие. Точнее, я не могу вынести мысли, что меня не будет там, рядом с остальными.

«Я не могу ждать».

Поэтому ход мыслей изменился. Никакой сорокалетней отсрочки. Если мое дитя хочет быть с другой женщиной, он обязан сначала выбрать меня.

Вот почему я не могу принять его намеренное избегание. Если я увижу рядом с ним другую женщину, пока он отталкивает меня... я не гарантирую, какова будет реакция.

Тук-тук—

— Ваша Светлость, Директор Департамента инспекции прибыл.

— Войди.

Услышав голос моего ребенка, мое тело напряглось. Я должна устроить всё правильно ради сотен лет счастья впереди.

Но завидев его испуганное лицо, моя жгучая решимость утихла.

«...Может, отпустить это?»

Я проведу со своим ребенком сотни лет. Было бы обременительно, рань мы чувства друг друга из-за такого пустяка. Этот инцидент — всего лишь пылинка по сравнению с долгим будущим, которое мы нарисуем вместе.

Да, должно быть, он был занят. Наверняка существовали обстоятельства, помешавшие ему связаться со мной. Он выглядит таким понурым, что я обязана понять.

«Отпущу».

После долгих раздумий я решила не давить.

Матушка говорила, что тот, кто влюбляется первым — проигрывает, и теперь я понимаю, что она имела в виду.

......

Герцог Сокрушитель Демонов встретила меня с улыбкой на лице.

— Добро пожаловать. Не желаешь ли чаю?

— Ах, я сам приготовлю.

— Всё в порядке. Твоего присутствия в качестве гостя вполне достаточно.

На её мягкие, но твердые слова я осторожно опустился в кресло. В конце концов, я гость. Хоть и приглашенный в одностороннем порядке, но гость.

По пути к Магической башне я не раз задавался вопросом, зачем меня вызвали. Меня не поймали за чем-то странным, как в прошлый раз, и у меня нет никаких дел к Герцогу Сокрушителю Демонов.

«В чем же дело?»

Судя по атмосфере, ничего плохого. Неужели она вызвала меня просто ради того, чтобы увидеть мое лицо? Как и Герцог Победы?

Вполне жизнеспособная гипотеза. Если уж Герцог Победы так поступил, ничто не мешает Герцогу Сокрушителю Демонов сделать то же самое. В конце концов, она уже не раз проявляла материнскую заботу, даже обеспечив меня зельями.

— Запоздало спрашиваю, но что привело тебя в Аузен?

У меня перехватило дыхание от этого небрежного вопроса. Это был именно тот вопрос, которого я так хотел избежать, просто уехав назад.

— Ну, я прибыл, чтобы понести дисциплинарное взыскание.

Герцог Сокрушитель Демонов, заваривавшая чай, резко перевела на меня взгляд. Это оказалось неловко. Даже сильнее, чем я думал.

— Взыскание?

— Да, так уж вышло.

Под её взглядом, требовавшим подробностей, я пустился в объяснения.

Инструктор, который должен был участвовать в битве на четверых, отсутствовал из-за вызова Магической башни, я каким-то образом заполнил вакансию, старался изо всех сил контролировать силу, но принц Рютис упал от одного удара, и в итоге — наказание.

Выслушав мою нелепую и постыдную историю, Герцог Сокрушитель Демонов замерла со сложным выражением лица. В некотором смысле, отправной точкой стал вызов именно Магической башни. Без этого «снежного кома» ничего бы не случилось.

— Должно быть, тебе пришлось нелегко.

После недолгого молчания Герцог Сокрушитель Демонов погладила меня по голове.

— Ты наверняка переживал из-за столкновения с монархом.

Я едва не кивнул непроизвольно. Обида, что начала было подниматься к Магической башне, быстро утихла.

Это была иного рода теплота, чем забота Герцога Победы. Это... материнские объятия?

— И всё же мне больно. Ты рассказал мне об этом только после того, как я спросила.

Ушки Герцога Сокрушителя Демонов слегка поникли.

— Я не хотел тревожить Вашу Светлость лишними словами.

Но они снова взметнулись при моем ответе.

— Говори мне немедленно, если что-то случится. Я помогу чем смогу.

— Благодарю вас, Ваша Светлость.

Герцог Сокрушитель Демонов удовлетворенно кивнула. С её помощью было бы проще перечислить невозможное, нежели то, что в её власти.

— Раз всё закончилось письменным извинением, полагаю, Кронпринц тоже не считает это твоей виной. Не принимай это близко к сердцу.

— Прошу прощения?

— Ты сказал, что возвращаешься в Императорскую академию. Будь это арест или заключение под стражу, ты не смог бы вернуться... верно?

Я лишился дара речи от этого безупречно логичного вывода. Да, всё так. Будь я под арестом, мне следовало бы оставаться в Аузене, а не возвращаться в Академию. Любой сочтет, что окончание дела письменным извинением означает возвращение к работе.

Но — сюрприз! Это был именно арест. Кронпринц поистине новаторский ублюдок.

— Это арест.

Герцог Сокрушитель Демонов склонила голову набок.

— Мне приказали отбывать арест в Академии.

— Арест... в Императорской академии?

На этот раз дара речи лишилась она.