После безумного события, известного как «Чаепитие в честь отказа», атмосфера в клубе изменилась.

То ли пытаясь сохранить последние крохи благородного достоинства, то ли из искренних побуждений, отвергнутые глупцы не выказали Луизе ни злобы, ни уродливого негодования.

Напротив, я ожидал, что они станут цепляться за неё, терзаемые остатками чувств, но они вели себя как обычные друзья. Словно между ними никогда и не было никакого романтического влечения.

«Всё то же самое».

Если вдуматься, разницы с тем, что было до отказа, почти не наблюдалось. Как же эти идиоты жили раньше, если после такого удара всё осталось по-прежнему? Подобное едва ли можно назвать полноценным отказом.

Тем не менее, кое-какие перемены определенно наступили.

— По правде говоря, раз уж теперь можно не молчать — это было невкусно.

— Макаруны ещё куда ни шли, но печенье — полный отстой...

Хотя обиды они не таили, членам клуба больше не требовалось проявлять излишнюю тактичность, и из них градом посыпалось всё то, о чем они раньше помалкивали. А именно: твоя стряпня, Луиза, честно говоря, отвратная.

До этого момента они держали рты на замке из последних капель уважения к объекту своего обожания, но теперь их статус сменился с «поклонников» на «друзей». А друзья рубят правду-матку без прикрас.

Когда слова, копившиеся целый семестр, вырвались наружу, их напор оказался сокрушительным. Со стороны это напоминало не то парламентские слушания, не то допрос. Казалось, они требовали ответа: «Как ты умудрилась стать главой клуба с такими-то навыками?»

«Неужели это месть за отказ?»

Вы уверены, что не затаили злобу? Я-то полагал, что нет, но глядя на вас сейчас, начинаю в этом сомневаться.

— Я... я могу приготовить вкусно, если постараюсь как следует!

— Ну разумеется. А я бы мог превзойти герцога Сокрушителя Демонов в магии, если бы делал всё как следует.

Дрожащая попытка Луизы оправдаться была мгновенно разбита Латером.

В самом деле, людям трудно верить голословным заявлениям, когда за ними не следует результата. Болтать может каждый.

— Ты же сам сказал, что макаруны нормальные! Это потому, что я их правильно приготовила!

— Быть может, леди упражнялась только в макарунах?

«Ух ты».

Парни, должно быть, долго себя сдерживали. Ни капли не отступают и тут же переходят в контратаку.

Впрочем, я с самого начала ел всё, что готовила Луиза.

«Пустая бочка громче всех звенит».

Должно быть, их желудки настолько пусты, что голоса звучат особенно звонко. Как смеют они поучать, если в начале семестра едва притрагивались к еде, а потом и вовсе её избегали? Если Луиза расстроится и бросит свою кондитерскую мечту, мой «человеческий комбикорм» исчезнет.

— Ладно. Я приготовлю всё честь по чести, так что ждите.

К счастью, гордости за своё кулинарное поприще у Луизы оказалось больше, чем я предполагал. Дух её не был сломлен; напротив, уязвленное самолюбие заставило её с дрожью в руках достать муку.

Она выглядела разгневанной, но, если смотреть объективно, это мало чем отличалось от шипения котенка и не пугало вовсе. Даже в ярости аура розовой капибары дотягивает лишь до уровня кошки...

— Работает.

— Теперь мы сможем съесть что-то, приготовленное по-человечески.

Я намеренно проигнорировал перешептывания остальных членов клуба за спиной. Не слишком ли быстро вы расстались со своими чувствами? Она же вам нравилась, верно?

Поразительно, как стремительно они сменили позицию, но я рад, что они не проявляют навязчивости. Если бы за Луизу, едва преодолевшую травму, начал кто-то цепляться, она бы снова замкнулась в себе.

Эти ребята наверняка это понимают, потому и ведут себя так. Они хотят, чтобы Луиза оставалась жизнерадостной.

«Вне романтики они на редкость адекватны».

Теперь, когда категория отношений сменилась с любви на дружбу, их тактичность быстро воскресла. Если бы их понимание романтики было хотя бы наполовину так же хорошо, как сейчас, кто-то из них вполне мог бы остаться с Луизой.

Конечно, это уже в прошлом. Былого не воротишь, да и сами участники драмы, похоже, того не желают.

— Сегодня навыки главы будут разоблачены.

— Глава кондитерского клуба, который не умеет печь — это как-то... Кто должен стать следующим главой?

— Раз нас пятеро, давайте меняться каждый семестр.

Только те, в ком не осталось ни капли былых чувств, могли нести подобное. Мастера тебеггинга, не иначе.

Даже Эрих был среди них.

«Ради этого ли я трудился?»

Мне захотелось плакать. Я делал всё, что в моих силах. Могу с гордостью заявить, что не скупился на советы в меру своих способностей. И я не ради того прилагал усилия, чтобы видеть, как мой брат вылетает во френдзону от любимой девушки, а потом весело хихикает об этом.

Подавив тяжелый вздох, я перевел взгляд на Луизу. Она выглядела сердитой, но уголки её губ были приподняты.

Я снова посмотрел на идиотов. Они тоже казались вполне счастливыми.

«Полагаю, это не имеет значения».

Верно, это ведь то, что они сами выбрали? Луиза решила отвергнуть их всех, а остальные приняли это решение. А после они предпочли остаться друзьями, нежели становиться чужаками. Всё это — выбор самих детей.

Мне, как третьему лицу, незачем смотреть на них свысока. У меня нет на это права. Они приняли решение с должным мужеством, так кто я такой, чтобы вмешиваться?

«Кажется, так даже лучше».

Может, мне только кажется, но сейчас они выглядят сплоченнее, будучи все разом отвергнутыми, чем когда собирались вместе ради преследования Луизы?

Луизе больше нечего скрывать, а остальные члены клуба больше не сдерживают и не проверяют друг друга. Теперь, когда каждый открыл свое сердце, они превратились в обычных жизнерадостных студентов своего возраста.

«Вот каким должен быть настоящий клуб».

Эта форма, основанная на дружбе — лучшая из возможных. По крайней мере, они больше не будут совершать странных поступков, пытаясь впечатлить Луизу.

Да, потерпим еще 2,5 года.

2,5 года.

«Черт».

Лучшим вариантом всё равно было бы их раннее возвращение домой. Я просто пошел на сделку с собственной совестью.

Интересно, когда это я стал таким трусливым взрослым, идущим на столь грязные компромиссы?

Вопреки ожиданиям, пыл желающих объявить импичмент главе только разгорался.

— ...По-человечески?

— Э-этого не может быть...?

Печенье, которое Луиза с такой уверенностью представила публике, к несчастью, дало результат, обратно пропорциональный этой самой уверенности.

И всё же, в отличие от прежних времен, все честно съели печенье. Это позитивный процесс.

— Невкусно.

— Просто, по-обычному невкусно.

Но вкусным оно не стало. Это негативный результат.

Нет, даже больше: что значит «по-обычному невкусно»? Каким же оно было до этого?

Не в силах скрыть замешательства, Луиза поспешно сунула печенье в рот и застыла. О как. Значит, и тебе оно кажется невкусным.

Я тоже осторожно съел одну штуку.

«Сойдет».

Конечно, мне было вполне нормально. Похоже, вкус немного отличается от прежнего, но такая мелочь для меня ничего не значит.

......

Какой бы глупой и трусливой я ни была, во мне живет осознание, подобающее аристократке. Я понимаю, что хотя внешне члены клуба меня критикуют, их намерения полны теплой заботы.

Значит, мне следует принять эту заботу. Стыдно полагаться на доброту парней, которых я только что отвергла, но я должна смириться.

Поэтому я трудилась не покладая рук. Никакого печенья, полного экспериментального духа, никаких «оздоровительных» галет, которые ел старший — я готовила правильное, классическое печенье.

Теперь, когда они его попробуют, все будут поражены. И эта игра в «заботу» закончится сама собой.

Да, именно так всё и должно было быть, но...

— ......

— Нет, это...

Реакция странная. Они едят, но лица у них не самые приятные.

Это не похоже на давешние шутки. Они выглядят искренне сбитыми с толку и озадаченными.

— ...По-человечески?

— Э-этого не может быть...?

Этого просто не может быть. Я уверена в своих навыках. Все с аппетитом ели макаруны, которые я пекла для Ирины, и я правильно приготовила печенье, которое старший подарил Княжне.

Да, я использовала нестандартные ингредиенты, но если я стараюсь готовить как следует, у меня определенно получается. Это не беспочвенная самоуверенность. До сих пор я всегда делала всё правильно.

Унимая дрожь в руках, я осторожно положила одно печенье в рот.

«Невкусно».

Будь я здесь одна, мне захотелось бы немедленно зажмуриться от этого вкуса. Я по привычке решила, что всё получилось хорошо, и не стала пробовать, но не ожидала такого финала.

Неужели мои руки задеревенели за время каникул? Неужели поэтому я провалилась в такой простой выпечке?

Или мое тело отказалось готовить нормально, потому что я никогда не давала этим ребятам приличного печенья?

«Значит, это моя вина».

Я потерпела неудачу. Вместо того чтобы выказать благодарность парням, окружившим меня заботой, я предала их ожидания.

Именно в этот момент я должна была дать им настоящее печенье. Так должна была закончиться эта пьеса.

— Кто хочет стать главой?

В удушающей тишине Рютис подал голос, но даже он казался сбитым с толку. Его улыбка выглядела натянутой, а зрачки подрагивали.

Никто не ответил Рютису. Никто не ожидал подобного оборота.

— Будет лучше, если нынешний глава останется на месте.

Старший нарушил вернувшееся безмолвие.

— Если глава сменится, нам придется подавать новый список членов клуба. Для меня это лишние хлопоты.

— Ох, мы и не подумали о положении Куратора.

Рютис быстро отозвался на слова старшего, словно нашел спасительную лазейку.

— Что ж, кто-то с опытом справится лучше.

— Всё лучше, чем в прошлом семестре. Этот образ стремящегося к совершенству лидера как раз подходит главе. В самом деле.

Моё лицо вспыхнуло от последовавших слов.

Мне неловко, как ни крути, мне не нравится такая снисходительность...

— Раз все согласны, Луиза — единственный выбор на пост главы.

В тот миг, когда я уже была готова понуро опустить голову, старший похлопал меня по плечу.

Хотя он сделал это невзначай, это легкое движение заставило мое сердце бешено заколотиться.

Я с трудом сдержала уголки губ, готовые расплыться в улыбке. Еще нет. Еще слишком рано открывать свои чувства. Я решила подождать до церемонии помолвки с Княжной.

«Но улыбаться-то можно».

Не будет ли странным, если я внезапно стану серьезной только в присутствии старшего?

Да, безусловно, так оно и есть. Раньше я часто улыбалась ему.

Да, я не признаюсь. Я просто улыбаюсь.

— Спасибо, старший.

Так что я не пытаюсь опередить Княжну.

......

Когда я отпустил свои чувства и сделал шаг назад, мой взор наконец прояснился.

«Я осознал это только сейчас».

То, как Луиза смотрела на Куратора, в корне отличалось от того, как она смотрела на нас. Подумать только, я лишь сейчас заметил столь явную разницу.

Рыцарь защищает леди. И всё же я не смог правильно понять сердце леди, что была ближе всех ко мне.

- Надо же, Луиза так отчаянно умоляла его. Боюсь, как бы она не начала соперничать с Куратором.

- Чисто бросить вызов, чисто принять поражение. Таков рыцарь Армейна.

- Значит, если я проиграю, я обязан это признать. Хотя лучше бы этого не случалось.

Я вспомнил разговор с Куратором во время выставки клубов. Вероятно, мой инстинкт уже тогда почуял поражение.

Конечно, то, что я сказал тогда, было искренним. Я принимаю результаты и признаю любого. Даже если это Куратор.

«Ничего не поделаешь».

Это лишь означает, что Куратор более надежен, чем я.

Наблюдая за сияющим лицом Луизы, я слегка перевел взгляд.

«Как и ожидалось».

Я заметил Эриха со сложным выражением лица. Если заметил я, то и Эрих, конечно же, тоже всё понял.

Сейчас Эрих хладнокровно принял факт того, что был отвергнут Луизой. Он не таил напрасных надежд. Он будет готов поздравить Луизу, кого бы она ни полюбила.

И всё же, разве не иные чувства испытываешь, когда та, в кого ты был влюблен, любит твоего брата? Ты поздравляешь их, но это странное и неуютное чувство, хоть это и повод для радости.

Что ж, Эриху придется преодолеть это самому.