Благодаря разгневанному секретарю мы избежали катастрофы, при которой президент превратился бы в «Осколки Блестящего Президента х8». В любом случае, собирать все эти ошметки было бы сплошной морокой.

— Сири Дарред, верно?

— Так точно!

— Значит, я вписал всё верно. Держи.

— Благодарю вас!

Её воодушевленный голос, точно у рядового перед комдивом, наполнил меня чувством удовлетворения. Если столь пылкая особа вступит в Министерство финансов, мое будущее станет куда легче. А если она попадет в Департамент инспекции — и того лучше.

Секретарь, принявшая мою визитку обеими руками с низким поклоном, любому показалась бы счастливой. Её плечи, прежде подрагивавшие от ярости, теперь трепетали по совсем иной причине. Будучи второй дочерью в виконтском роду, она наверняка пребывала в том неловком положении, когда рекомендательных писем ждать попросту не от кого.

«Вот таким и должен быть новобранец».

Искренняя радость от столь крошечного шанса. Тебе нужно вырасти нормальным человеком. Будет воистину прискорбно, если такой новичок пройдет через «темную эволюцию», подобно трио начальников из 1-го, 2-го и 3-го отделов.

— Я видел усилия и способности студенческого совета вблизи, так что хорошо их знаю. Я давно намеревался вручить вам рекомендательное письмо и рад, что оно пришлось вам по душе.

— Это честь для меня! Я никогда не забуду вашей доброты!

Какой еще доброты? Это я должен вас благодарить.

— Я попросил президента сохранить это в тайне, так что не принимай его слова близко к сердцу.

Я похлопал президента по плечу, и секретарь несколько раз яростно кивнула. Это должно предотвратить возможный второй раунд конфликта.

Президент, возможно, слишком уж заливался соловьем, но как я мог упустить столь блестящую возможность немного поглумиться над ним? Я понимаю, когда я был в его возрасте, я тоже был та...

«Черт».

Я слегка закусил губу при этой ужасной мысли, возникшей сама собой. Нас разделяет всего два года, о чем я вообще несу? Я и сам еще молод.

Мой разум стареет куда быстрее, чем тело. Нужно взять себя в руки; я не могу превратиться в молодящегося старикашку.

— Вот рекомендации для остальных.

Подавив в себе это жалкое чувство, я вручил президенту четыре визитки. Одну я уже отдал секретарю. Если я затяну с передачей остальным руководителям, они могут превратно истолковать ситуацию и решить, что их обошли стороной.

Эти талантливые люди будут служить империи десятилетиями; я не могу допустить, чтобы они пострадали из-за какой-то чепухи. Я доверяю президенту и верю, что он уладит это до конца дня.

— Я доставлю их как положено.

— Хорошо.

Даже если президент забудет, секретарь не спускает с него глаз, так что беспокоиться не о чем. К тому же, это не то дело, с которым можно «пообедать и сбежать», так что бумаги дойдут до законных владельцев.

На этом я покинул комнату студенческого совета в сопровождении председателя, секретаря и Маргеты, которая неведомым образом материализовалась из офиса вице-президента.

«Тишина».

И, к счастью, секретарь не вцепилась президенту в глотку сразу после моего ухода.

Какое облегчение. Будет большой потерей для нации, если будущие чиновники передерутся и покалечат друг друга. Ваши тела больше не принадлежат вам; теперь они — собственность государства.

Возвращаясь в клубную комнату, я достал устройство связи, выбрав относительно безлюдное место.

[— Альянс?]

— Если желаете выражаться возвышенно — да.

Важно быстро разобраться с важными идеями, пока они не выветрились из головы.

Разумеется, я мог бы сделать это и в клубной комнате, но после раздачи рекомендательных писем нынешнему студсовету и обещания Маргеты непременно вымуштровать следующий состав, я просто не мог сидеть сложа руки.

Когда неограненные алмазы валяются прямо на земле, их следует собирать профессионально; подбирать их по одному — верный признак неэффективности. Насколько несправедливо будет, если из-за подобных методов мы не сумеем заполучить перспективных рабов — то есть, будущих чиновников?

Поэтому я предложил Министру: почему бы не создать систему, при которой члены студенческого совета автоматически зачислялись бы на госслужбу через партнерство с Академией?

— Члены студсовета и так стремятся в чиновники, а нам выгодно получать побольше новых рекрутов, верно?

[— Твоя правда.]

Несмотря на слова, лицо Министра оставалось безучастным. Словно он говорил: «Всё и так работает, зачем что-то менять?»

Этот яростный человек превратился в заправского крючкотвора, просидев за столом два года. Он не хочет касаться ничего, что не требует немедленного вмешательства. Куда делся тот пламенный начальник отдела, что когда-то съездил мне по челюсти на глазах у главы департамента?

— Эти дети спали и видели себя чиновниками — неужели им и впрямь нужно сдавать экзамен?

Я продолжал убеждать его, так как мне всё еще требовалось одобрение Министра. В наши дни люди без капли опыта могут стать госслужащими по одной лишь протекции. Разве будет проблемой дать «бесплатный пропуск» тем, кто три года пропахал в студенческом совете?

[— Они и так станут чиновниками, даже если мы оставим их в покое, так что незачем городить огород с такой системой.]

Хоть он и не сказал этого прямо, на лице Министра отчетливо читалось: «Проблем нет, но возиться лень».

Безусловно, дело это непростое. Раз это касается Академии, втянется Министерство образования, а раз речь о регулярном наборе — всё нужно задокументировать по форме. Это не невозможно, но чертовски хлопотно.

С другой стороны, если оставить всё как есть и позволить им входить через экзамены, существующей системы достаточно, а если кто-то очень захочет обойти фильтры — можно раздавать рекомендации лично, как это сделал я.

Но так не пойдет. При столь беспорядочном подходе мы можем упустить таланты—

[— Эй.]

— Да?

Я уже собирался зайти на новый круг, но Министр заговорил первым.

[— Сколько тебе осталось?]

Я на мгновение лишился дара речи от его спокойного вопроса. Проклятье, ему обязательно было спрашивать именно сейчас.

— ...Осталось около семидесяти.

[— Ха.]

Запинаясь, я наконец ответил, и в трубке раздался издевательский смешок Министра.

[— Не говори мне, что ты до сих пор в это веришь?]

— Нет, с чего вдруг вы это затронули?

Ненавижу его. Ненавижу этого человека за то, что он поднял тему, о которой я намеренно старался не думать.

У меня руки и ноги дрожат, но я ничего не могу поделать, ведь мы общаемся удаленно.

[— Иногда я не могу понять: то ли тебе не хватает сообразительности, то ли твоя душа просто девственно чиста.]

— Просто считайте, что во мне слишком много веры.

И черт побери, «нехватка сообразительности» и «чистота разума» означают одно и то же!

«Проклятье».

Я вздохнул и раздраженно запустил руку в волосы.

Я знаю. Знаю, что цепляюсь за нечто бессмысленное, за то, чему нельзя доверять.

- Пренебрежение талантливыми кадрами — грех перед империей. Если ты приведешь людей, способных заменить Директора Департамента инспекции... скажем, человек сто, тогда я, возможно, подумаю об этом.

В прошлом, когда я прикинулся сумасшедшим и в обход Министра отправил прошение об отставке напрямую Кронпринцу. Таковы были слова Кронпринца в мой адрес в тот день.

Кронпринц, высмеявший мое прошение, предложил мне сделку. А если честно — это было просто издевательство. Даже если я действительно приведу сотню человек, Кронпринц сменит пластинку на: «Директора Департамента инспекции могут заменить лишь две сотни человек, а не сто».

Я прекрасно это понимаю. Знаю, что услышанное мною было пустым обещанием, вроде того, как говорят ребенку в истерике: «Если будешь хорошо вести себя в этом году, я тебе это куплю». Но отчаявшийся человек жаждет за что-то зацепиться. А я в отчаянии...

[— Как тебе удалось отыскать за это время тридцать душ?]

— Все из Академии. Академия весьма хороша, знаете ли.

Раз уж Министр видел меня насквозь, я решил быть откровенным. Помимо студенческого совета, я неплохо развлекся во время последнего практического экзамена.

Да, это предложение об альянсе пропитано личными мотивами. Я хотел автоматически вербовать будущих чиновников из Академии, чтобы добрать ту сотню. Разве это преступление? Разве выгода только за мной? Это ситуация «вин-вин» для всех.

Студенты совета становятся госслужащими без лишнего стресса, я быстрее заполняю вакантные места подчиненных, чтобы приблизить свой уход на покой, а Кронпринц получает свежих рабов. Какая красота.

К несчастью, Министр, похоже, не входит в это понятие «всех».

[— Я подумаю над этим, так что просто сиди тихо.]

Слова «я подумаю» — это лишь иной способ велеть мне заткнуться, потому что я слишком шумлю.

— Слушаюсь.

Но что мне остается? Когда человек, чье одобрение необходимо, непоколебим — выхода нет.

Придется и дальше строчить рекомендации собственноручно. Всё же я должен успеть набрать сотню до выпуска.

Моя беседа с Министром затянулась до самого времени сбора клуба. Если быть честным, больше половины этого времени я просто жалко канючил.

Всё-таки это несправедливо. После всего, что я сделал для Минфина и империи, они не могут оказать мне одну-единственную милость.

«Просто потратил время впустую».

Уже пора членам клуба собраться в клубной комнате. Неужто они уже успели что-то натворить за это время? Если они выкинули что-то эдакое в честь начала второго семестра, я рискую разрыдаться от бессилия.

Когда я был в Столице, под боком у меня были Маргета, дворецкий и Начальник Четвёртого отдела, так что я мог расслабиться, даже отлучившись ненадолго. Те добрые времена прошли.

«Добрые времена?»

Если вдуматься, это странно. Неужели моя рабочая обстановка настолько деградировала, что пребывание в Столице с членами клуба считается «добрыми временами»?

Я слегка тряхнул головой, отгоняя мысли. Нет смысла принимать «красную таблетку» и смотреть правде в глаза; это принесет лишь страдания.

...Хотя, похоже, нечто прискорбное уже происходит.

«Что на этот раз?»

По мере приближения к клубной комнате какой-то неопознанный шум становился всё громче. Зловещий признак того, что что-то случилось.

Мой шаг невольно ускорился. Если эти дети затеяли спор на повышенных тонах, это может перерасти в дипломатический скандал.

— О, Куратор! Вы пришли!

Но когда я открыл дверь, Рютис приветствовал меня с чашкой чая в руке.

— Сегодня вы необычайно поздно.

— У меня были дела, требующие внимания.

Бегло осмотрев комнату, я понял: случилось не то, чего я опасался. Они просто мирно наслаждались сладостями и беседовали между собой.

«Зря только волновался».

Я почувствовал себя глупцом из-за того, что примчался сюда в тревоге.

— Ах, мы взяли сладости, что уже были в комнате. На готовку новых времени не хватило.

— Всё в порядке. Они там для того, чтобы их ели.

Остатки того, что подавали Виллару и Перозе? Неважно; они бы всё равно зачерствели со временем.

— Ха-ха, спасибо. Мы тут все празднуем отказ, полученный Луизой, так что на готовку времени и впрямь не нашлось.

...?

Какой еще праздник?

С этими словами Рютис пожал плечами и перевел взгляд в сторону — туда, где сидела Луиза с пылающим лицом и бегающими глазами.

«Что тут происходит?»

Что успело случиться, пока меня не было?