Возможно, был способ и получше.

Способ получше наверняка был.

«…но я не смогла придумать ничего лучше этого».

Сердце нервно барабанило в груди, а руки тряслись от страха того, что ожидало девушку дальше.

Она сидела в приемной у графа. По прибытии в особняк пожилой дворецкий приказал служанкам отвести ее сюда и затем исчез, а Юрия осталась в помещении одна.

Пока она шла по коридорам поместья, то обнаружила, что внутри царила какая-то странная тишина. Несмотря на то, что тут должно было работать много прислуги или поваров, казалось, что они все затаили дыхание, чтобы избежать нечто, чего они так страшились.

Стоило Юрии сомкнуть пальцы, дабы сдержать невольную тряску, дверь распахнулась и в комнату вошли две горничные. Лицо у одной было обвязано марлей, испачканной красными разводами, словно ее только-только наложили, а вторая, в противовес своей коллеге, имела очень ухоженный вид…

«Она хромает».

Девушка тут же ощутила легкий озноб и отвела взгляд от ноги служанки. Те повели ее в ванную комнату. Одна из работниц протянула руки, чтобы снять с нее грязную одежду. Юрия не поняла ее намерений, поэтому в замешательстве сделала несколько шагов назад.

Перевязанная горничная схватила ее за подол платья:

— Я вас искупаю,- спокойно пояснила она.

— …Простите? Нет, не стоит. Если нужно просто вымыться, то я сама могу о себе позаботиться.

— Я вас искупаю. Таков приказ графа.

Запоздало заметив дрожь служанок, Юрия опустила голову и молча кивнула. Она дала им сделать свою работу. Девушка опустилась в ванну с теплой водой и позволила себя обслужить. После того, как к ней прикасались их осторожные руки, вся грязь и пыль постепенно смывались.

Юрия посмотрела вниз и встретилась глазами с угрюмой девушкой, отражавшейся в воде. Опущенные брови, поникшие уголки губ, стеклянные глаза… Она выглядела так, будто могла расплакаться в любую секунду.

Одна из горничных, державшей рот на замке, еле слышно прошептала:

— Если вы будете такой понурой, графу это не понравится.

Это была та работница в марле.

Она произнесла это совсем негромко, но, может, из-за того, что они находились в ванной комнате, ее голос отскочил от стен и эхом раздался в ушах Юрии.

— …да.

Она набрала в ладони воды и плеснула себе на лицо — в ее темных глазах зажегся огонек света.

«Она права… Нет ничего хорошо в том, чтобы досаждать графу».

Юрия приподняла уголки губ, но девушка по ту сторону воды все еще походила на мрачную тучу. Изо рта вырвался горький смех. Да уж, улыбаться как следует сейчас совсем не получалось.

А как можно было нормально смеяться, когда она не знала состояния своей сестры и совсем скоро собиралась столкнуться со своим ужасным будущим?

После купания девушка вытерлась насухо и надела на себя ночнушку, принесенную хромавшей служанкой. Эта белоснежная сорочка, состоящая только из одного куска ткани, еле доходила ей до колен и практически просвечивала все тело. Это был просто унизительный наряд.

Осмотрев свой внешний вид в полный рост в зеркале, Юрия еще сильнее посуровела.

— Улыбнитесь, - снова заговорила девушка с марлей. — Граф – страшный человек. Особенно он не сдерживается на простолюдинках, которые ничем не могут ему угрожать. Никогда не сопротивляйтесь, делайте, как он скажет. Вы красивая, так что если будете часто улыбаться, слушаться его и идти на поводу, то граф проявит к вам немного доброты.

— …почему вы даете мне этот совет?

— Потому что я не хочу, чтобы вы пострадали.

— …

— Я знаю, что вам не терпится узнать про свою сестру, но не спрашивайте его об этом сегодня.

Как только в разговоре промелькнула Лайла, Юрия резко повернулась к говорившей работнице. Горничная взглянула на ее лицо, искаженное от боли и тревоги, и натянула на себя что-то вроде плаща.

— Лайла… что сейчас с моей сестрой? – спросила Юрия.

— Я тоже не знаю. Все, что мне известно, так это то, что она заточена в подземелье. О том, как она, может, знает граф или его помощник Александр…

Тот, кто принес ей волосы Лайлы. От упоминания его имени, Юрия непроизвольно нахмурилась.

— А возможно, знает только Оберон – слуга, отвечающий за тюрьму.

Оберон — это имя было ей хорошо знакомо. Выходец из простого народа, который вернулся вместе с графом из столицы после того, как они вместе работали над каким-то бизнесом. Он пользовался дурой репутацией.

Горожане отзывались о нем как о типичном отбросе, потому что он был «сильным среди слабых и слабым среди сильных». Поговаривали, Оберон шептал графу на ушко всевозможные лести, в то время как остальных он не брал во внимание и даже не считал за людей.

Юрия понимала, что нельзя судить книгу по обложке, но в тот момент в ее голове скапливались только плохие мысли об этом человеке.

— Даже не думайте спрашивать Оберона. Этот змей лишь наговорит вам кучу глупостей, вместо ответов…

В ее насмешливом тоне звучали нотки отвращения к Оберону. Служанка тут же потрясла головой, вернув себе прежнее хладнокровие, и продолжила:

— Помощник графа не любит лезть в чужие дела, поэтому единственный, кто может честно вам ответить – это граф. Однако сегодня он не в духе, так что лучше спросить его завтра после сегодняшней ночи.

— …хорошо, спасибо.

— У вас все еще мрачное выражение лица.

Девушка, отражавшаяся в зеркале, замешкалась и улыбнулась. Улыбка вышла такой же неловкой, но выглядела лучше прошлой.

Юрия последовала за горничными в покои графа. Шаг за шагом, каждый раз, как дверь его комнаты становилась ближе, в ее грудной клетке перехватывало дыхание. Голова раскалывалась от боли, будто что-то разъедало мозг. Девушка пальцами сжала вспотевший лоб и попыталась отдышаться.

Но до того, как они достигли нужной комнаты, Юрия с сопровождающими столкнулись с двумя мужчинами, которые шли навстречу им с другой стороны коридора. Первый — с темными вьющимися волосами и со слегка расстегнутой рубашкой на груди — был Обероном, любимцем графа, а второй, словно противоположный его внешнему виду, носил аккуратную застегнутую на все пуговицы одежду, и был никем иным, как Александром.

Как только он встретился взглядом с Юрией, то тут же отвел глаза, а Оберон, наоборот, ухмыльнулся:

— Точно! Я знал, что мы пересечемся здесь.

Он подошел к девушкам. Хромавшая служака внезапно посинела от ужаса.

— Это ты Юрия Хэнсон, да? Та, что самая красивая женщина в графстве! И в самом деле, намного симпатичней многих дворянок, которых я видел в столице. Графу точно понравится, - кивнул он и оглядел ее с ног до головы. — Кстати, леди, а вы…

— Оберон. Заканчивайте болтать и пойдемте.

— Тч, ладно. Я понял, - раздраженно цокнул языком Оберон на короткий зов Александра, который звучал скорее предупреждающе.

Он легонько постучал по плечу Юрии и пошел в другую сторону от покоев графа.

— Пойдемте.

Горничные поманили девушку, которая непроизвольно глядела назад, и вновь начали вести ее к графу. Голоса двух мужчин четко раздавались за ее спиной:

— Помощничек, хочешь поспорить, когда эта женщина надоест графу?

— Я не участвую ни в каких глупых спорах.

—  Скукота… Все вы, порядочные люди, так отвечаете.

— …да вам просто нечем заняться.

— Ха-ха.

Смех потихоньку утихал, когда двое приближенных графа заворачивали за угол коридора.

«Чужие трагедии для них — это просто шуточные пари? Ужасно…»

С зажмуренными глазами Юрия ощутила, как тревога, поселившаяся в ее груди, лишь усилилась. По слухам, женщины тут не могли продержаться и двух неделей до того, как их выбрасывали прочь.

А ведь правда…сможет ли она вообще когда-нибудь еще раз увидеть свою сестру? Нет, что важнее, будет ли Лайла в порядке?

«Хватит. Не накручивай себя. Не зацикливайся на том, что они говорили. Не бойся. Страх скажется на твоем выражении лица. Нужно успокоиться. Расслабься, Юрия».

Она постаралась вспомнить образ сестренки, чтобы унять обеспокоенное сердце. Но когда Лайла нарисовалась у нее в голове, то весь негатив, что девушка пыталась прогнать прочь, лишь стремительно вспыхнул вновь.

И вот тогда раздался осторожный стук в дверь. Юрия распахнула глаза.

Перед ней виднелась изящная резная дверь. Они добрались до покоев графа слишком быстро.

— Мы привели гостью.

Девушка не успела морально подготовиться, как служанка невозмутимо повернула ручку двери, как только получила разрешение с другой стороны. Дверь, казавшаяся только совсем недавно установленной, распахнулась без малейшего скрипа и обнажила внутренность комнаты.

В темных покоях мерцало красноватое свечение. Всевозможная дорогая и пестрая мебель с другими предметами роскоши внутри будто бы отражала хвастливую и вычурную натуру своего владельца.

На маленьком круглом столике стояла бутылка вина с двумя бокалами, а рядом располагалась огромная кровать, которая могла бы вместить сразу троих человек.

На ней и сидел граф Нигор. Горничная толкнула Юрию в спину и закрыла позади нее дверь. Девушка слегка пошатнулась, но вскоре пришла в себя. Граф, заметив растерянность гостьи, которая топталась на одном месте, расплылся в улыбке и похлопал по свободному участку кровати:

— Подойди сюда и сядь.

Девушка немного замялась, но потом уселась рядом с графом. Он налил в один бокал вина и протянул ей. Юрия, вдруг вспомнив совет служанки, выдавила из себя улыбку и приняла напиток. Только она заставила себя отпить немного и оторвала губы от стакана, как услышала звук бьющегося стекла. Тот самый бокал, что она держала в руках, упал на пол и разбился вдребезги, а вся красная жидкость в нем залила пол.