Были устроены пышные и роскошные похороны.

Если бы не мрачное настроение людей, черные вуали на их головах и унылые серые наряды, аккуратно надетые на каждом присутствующем, то мероприятие можно было бы спутать с торжественной вечеринкой. Юрия совсем не была близка с графом, даже ни разу с ним не встречалась, но, тем не менее, наблюдая за процессом погребения, она все равно впадала в уныние.

«…Как же, наверное, грустно его детям, которые потеряли отца?»

Графиня умерла еще при родах второго ребенка. После ее кончины граф не взял в жены другую, поэтому место рядом с ним так никто и не занял. Мужчина был единственным родителем близнецов. А теперь им пришлось принять смерть столь важного для них человека и похоронить его под землей. Насколько же это больно? Насколько печально? Сердце Юрии пронзило искреннее сострадание. Она оглядела гроб, украшенный белыми цветами, и принялась вспоминать, что знала о главе графства.

Граф Нигор не был выдающимся правителем, но и назвать его плохим язык тоже не поворачивался. Он не походил на добросердечных королей из детских сказок, которые понижали налоги и в случае неурожая открывали двери склада с запасами еды всем нуждающимся, но граф все равно должным образом заботился о своих подданных. Он просто был самым обыкновенным дворянином, которых можно встретить где угодно — в меру высокомерный, в меру ответственный.

И были у него сын и дочь. Дочь брала уроки наследницы, будучи всегда рядом с отцом, а сын окончил столичную академию и заправлял своим бизнесом.

Сын графа, Джеймс Нигор, выпустился из академии и так и не вернулся в родной город. Это произошло еще когда Юрия была совсем маленькой, так что дети ее возраста никогда не видели его в лицо. Так уж вышло, что во время похорон графа он впервые предстал перед девушкой.

После официальной части Джеймс Нигор вместе с Наташей Нигор возложили на могилу своего отца венки. Мужчина высокого роста был очень крупным. Из-за его больших ног и предплечий костюм казался маленьким, а снизу выпирал огромный живот. Как же выглядело его лицо?

По сравнению с Наташей Нигор, мягкой и скромной наследницей графства, вокруг внешности Джеймса ходило множество таинственных слухов. Строили догадки не только по поводу внешнего вида, но и о том, что он не возвращался обратно из-за плохих отношений с отцом, или о том, что он хотел триумфально появиться с уже успешным бизнесом. Пожилая женщина, работавшая служанкой в особняке графа, отзывалась о Джеймсе как об очень привлекательном человеке. А продавец фруктов усмехался, что так он выглядел лишь в молодости.

Вековые традиции графства не предписывали ношение темной вуали членам семьи, поэтому сейчас лица детей графа, разговаривающих друг с другом, мог разглядеть любой желающий.

Лицо Джеймса скрывалось за толстыми складками, так что было не так-то просто рассмотреть его внимательно.

Как восклицала та служанка: «Он очень красив! Еще бы, никогда прежде не встречала столь симпатичного молодого человека. Светлые волосы будто жидкое золото, глубокая синева моря в глазах… А какая белая и нежная у него кожа. Иногда он, конечно, разыгрывает озорные шутки, но это даже мило».

И правда, блондинистые волосы переливались на солнце как настоящая драгоценность, а глаза в самом деле сияли даже большей лазурью, чем небо. Но проматывая в голове слова старушки и всматриваясь в лицо мужчины, Юрия осознала свою ошибку и опустила взгляд.

«Что ты себе позволяешь, Юрия Хэнсон? Нельзя судить внешность людей. Особенно на похоронах… Мне так за себя стыдно».

Не в силах справиться с угрызениями совести, Юрия наклонила голову и прикрыла рот одной рукой. Лайла, стоявшая рядом, распознала жест сестры как плачь. Она, как обычно, крепко сжала руку Юрии, чтобы ее утешить:

— Ты в порядке? – спросила она.

— Да. Все нормально, Лала. Не волнуйся. Я не плачу.

— Хорошо.

— Я не плачу…

— Я знаю.

И все равно она не выпустила ладонь сестренки.

Юрия действительно не проронила ни слезинки, но из-за черной ткани, накрывавшей лицо, ее оправдания звучали еще менее правдоподобно. В конце концов, вместо того чтобы пытаться объясниться, она тоже обхватила руку сестры. Ей не хотелось, что Лайла относилась к ней как к плаксе, но иного выбора не оставалось. Тепло, обволакивавшее ее ладонь, казалось ей таким ласковым.

После окончания поминок к молодому господину графства подошел мужчина в черной вуали.

Судя по его одеянию и поведению, он приходился кем-то вроде слуги. Он протянул Джеймсу стакан воды.

Юрия встала с места, лишь услышав напоследок, как кто-то назвал того «Обероном».

«Если тот человек Оберон, то, должно быть, это он помогает сыну графа с его работой в столице».

После этих шумных похорон вскоре состоялись еще одни. На этот раз мир покинула Наташа Нигор. Прошло всего две недели после смерти прошлого графа. Как только девушка заняла должность главы, случился несчастный случай по ее возвращению из другого поместья. По каким-то причинам с повозки слетело колесо, и новая графиня упала с обрыва. Обвинили в халатности служащего, который отвечал за их транспорт. Парня выгнали с должности, а кучера не смогли наказать, так как тот погиб вместе с Наташей Нигор.

После ее кончины остался только Джеймс Нигор. Естественно, следующим правителем стал он.

Столь быстрые смерти господ погрузили графство в гнетущую атмосферу.

В основном, мнения людей расходились на два лагеря.

— Да это проклятие, проклятие. Иначе как обе главы могли уйти из жизни один за другим? Наверняка какой-то неприятель наложил на семью проклятие.

— Мне тоже кажется, что это проклятие. Такое не каждый день случается.

— Ох, как мне страшно. Возможно, стоит задуматься о переезде.

Одни шептались о том, что графа Нигора прокляли, а другие…

— Что за чушь несет та женщина? Какое еще проклятие! Не стоит даже думать о таком вздоре. Видимо, это старший сын дома… Который раз уже дворяне борются за престол? Он убил свою сестру, чтобы заполучить себе титул графа… Тч,тч, тч, чудовище голубых кровей…

— Ой! Бабушка, что вы будете делать, если вас арестуют за подобные неуважительные высказывания об аристократах? Говорите потише.

— Я думаю, что и смерть прошлого графа тоже его рук дело. Разве не странно, что полностью здоровый человек в свои-то шестьдесят лет внезапно скончался от сердечного приступа?

— Ну, это правда.

— У меня горло болит от всех этих разговоров. Ха-а, принеси-ка мне стакан воды и подбери какую-нибудь одежду.

— Да~ да~

Юрия прислушивалась к тому, что говорили ее клиенты про нынешнего главу в магазине одежды, пока наряжала манекены в новые наряды.

Это, может, и был интересный слушок, но она не проявила к нему особого внимания. Убил ли Джеймс Нигор свою сестру на самом деле, замаскировав все, как трагедию, чтобы стать графом или нет — это совсем не волновало девушку. Она лишь сочувствовала горю человека, который потерял всю свою семью.

До сих пор никто не задумывался, что же их ждет, когда этот мужчина займет место главы графства. Именно по своему наивному незнанию все вокруг тряслись от страха, задорно смеялись или сплетничали о недавних смертях в семье Нигор.

Мало кто из жителей мог представить, что крики на территории поместья в шесть утра одного дня, сигнализировали о начале нескончаемого кошмара.

Как только взошло солнце, работники нашли источник воплей. Работница в особняке, только недавно кричавшая, лежала на земле в саду с уже остывшим телом.

Горничную звали Мэри. Девушка с темно-коричневыми волосами и серыми глазами своим милым личиком и веселым нравом заработала себе хорошую репутацию как среди остальной прислуги, так и среди торговцев в городе. Юрия тоже частенько встречалась с ней в своем магазине, когда та приходила за одеждой.

Наверное, как раз из-за того, что они любили поболтать, Юрия многое знала о Мэри. Ее семья не была такой уж и бедной, ведь она из поколения в поколение прислуживала графству, и девушка сохраняла очень дружелюбные отношения со своими родственниками: даже если бы и случалась какая-то ссора, то на следующий день она уже быстро и мирно разрешалась. Но почему же девочка так умерла? Что с ней произошло? Юрия вытирала слезы, пока Лайла, сидя рядом, гладила ее по плечу.

Вскоре все узнают причину ее внезапной смерти.

Джеймс Нигор, новый граф, был тем еще негодяем. Даже удивительно, как после двух похорон и получения титула, он вел себя тише воды, ниже травы.

Он отдавал предпочтение развлечениям, нежели руководству своих поместий, а налоги жителей растрачивал на роскошь и разврат вместо того, чтобы тратить их на рост благосостояния своих граждан. Граф домогался служанок в своем имении, и если ему что-то не угождало, то не стеснялся применять насилие.

Его личный слуга по имени Оберон всегда стоял подле и делал вид, что не замечает выходок своего господина, а совсем недавно нанятый помощник, Александр, занявший место под солнцем сразу, как Джеймс стал графом, молча наблюдал за всем происходящим.

Для мужской части прислуги ситуация обострилась, ведь всех, кто противился новому главе, сразу же ждало увольнение, поэтому оставались только те, кого все устраивало, как, например, этих двоих.

А еще граф обожал женщин. Особенно миловидных девиц. Время от времени он посещал город, чтобы выбрать там себе деву по нраву и позвать ее в свой особняк. Не имело значения: была ли она замужем, ненавидела ли его или любила. Никто не имел права воспротивиться Джеймсу, потому что в ином случае их ждало жестокое наказание. Все девушки, которых увезли в поместье, либо никогда не возвращались, либо возвращались совершенно сломленными.