В день похорон лило как из ведра. На земле образовалась вязкая слякоть, которая при каждом шаге прилипала к подошве.

Юрия молилась до тех пор, пока гробы ее родителей не отнесли на кладбище. Она молилась и молилась, молилась и молилась снова и снова. Но ни одна из этих многочисленных молитв не была услышана.

— Теперь позвольте узнать: у кого-нибудь еще остались прощальные слова?

Только когда гробовщики объявили время прощания, она поняла, что больше никогда не сможет вернуться в прошлое. С приходом домой комната взрослых будет пустовать, больше некому будет целовать ее в щечку перед уходом в школу, стол будет накрыт лишь для двоих, и никто уже не будет покупать ей гостинцев после работы. Теперь ей ничего не оставалось, кроме как принять эту несчастную, ужасную реальность.

— Мама… Папа…! – зарыдала девочка, упав к могиле покойных.

Черный зонтик, который она держала, рухнул на землю. Из-за мелкого ливня она промокла до нитки, и было не ясно, что же стекало по ее щекам: слезы или капли дождя. Плакали все. Небеса, здания, камни, люди… Все, кроме Лайлы.

— …ты вся мокрая. Простудишься.

Под темным зонтом на нее смотрело сухое лицо сестры.

— Почему, почему ты не плачешь? Мама с папой умерли… Тебе не грустно?

— Мне грустно, - спокойно произнесла Лайла и наклонила зонтик ближе к сестренке. – Мне грустно, но я не могу плакать. Я не заслужила этого…

— О чем ты…?

Порой Юрия не понимала того, что говорила Лайла. Как и не знала, куда именно был направлен ее томный взгляд, обращенный куда-то вдаль. Для нее Лайла была самым дорогим и близким человеком во всем мире, но также и самым загадочным.

— …прости меня, Юрия.

Девочка перестала плакать… Но вдруг слышать от сестры бормотания каких-то бессмысленных извинений показалось ей до странности горьким, и она разревелась еще пуще прежнего. Лайла присела рядом и обняла ее.

После этого, крепко держась за руки, они наблюдали за процессом погребения: как гроб опускали в яму и стали засыпать землей. Юрия всхлипнула и вытерла слезы. Ее глаза опухли, а нос с щеками побагровели. Эмили смотрела на детей со стороны, а потом подошла и отвела их в церковь.

Как и следовало ожидать, на похороны приехала и давняя подруга Лейши — Эмили. Она работала горничной в поместье герцога, поэтому всегда была завалена горой работы. Однако временами ей удавалось поймать выходные, чтобы наведаться в графство Нигора.

Она делала это, чтобы повидаться с Лейшей. Когда они виделись, то всегда болтали о последних событиях, делились историями о детях и обсуждали письма, которые писали друг другу в разлуке. После женщина немного играла с сестрами Хэнсон. В этот раз она взяла недельных отпуск ради того, чтобы приехать и отдать дань уважения Лейше и присмотреть за ее детьми. Кроме того, она покрыла все расходы на поминки.

Так что Эмили была хорошим человеком.

Но даже осознавая это, Юрия особо не хотела ее видеть. В памяти девочки всплыло воспоминание одной ночи, когда ее отец не возвращался с работы до самого рассвета, а мама уснула на диване в гостиной после долгого разговора с подругой. В тот день она стала невольным свидетелем тайного поцелуя Эмили со спящей Лейшей. Возможно, ей просто показалось.

— …Юрия… ты видела…?

Но она до сих пор помнила то ощущение неловкости, которое возникло, когда их с Эмили взгляды встретились, ту неестественную атмосферу.

Юрия сжала ладонь сестры и взглянула на неуклюже сидящую перед ними женщину. Ее глаза покраснели. А промокший от слез платок в руках все время выскальзывал из-за дрожи.

После окончания похорон все разошлись.

В церквушке, где остались лишь трое, было так тихо, что капли дождя, отскакивавшие от окон, раздавались громким эхом. С течением времени ливень усиливался. И этот шум каплей раз за разом отдавался в ушах. Черные тени, поглотившие все внутри, съеживались от проникавшего сквозь витражи бледного света. Эмили бессильно уставилась на статую ангела в самом центре собора. Юрия с Лайлой глядели на нее.

Повисло молчание. В этой тишине женщина слегка прикрыла глаза, а потом вновь их раскрыла:

— Лайла, Юрия… Хотели бы вы жить вместе со мной?

В уголках образовались капельки слез.

— Я знаю, что не смогу полностью заменить вам мать, но… Я хочу любить вас и заботиться о вас так же сильно, как это делали покинувшие нас Лейша и Мартин.

По ее подбородку покатились слезы.

— Пойдемте со мной в герцогство. Давайте станем семьей.

— …Ах.

Большая рука Эмили накрыла маленькую ладошку Юрии. Их глаза встретились, влажные и раскрасневшиеся. А в них виднелась печаль, пустота, злость… И ее любовь к их матери, которую девочка не хотела там замечать. На секунду она ощутила отвращение.

Эмили ей так не…

— Нет, мне это не нравится.

Не нравилась.

В ту же секунду Лайла быстрым движением выхватила у нее ладонь своей сестры. Она будто бы прочитала мысли Юрии. Эмили от удивления широко распахнула глаза. Затем медленно подняла руку и вытерла лицо платком.

— …Простите, - смущенно улыбнулась она. – Кажется, я зашла слишком далеко, предлагая стать семьей…? Я имела в виду, что готова стать вашим опекуном. Поэтому давайте отправимся в герцогство…

— Спасибо за ваши слова, но я не хочу туда. Мы бы хотели и дальше жить в графстве.

— Тогда вы останетесь здесь совсем одни?

— Да. Получается, так.

— Это… это слишком. Вы же совсем дети, вам не будет тяжело? У вас же никаких родственников здесь нет. Без взрослых, которые могли бы о вас позаботиться, вам придется жить в приюте.

Она была права. Отец сестер, Мартин, тоже рос сиротой, а их мать, Лейша — была единственным ребенком своих родителей, которые рано оставили ее одну.

— Ничего страшного, я уже придумала, что мы будем делать, - ответила Лайла.

— Лайла, какой бы взрослой ты ни казалась, ты все еще пятнадцатилетний ребенок… нет, нет… я, наверное, поторопила события. Уже поздно, давайте лучше пойдем домой.

Эмили стиснула носовой платок и встала. Сделав пару шагов, она остановилась, чтобы дождаться двух сестер. Юрия подошла к ней и обернулась к Лайле, которая тоже поднялась с места, но так и не сдвинулась.

«Почему ты отказалась? Как и сказала тетя Эмили, у нас нет родственников, кто бы смог приглядеть за нами, и бабушки с дедушкой тоже нет. Я уверена, обычная Лайла бы точно согласилась. О чем же ты думаешь…?»

Даже Юрия осознавала, что двум маленьким девочкам лучше находиться под опекой взрослого, чем справляться со всем самостоятельно. Лицо ее сестры скрывала тень, поэтому она не могла понять, какие же эмоции та сейчас испытывала. Да даже увидь она ее выражение, то смогла бы прочесть настоящие чувства Лайлы? Без понятия. Откуда ей было знать. Юрия уже ничего не понимала.

«…Но это ведь Лайла. Должна быть причина, по которой она отказала Эмили».

По итогу, женщина уделила весь свой отпуск девочкам. Но и в последний день в графстве, когда она вновь предложила сестрам поехать вместе, Лайла все так же стояла на своем и не согласилась. Она даже не спросила мнения Юрии. Не спросила, хочет ли та провести остаток детства в герцогстве или остаться рядом с тетей Эмили. Лайла высказала ей лишь одно — твердое требование делать так, как она велит. А какая разница? Мнение Юрии совпадало с мнением Лайлы, ведь ее сестренка всегда была права, поэтому девочка убедила себя в том, что за решением Лайлы точно стояла какая-то веская причина, и не стоило так сильно себя из-за этого накручивать.

— И все-таки я волнуюсь. Дети, которые живут сами по себе…  Если вдруг вам что-нибудь понадобиться, пишите в любое время. Я тотчас же приеду и заберу вас.

И с этими словами Эмили ушла.

Несмотря на ее беспокойства, девочки поживали неплохо. Лайла отлично делала дела по дому, искусно торговалась с другими продавцами тканей на рынке и вела себя достаточно зрело, чтобы утешать плачущую сестренку, когда ту одолевала тоска по родителям. Да, такой вот взрослой она была… Юрия ни разу не видела, чтобы Лайла лила слезы. Как и полагает каждому взрослому, она не показывала свои слабости перед ребенком.

Кроме того, соседи тоже сочувствовали потере сестер в столь юном возрасте, поэтому относились к ним с добротой. Наследство, оставшееся после смерти родителей, какое-никакое, но было. Тетя Эмили также временами отправляла им деньги, одежду и еду, так что девочкам не приходилось слишком туго. Само собой, добродушие соседей не могло длиться вечно, а наследство потихоньку кончалось. Однако, если и было что-то неизменное — так это искреннее сердце Эмили и ее самоотверженность.

Получив множество писем с отказами, она все еще продолжала спрашивать девочек, точно ли они не хотят приехать в герцогство. Женщина постоянно слала им гостинцы и отправляла наилучшие пожелания даже после того, как пообещала больше не донимать с просьбой переехать к ней. Помимо всего прочего, Эмили в свои очень-очень-очень редкие отпуска не забывала заглядывать в графство Нигора. Постепенно тяжелое сердце Юрии смягчилось, и вместо опустошенности внутри нее крепчало чувство благодарности.

Повзрослев, сестры нашли себе достойную работу и начали зарабатывать деньги. Так Юрия стала продавщицей в бутике, а Лайла помогала учителям в школе днем и работала в книжном магазине вечером. Эти мирные дни складывались один за дргуим и в конце концов превратились в ежедневную рутину.

И вот вскоре посещать могилу родителей и оставлять там цветы вошло в привычку, готовить только на двоих стало нормой, слушать тишину в доме вместо шума – обычным делом, а писать ответные письма Эмили – удовольствием.

Пока однажды владелец поместья, граф Нигор, внезапно не умер от сердечного приступа.