Юрия родилась и выросла в графстве Нигора. У нее была строгая, но заботливая матушка, любящий отец и младшая сестренка.

— Юрия, все хорошо, вот только… С математикой у тебя, кажется, не очень? Мама всегда говорит, что единственная возможность для нас, простолюдинов, достичь успеха — через учебу. Особенно важно понимать математику. Если хорошо в ней разбираться, то можно не волноваться о рабочем месте: с такими знаниями везде возьмут.

Их матушка, Лейша, придавала учебе одно из самых важных значений в жизни. Временами она хмурилась, глядя на школьный табель успеваемости старшей дочери.

Лайла всегда получала отличные оценки, поэтому критике подвергалась лишь Юрия.

Перед школой во время завтрака на кухне она привычно закатывала глаза вместо того, чтобы придумывать какие-то оправдания. А затем она широко улыбалась, как ее отец.

— Ты опять пытаешься выкрутиться своей милой улыбкой…

— Дорогая, дорогая, остынь. Так ли важны оценки? Главное, чтобы дети росли здоровыми.

По сравнению с матерью, отец семейства, Мартин, относился к этой теме очень снисходительно. От ослепительной улыбки все его лицо так же начинало сверкать. Именно от него Юрия унаследовала свою красоту, поэтому мужчина знал, как правильно воспользоваться своей внешностью, чтобы успокоить раздраженность жены. Тогда Лейша с трудом сдерживала уголки своих губ, чтобы те не поднялись:

— Конечно, важно вырасти здоровой, но и думать о том, как обеспечить себе хорошее будущее, тоже нужно.

— Разве Юрия не мечтает стать дизайнером одежды?

— Математика лишней не будет.

Взрослые спорили еще немного, а потом все заканчивалось коротким поцелуем. Хоть их характер с внешностью являлись полной противоположностью друг друга, но они были так близки, что все называли их влюбленными голубками.

Юрию восхищала пылкая любовь ее родителей. Она задумывалась о том, что если когда-нибудь решит выйти замуж, то ей бы очень хотелось жить так же.

Но вот ее сестра, судя по всему, была другого мнения. Она вздыхала и упаковывала свой завтрак и обед на столе в коробочку.

— Подождите, дети, прежде чем уйти…

И только после того, как родители дарили каждому поцелуй в щечку, сестры выходили наружу.

Занятия продолжались до двенадцати часов. После съедания своего же подготовленного обеда они сразу же возвращались домой. Юрия ненавидела ходить в школу, а Лайла обожала. Ей нравилось играть там со своими друзьями.

— Эй, отстаньте от меня…!

— А, чего? Я не слышу, что ты там бормочешь, уродка. Опять плачешь?

— Да она всегда рыдает.

— Ха-ха-ха! Уродина.

Мальчишки постоянно издевались над Юрией, дергая ее за волосы или выкрикивая противные оскорбления. Уже даже учителя и родители самих обидчиков делали им выговоры, но толка не было. Поэтому девочка особо не любила компании мальчиков.

Кому вообще может понравится тот, кто смеется над твоими слезами, кидает в тебя вещи, когда ты притворяешься, что не видишь его, и всеми возможными способами пытается привлечь внимание?

— Эй, вы! Поганые дети! - раздался чей-то крик.

Только благодаря своей сестре, которая была младше ее на два года, Юрия могла терпеть эти унижения.

— Ой! Это Лайла!

— Бежим… убегаем…!

— Эй, не сбегайте. Нас пятеро, куда побежали? В прошлый раз нам досталось потому, что нас было только трое, но сейчас-то все иначе, да?

Лайла терпеть не могла тех, кто обижал ее сестру. Она всегда говорила: «Никакого насилия!», но не могла перестать замахиваться кулаками на мальчиков, когда дело касалось угнетения ее сестренки.

— Нельзя так поступать с детьми… Вы совсем глупые! Не трогайте чужие семьи. Маленькие дети только и делают, что учатся плохому…

Красивая прическа девочки растрепалась, а из носа потоком хлынула кровь. Каждый раз видя злобную ухмылку сестры, дающей обидчикам сдачи, Юрие становиться совестно за свое бессилие, но в то же время она вновь и вновь осознавала свою любовь к сестренке.

Однажды это уже стало обыденностью: Хулиганы, которые насмехались над Юрией, сначала на перерывах ощущали на себе всю силу мести Лайлы, а потом отправлялись в кабинет учителей, чтобы выслушивать там нотации.

После того, как сестры приходили домой, Юрия обрабатывала раны на поцарапанном лице Лайлы или сразу же после лечения ее ушибов начинала рыдать в три ручья.

— Почему ты плачешь?

— Прости… тебе больно из-за меня, и твое лицо тоже выглядит теперь вот так… ух…

— А ты тут при чем? Это виноваты те гадкие мальчишки, которые тебя обижают, да и я тоже не смогла усмирить свой гнев, вот и поплатилась.

В такие дни глаза Юрии опухали так сильно, что она толком не могла их открыть.

Чтобы как-то утешить сестрицу, младшенькая готовила ей вкусняшки или смачивала полотенце холодной водой и клала на глаза старшей.

Когда же никаких драк в школе не происходило, девочки играли с ровесниками или гуляли по деревне, прежде чем вернуться к себе.

Юрии нравилось проводить время с друзьями и заниматься чем-то веселым с сестрой, но что она любила больше всего — так это рисовать и создавать различную одежду дома.

Ее навыки шитья не были выдающимися, поэтому ничего дельного не выходило.

Их родители торговали тканями. Если точнее, они работали на одну из самых больших текстильных фабрик. В основном, они занимали продажей тканей, напрямую посещая клиентов и показывая им разные виды материалов.

Еще будучи совсем малышкой Юрия следовала за своими родителями во всякие бутики и мастерские.

Так ей посчастливилось ежедневно наблюдать за разнообразием одежды: от повседневных нарядом до украшенных платьев. Тогда-то она и влюбилась в мир переплетающихся строчек и хлопка и пообещала себе в будущем стать костюмерным дизайнером.

Вечера пролетали незаметно, когда ее затягивала швейная работа.

Родители уходили из дома рано утром и возвращались к вечеру. Приходили они не с пустыми руками, а всегда приносили что-то для дочерей: будь то что-то сладенькое, книжки или инструменты для шитья.

Во время ужина вся семья делилась друг с другом новостями о прошедшем дне, злились на невзгоды и праздновали успехи. Ночью они обнимались и расходились по кроватям.

Юрии снились сны о своей любящей семье, которые заставляли ее улыбаться, стоило ей только вспомнить о них утром. Там все жили долго и счастливо. Девочка была уверена, что так будет продолжаться и дальше.

Да, не настолько богато, чтобы позволить себе делать все, что захочется, и печальных дней ее ждет не меньше, чем радостных, но она проведет свою жизнь скромно и мирно…

Вечность—

Но одним шумным утром Юрия узнала, что сильно ошибалась.

Она проснулась в необычно ранний час. Светало. Небо за окном было окрашено в странную смесь светло-голубых тонов с чернильно-черными пятнами. Обычно она спала вместе с Лайлой, но в тот день ее не было рядом на кровати.

Девочка заподозрила что-то неладное и вышла из комнаты.

То ли ее родители еще не вернулись, то ли они так глубоко спали после тяжелого рабочего дня, но в доме царило одинокое безмолвие.

Она заглянула в комнату взрослых, потом спустилась на первый этаж и оглядела гостиную с кухней. Никого не было. Только тогда Юрия поняла, что снаружи поднялась какая-то суматоха.

Надев мамину обувь, она открыла входную дверь. Жители деревни с растерянными лицами толпились вокруг чего-то.

Кто-то вытирал слезы, кто-то кривился от отвращения, кто-то отворачивался, потому что не мог вынести увиденного. Некоторые даже хватали детей, выбежавших на улицу, и гнали их обратно домой.

Что, черт возьми, там такое? Почему они так себя ведут? Юрия, как и все остальные дети, склонила голову и направилась к гуще людей.

— Какой ужас…

— Кто же знал? Никогда бы не подумал, что такое могло произойти с Лейшей и Мартином.

— Что же теперь делать Лайле и Юрии… Когда же уже придет директор из похоронного бюро? Нам нужно все уладить.

— Думаю, будет лучше переместить тела как можно быстрее.

— Нельзя! Посмотри, как они изувечены! Если неаккуратно прикоснешься, то потом даже гробовщику придется несладко.

Дул леденящий ветер. Хотя на дворе стояло лето, все тело девочки окутал холод, словно в середине зимы.

«Что все это значит? Мама и папа…»

Она с опозданием заметила Лайлу, которая, не скрывая дрожи, подобралась ближе:

— …когда ты вышла? – сурово спросила она и встала прямо перед сестрой, прикрыв собой неприятную картину. – Иди домой.

— Лала… Ла…

Юрия замерла в страхе от эмоций, отражавшихся на лице своей младшей сестренки.

— Почему у тебя такое пугающее выражение лица…? Что там? Я не могу подойти? Почему?

— Уходи!

— … Нет…!

— Юрия! Не иди туда!

Почему люди по природе своей любопытны? Это качество подталкивает их вмешиваться во все подряд, какими бы ужасными не были последствия этого решения.

Любопытство — вот, что убивало и спасало людей. Вот, что дарило им надежду и сталкивало в пучины отчаяния. Именно это любопытство отряхнуло руку Лайлы, и это же любопытство заставило Юрию самостоятельно шагнуть навстречу отчаянию.

Юная девочка тогда еще не ведала, что в мире есть такая правда, которой лучше оставаться под покровом тайны.

Она протолкнулась через толпу и направилась вперед. Чья-то рука попыталась схватить ее, но она тут же ее оттолкнула и продолжила идти. И вскоре Юрия увидела два силуэта, накрытых белой тканью.

Не понимая, кто хотел ее остановить — сестра или взрослые, тянущие к ней руки с встревоженными лицами, она вцепилась в ткань, еще не ощущая того ужаса, которое ожидало вскоре после увиденного.

Юрия не смогла закричать. У нее не получилось издать даже стона. Потому что то, что открылось перед ней, было слишком кошмарным зрелищем.

Кто-то поспешил закрыть ей глаза и поднял на руки, но было уже слишком поздно. Она свисала с рук мужчин как сломанная кукла и только потом начала сопротивляться:

— А-ах!

Но мужчина и не шелохнулся от ударов ее маленьких кулачков.

— Нет…! Нет, нет… Мама… Папа…!

Это был несчастный случай на дороге.

Сказали, что не пойми откуда выскочил олень, из-за чего повозка резко свернула в сторону и упала с обрыва.

Кучер пожизненно стал овощем, а супружеская пара погибла.

Если бы не появился олень, ничего бы не случилось. Если бы рядом с дорогой не было обрыва, все могло бы обойтись легкими травмами. Если бы кучер был немного опытнее, он бы переехал зверя вместо того, чтобы разворачивать повозку.

Череда случайностей и совпадений привела к трагедии… Почему Бог создает эти трагедии? Зачем?

«Господь, прошу, скажи, что это все неправда. Прошу, скажи, что я просто сплю. И когда я открою глаза, пожалуйста, позволь мне вернуться к моей обычной жизни с мамой и папой».

Это весело? Наблюдать за чужими страданиями? Наблюдать, как те молятся со слезами на щеках?

На похоронах, где звучала панихида, Юрия шептала молитвы, которые не могли ничего изменить, и лила слезы, которые не могли исцелить ни одно сердце.