Юрия тщательно себя вымыла. Хоть она и пробыла в подземелье всего пару дней и не сильно запачкалась, но все же не была достаточно чистой, чтобы позволить себе встречу с аристократом.

Умываясь холодной водой с мылом, она вдруг подумала о своей сестре, все еще запертой в тюрьме.

Когда девушка хорошенько обтерлась сухим полотенцем и переоделась в другую одежду, ей дали стакан с водой и кусок хлеба. И только сделав укус, она поняла, как сильно хотела есть. Не то чтобы их там не кормили, просто тогда у нее совсем отсутствовал аппетит, и ей даже не приходило в голову хоть что-либо съесть. И сколько времени она провела, сосредоточенно перебирая воспоминания? Лайла тоже не притрагивалась к съестному, так что сестры обе голодали в течении нескольких дней.

Стражники знали это, поэтому любезно предложили Юрии немного еды. Свежеиспеченный хлеб был мягким и горячим. Проглотив его, она прополоскала рот водой и вновь задумалась о сестренке.

Юрия всегда вспоминала Лайлу в моменты своей слабости. У нее практически выработался такой рефлекс — словно искать свет в темноте или жаждать огня на холоде.

Из раза в раз она только и делала, что размышляла о том, как бы положиться на сестру, но сейчас все было иначе. Чем чаще она представляла в своих мыслях Лайлу, тем решительней становилась.

«Все получится. Не трясись даже при виде герцогини. Вот так».

Мы слабы от того, что вместе, и мы сильны тоже от того, что вместе. Иметь такого человека — настоящее благословение.

Покончив со всеми формальностями, Юрия вместе с рыцарями направилась прямиком в кабинет главы поместья.

Все проходившие мимо глядели на нее, как на какое-то загадочное существо, и перешептывались. Но она не вздрагивала от этих презрительных взглядов, так как знала, что невиновна, да и с самого начала она пришла сюда с твердым обещанием не отступать, чтобы ни случилось.

Вскоре девушка встретила Эмили, шедшею по коридору с тревожным видом. Как только она заметила Юрию, то сделала глубокий вдох и прикрыла рот руками. Женщина сразу же протянула руки в попытках обнять девушку, но сдержалась и крепко их сжала.

— …Юрия…!

— Тетя Эмили… Здравствуйте?

— Боже мой, как ты вышла? Все кругом вели себя так, будто вас никогда не отпустят…! Неужто выяснилось, что вас подставили?

Тут Эмили настороженно пробежалась глазами по стоящим по обе стороны от Юрии стражникам.

— …Не похоже на то. Так что же происходит…?

Вместо ответа девушка просто улыбнулась, как бы прося ни о чем не беспокоиться. От этой улыбки лицо женщины исказилось так, словно она была готова расплакаться в любую секунду.

— …Прости меня, - пролепетала она.

Рыцари быстро среагировали и не дали ей подойти ближе к пленнице.

— Мне жаль, что я ничем не смогла помочь. Мне правда очень жаль. Я несколько раз говорила старшей горничной, что вы не такие, что произошло какое-то недоразумение, но она не слушала меня… Я всеми силами старалась не допустить, чтобы вас отправили за решетку…! У меня действительно нет никаких оправданий перед парой, покинувшей нас первыми. Особенно перед Лейшей…

— …Нет. Вы многое для меня сделали.

— Ты не расскажешь, почему тебя выпустили? Тебе тяжело об этом говорить? Тогда скажи хотя одно. Тебя собираются наказать? Или…

— Меня не накажут. Это все, что я могу сейчас сказать с уверенностью. Так что не волнуйтесь слишком сильно.

Юрия осторожным движением взяла тетушку за руку и тут же ее отпустила. Взглядом, полным сожаления, женщина провожала удаляющуюся спину некогда ее подопечной.

Прибыв к нужному кабинету, девушка на секунду замешкалась, когда увидела двух парней, стоящих рядом с дверью, но после склонила голову в поклоне вместе с рыцарями. Все потому, что один из них — тот, кто прислонился к стене с пустым выражением лица, — был вторым господином особняка, Изли Эмерсоном, а другой — подошедший к ней с нахмуренными бровями – третьим господином, Артуром Эмерсоном.

Глаза последнего скользнули по ее лицу.

— Куда вы ведете служанку? – спросил он, переведя взгляд на стражников.

— Мы направляемся в офис герцогини. Нам было приказано.

«Зачем? Что подвигло матушку на встречу с горничной?» — уже собирался выпалить Артур, но промолчал. Как бы то ни было, они просто выполняли свою работу. С глубоким вздохом он понял, что сейчас стоило привести своего брата в чувства, чем выпытывать причину прибытия Юрии. После этого один из охранников зашел в покои главы и спросил разрешения на вход служанки. Только тогда она смогла проследовать за ним внутрь.

В кабинете находились герцогиня, ее помощник и Оссес. Женщина указала рукой на диван:

— Прошу, присаживайся.

— Да.

Из-за сильной нервозности, только расположившись на диване, она заметила, что Оссес выглядел как-то иначе, чем обычно — он не улыбался.

Гнетущая тишина в комнате доставляла еще больший дискомфорт. Хоть Юрия и пришла сюда за разговором, но в душе переживала, может ли она сейчас открыть рот. Кроме того, пристально следящие за ней две пары ярко алых глаз лишь сильнее угнетали ее дух.

Герцогиня подозвала свою помощницу и что-то ей шепнула. После этого та вышла из офиса и вскоре вернулась уже вместе с остальными господами.

Изли Эмерсон и Артур Эмерсон. Они прошли внутрь с непонятными гримасам и заняли места напротив Юрии. На их лицах читалось непонимание происходящего.

Но эти эмоции быстро стерлись и сменились на изумление, сопровождавшееся кривой улыбкой от абсурдности следующий слов их матушки:

— Причина, по которой я вас позвала, кроется в служанке по имени Юрия Хэнсон, сидящей здесь. Она была возлюбленной графа Нигора на протяжении года и провела рядом с ним больше времени, чем кто-либо еще. Она – свидетель, который докажет причастность графа к аукционам, и сегодня она поведает нам обо всем. Я подумала, что вам не помешает услышать ее рассказ. Все-таки вы так долго работали вместе.

Трое господ не на шутку поразились услышанному. Все, что они знали об этих девушках, не выходило за пределы самых примитивных сведений о том, что они выросли в графстве. Служанки их интересовали, но не настолько, чтобы так сильно копаться в их биографии. С одной стороны, они не ожидали подобного, но с другой стороны, ничего удивительного в связи Юрии и графа не было. Джеймс Нигор со своим вспыльчивым темпераментом был известен склонностью постоянно заигрывать с женщинами. Невозможно представить, чтобы он не положил глаз на старшую сестру Хэнсон.

— Матушка… Зачем вы нам об этом сейчас говорите? – поинтересовался Артур с разочарованием в голосе, которое прослеживалось и у Оссеса чуть раньше.

Нахмуренный Изли плюхнулся на диван.

— Итак.

В эту секунду откуда-то донесся тоненький, мягкий голосок. Пять пар глаз мигом метнулись в сторону этого звука.

— …Я не знала, что будет столько слушателей.

Это была Юрия. Она сжала трясущиеся руки, охваченная тревогой и страхом от нахождения в одной комнате со столькими высокопоставленными дворянами. Все вокруг нее, включая герцогиню, занимали в обществе очень могущественные позиции.

«Сделай глубокий вдох и успокойся. Если не получится, то вспомни Лалу».

Юрия набрала воздуха в легкие. Но даже после этой попытки взять себя в руки ее бешеный ритм сердца не унимался, и тогда она тихо прикрыла глаза и подумала о сестренке. Она мысленно нарисовала в памяти ее светло-каштановые волосы, окрашенные в красный румянец щеки и уютный запах ее объятий. Теперь девушка расслабилась.

— Тебе это не по душе? - спросила герцогиня.

— …Нет, все в порядке.

— Тогда как насчет того, чтобы начать говорить?

— Да. Но, прежде всего, убедите меня. Вы высвободите нас из темницы?

— Конечно.

— Матушка, когда вы успели дать это обещание? – вмешался Оссес, чье лицо вместе с лицом Артура немного сморщилось.

Герцогиня не ответила, а вновь обратилась к Юрии:

— Этого достаточно?

— Мы с сестрой никогда ничего не крали. У нас даже мыслей таких не было. Сможете ли вы восстановить справедливость?

— Хорошо.

— После всего мы сразу же покинем особняк. Пообещайте, что мирно нас отпустите и не причините вреда.

— …Если все пройдет гладко, то вы свободны. Я могу вас даже чем-то наградить.

Девушка вела такую сосредоточенную беседу с главой поместья, что даже не замечала гримас юных господ. Если бы она увидела, если бы встретилась с их глазами, то, возможно, сорвалась бы с места прочь в ужасе от склизких, зловещих эмоций, отражавшихся на их лицах. Да даже если бы она каким-то образом осталась сидеть на месте, то ее едва угомонившееся сердце вновь бы отчаянно забилось. К счастью или к несчастью, она не посмотрела в их сторону.

— …Правда? Тогда… - запнулась Юрия, побаиваясь заканчивать фразу.

Нахмурившись, она продолжила:

— Вы можете поклясться именем герцогства Эмерсон?

В мгновение ока воздух в кабинете потяжелел. Четыре пары глаз холодно устремили свой взор на горничную, и, ощутив на себе яростные взгляды, она двинула рукой и дотронулась своей шеи.

Все потому, что она почувствовала удушье от внезапного напряжения. Температура ее тела поднялась от невыносимого давления, и по лбу побежал пот.

— Как дерзко.

Аристократы крепко держатся за свою честь. Поставить на кон имя семейства значит поставить на кон честь. Обычно это обозначало ни за что не рушимый обет. Его давали между собой лишь дворяне или члены императорской семьи.

С простолюдинами никогда не заключали таких обещаний, потому что в этом не было ни ценности, ни смысла.

— Прошу прощения. Но… Я человек с подорванным доверием, поэтому меня тяжело убедить на словах. Если герцогиня даст клятву именем герцогства, то… Думаю, я смогу полностью открыться и все рассказать.

Последовало молчание. Молчание. Молчание…

Юрия, растерявшая всю свою решимость, больше не могла выносить этот ужасный испепеляющий взгляд главы. Она опустила голову и стала наблюдать за капельками пота, которые стекали по ее подбородку и приземлялись ей на руку. Поцарапав заднюю часть ладони ногтем, она вновь воспроизвела в памяти образ сестры — на этот раз та натянуто улыбалась.

«Лала, мне так страшно. Боюсь, что могу встретить здесь свой конец. Но я сделаю все, что в моих силах для тебя, для нас обеих».

Девушка снова набралась мужества. Она подняла голову и посмотрела прямо на герцогиню. Тут женщина смягчила свой леденящий взгляд и вернула себе обычное апатичное выражение:

— Ладно. Я клянусь именем герцогства.

— …Благодарю.

— Теперь говори. Все, что знаешь.

— Да… Я начну.

Юрия сделала глубокий вдох и вновь раскрыла рот:

— Я родилась в графстве Нигора. У меня была строгая, но заботливая матушка, любящий отец и младшая сестренка. Мы жили счастливо.

Тук, тук, тук.

— Мне нужен не рассказ о твоем детстве, а информация, касаемая графа, - произнесла герцогиня, постучав по столу пальцем.

— …Да, я знаю.

Не только она, все в этой комнате это понимали. Но правильно ли это — выбросить все те невыносимые страдания, которые ей с Лайлой пришлось испытать, и оставить только то, что герцогиня считала полезным? Если в ее болезненных воспоминаниях было что-то, что они хотели заполучить… разве вместе со всеми нужными сведениями они не должны знать и все мучения?

Так что Юрия собиралась поделиться пережитым, прежде чем перейти к основной просьбе главы. Никто об этом не просил: все-таки это просто одна грустная история. История, которую бы многие в спешке решили обойти стороной, чтобы ненароком не навлечь на себя все ее несчастья.

А может, девушка все еще сердилась на то, что герцогиня заставила ее окунуться в пугающее прошлое и предъявила им с сестрой ложные обвинения в краже. Она поймала на себе кроваво-красные глаза женщины и неловко улыбнулась:

— …И все равно вы можете выслушать меня, пожалуйста? Я обязательно расскажу все, что хочет услышать герцогиня.

Наконец, та кивнула, словно призывая Юрию продолжать.