Тук, Тук—

— …хм-м-м…

Длинные пальцы отстукивали по столу ровный ритм. Герцогиня прочитала отправленное ей письмо и резко выплюнула:

— К счастью, положительный ответ.

Она неоднократно приглашала графа Нигора как в свой особняк, так и на прочие приемы, включая празднование дня рождения. Судя по тому, что он благосклонно отнесся и к этому приглашению, граф еще ничего не заподозрил.

«Хоть расследование и ведется в строгой тайне, я думала, что герцог Никерман мог почуять что-то неладное и предупредить графа…»

Герцогиня сделала глоток кофе. Горькость зерен задержалась у нее во рту. Будь у нее такая возможность, она бы добыла все нужные сведения теми же методами, которыми пользовалась на поле боя.

Разве не было бы славно, если бы можно было поступать так, как хочется?

Герцогиня Эмерсон участвовала в войнах с самого детства и внесла огромный вклад в успех армии. Она умело справлялась с кровопролитными сражениями и придумывала искусные тактики, которые загоняли вражеское войско в тупик, но что у нее получалось лучше всего – так это выпытывание информации из пленников.

В чем, черт возьми, состояла их сделка? Было непросто иметь дело с герцогом, учитывая какую широкую поддержку он оказывал графу. Вспомнить хоть прошлый день рождения принца.

Не он ли внешне притворялся, что соблюдает нейтралитет, а сам тайно прильнул на сторону графа?

Не только это нервировало герцогиню.

Видимо, организации аукционеров располагались точечно, так что, даже поймав одного из их предполагаемых подчиненных, узнать ничего не получилось, потому что он сам практически не разбирался в их деятельности. Точечный подход был выбран специально ради сохранения конфиденциальности, и сотрудники, подчиняющиеся приказам сверху, даже не знали друг друга. А некоторые аукционные организации и вовсе лишь следовали воле какой-то третьей стороны. Грубо говоря, помимо своих собственных обязанностей, служащие не имели никакого представления о том, с чем связана их работа и какую выгоду они от нее получат.

Очень огорчало, что толком ни улик, ни свидетелей так просто выудить не удалось.

Достаточно тупиковая ситуация.

Ей нужна была карта, чтобы отыскать места собраний всех виновных.

Нет, она не против даже маленькой подсказки.

Женщина поставила чашку с кофе на стол. Когда та, опустившись на поверхность, не издала ни звука, к герцогине подошел секретарь:

— Герцогиня, есть новости. Днем Лайлу Хэнсон и Юрию Хэнсон заключили под стражу за кражу имущества юных господ.

— И?

— Судя по тому, что мне удалось выяснить, господин Оссес заплатил горничным, чтобы те дали ложные показания. На самом деле Лайла с Юрией ничего не крали.

— Замечательно.

Она долго ломала голову, как ей заполучить эту самую подсказку от сестер Хэнсон.

Все-таки они уж должны были знать что-то полезное, раз прожили в особняке графа Нигора столько времени.

Герцогиня планировала воспользоваться более джентльменским методом, но этот тоже был неплох.

Если бы им пришлось рассказать все, что они услышали в графстве, на условиях, которым невозможно отказать, то у них просто бы не осталось иного выбора, кроме как поделиться своими знаниями.

Она даже не делилась со своим сыном историей прошлого двух сестер, но он так ее выручил? Женщина впервые за длительное время подумала, что ей нужно будет похвалить Оссеса. Несмотря на то, что он поступил так совсем не с намерением ей помочь.

«Наверное, хотел тем самым удержать Лайлу Хэнсон в поместье.»

Герцогиня заметила, что не только старший, но и остальные братья проявляли к этой девушке особый интерес. Она слышала это от своих помощников и личной прислуги. Впрочем, на ее территории не существовало ничего, о чем бы она не ведала.

— Пошли в темницу, - сказала она, встав с места.

— Слушаюсь.

Женщина вместе со своим секретарем направилась в подземелье. Рыцари, охранявшие вход внутрь, почтительно склонили головы, заметив приближающуюся главу. Кто-то из них провел ее вперед, освещая путь. Пока они шли, шум их шагов эхом отдавался по земле, пока наконец не прекратился около камеры с двумя служанками.

— Мне очень жаль о произошедшем. Я не знаю, как это случилось, - произнесла герцогиня, но ее голос не выражал ни капли сочувствия.

Как всегда, лишь холодное выражение лица без какой-либо эмоции.

Лайла выглядела растерянно, не понимая, почему глава вдруг сюда явилась, а Юрия на секунду широко раскрыла глаза в изумлении, но вскоре успокоилась. Она вдруг вспомнила об их недавнем разговоре.

Все то время в темнице девушка пыталась вспомнить прошлое. Ей казалось, что если она сможет отыскать хоть что-нибудь нужное для герцогини, то вытащит их с сестрой отсюда. Но в голову ничего не приходило. Всякий раз, как она копалась в воспоминаниях, один за другим прояснялись лишь те ужасы времен заточения графом, когда он принуждал ее к тому, что вызывало у нее отвращение.

Как только в памяти всплывало ощущение его губ, насильно прижатых к ее, по всему телу бежали мурашки, а из глаз грозил вырваться поток слез. Юрии хотелось кричать до тех пор, пока горло окончательно не охрипнет. Но, зная, что Лайла сидит в соседней камере и может все услышать, девушка тихонько обхватывала голову руками и проглатывала свой вопль. В конце концов, она просто перестала об этом думать.

Герцогиня отослала рыцарей, стороживших подземелье, и обернулась к Юрии:

— Юрия Хэнсон, ты что-нибудь вспомнила? Я могу освободить тебя с сестрой, если ты поделишься чем-то полезным.

— …у меня нет ничего, что бы я могла вам рассказать. Правда.

Правда?

Правда ли? Спрашивала она саму себя.

«Нет, это ложь».

По правде говоря, ей было страшно. Если бы она напряглась и погрузилась глубже в воспоминания, то могла бы что-то и припомнить. Однако, девушка никак не желала мысленно возвращаться в те времена. Потому что было больно просто думать об этом, не то, чтобы говорить. Поэтому говорить с герцогиней было не о чем.

«Почему я не могу ничего рассказать…? Лайла столько всего ради меня сделала. Теперь, когда мы поменялись местами и я заявила, что вытащу ее отсюда, почему же я…»

Чувство собственной бесполезности в нынешней ситуации приносило Юрии такую досаду, что она ущипнула свою руку и вывернула ее.

«Все в порядке. Все будет хорошо, даже если я утаю все от герцогини. Господин Оссес сказал, что поможет нам.»

В то же время она старалась не обращать внимание на промелькнувшую мысль о том, собирался ли Оссес вообще их спасать, а даже если и так, то матушка могла спокойно помешать ему в этом.

Женщина окинула Юрию безразличным взглядом:

— Я так не думаю… Скажу еще раз: я уверена, что ты что-то знаешь. Ты пробыла вместе с графом Нигором столько времени, что я не верю в то, что ты совсем в неведении. Хоть что-нибудь, связанное с рабством, ты должна была слышать.

— …

— Твои слова решат судьбу многих людей. Продадут ли их в рабство и заставят страдать всю оставшуюся жизнь или ты спасешь их и вернешь к любимым? Тебе совсем их не жаль? Хм-м… Кажется, ты не намерена открывать рот. Мне дать тебе больше времени? Сколько?

Вдруг Лайла приблизилась и схватилась за железную решетку. За громким лязганьем послышался звук, будто прутья пытались растрясти. Герцогиня перевела на нее взгляд. Бинтовая повязка на голове, пропитанная кровью одежда, озадаченное выражение лица – все это выглядело очень жалко, но на женщину не производило никакого впечатления.

— …герцогиня, что вы имеете в виду? Граф Нигор, рабство, время… все это… что это значит?

— Сестра еще тебе не рассказала? – она провела рукой в перчатке по подбородку, - Нет, полагаю, у нее не было на это времени. Вас заперли здесь сразу, как она вышла из кабинета.

Затем герцогиня поведала Лайле все, что рассказала тогда Юрии. Чем больше она говорила, тем сильнее сморщивалось лицо девушки.

— Я вынуждена вас покинуть. Если что-то придет на ум, то попросите рыцарей отвести вас ко мне.

С этими словами она покинула темницу, а заместо нее вернулись стражники.

Следуя ее указаниям, те вежливо поинтересовались у сестер, не испытывали ли они каких-то неудобств и было ли что-то, в чем они бы нуждались. Но ни Лайла, ни Юрия не дали никакого ответа, так что и рыцари тоже продолжали молчать. Воцарилась тишина.

Безмолвие тяжким грузом опустилось на плечи Юрии. Она предполагала, что сестренка разозлиться из-за того, что посчитает, что от нее намеренно умалчивали разговор с герцогиней.

Лайла всегда что-то скрывала.

И она же сердилась, когда кто-то другой утаивал от нее что-либо и недоговаривал. Как и ожидалось, справа раздался недовольный голос:

— Я думала, что выхода отсюда нет… но что это? Сестра, почему ты не рассказала? Скажи ты мне раньше, я бы постаралась что-нибудь вспомнить до прихода герцогини. В итоге случилось то, что никто не ожидал, и ты не смогла и слова вымолвить.

— …я растерялась. Столько всего произошло.

— Не оправдывайся! У нас было много времени, чтобы поговорить!

— Прости, Лала. Тебе было так плохо… Я собиралась рассказать все, когда ты будешь лучше себя чувствовать. Честно.

— …Ха-а..ха…

Раздался вздох, смешанный со смехом. От этого звука Юрия прижалась к полу.

Лайла злилась. Даже если она и знала, что не имеет права сейчас срываться на сестре, она все равно сгорала от гнева. Поэтому закричала.

Темница содрогалась от раздирающего вопля. Рыцари вздрогнули, а Юрия, пораженная услышанным, стала выкрикивать имя сестренки раз за разом.

Лайле Хэнсон всего за день пришлось пройти через многое.

Сначала ее против воли поцеловал тот, кого она не любила, потом ее ложно обвинили в краже и заточили в подземелье.

За решеткой она сильно ранила голову, тем самым вернув некоторые воспоминания из прошлого, еще и услышала шокирующие новости от герцогини.

Девушка подозревала Изли, но теперь она запуталась, полагая, что вина все-таки могла лежать и вовсе на главе поместья.

Хотя она не заметила, что оказалась взаперти точно так же, как когда-то в графстве Нигора, но этот факт уже сам по себе вызывал у нее дикую панику.

Помимо всего прочего, девушка и так все время находилась в нестабильном состоянии из-за угрозы со стороны графа и молодых господ. Не удивительно, что накладывающиеся друг на друга невезение и стресс наконец-то прорвали в ней плотину и взорвались. А тревогу и страх можно с легкостью принять за ярость.

Но крика не хватило, чтобы унять всю злость.

Сначала Лайла думала, что сердиться на Юрию, но ошиблась. Даже в сложившейся ситуации она сердилась на себя, сердилась на герцогиню и на господ особняка.

Она была в бешенстве просто из-за всего. Не в силах совладать со злобой, она принялась биться головой о стену.

Бам, Бам, Бам, Бам!

— Лала…? Что это за звук? Что ты делаешь…?

Бам, Бам, Бам, Бам!

— Неужели ты… неужто? Не надо, Лала… Стой!

Бам, Бам, Бам, Бам!

— Хватит!

… Бам!

— …пожалуйста…

Лайла наносила себе удар за ударом, и стражнику пришлось войти к ней в камеру. Герцогиня поручила им хорошо относится к этим служанкам, так что он не мог просто наблюдать за ее безумным поступком.

— Остановись. Иначе наберешься проблем.

Но и эти слова никак не повлияли на девушку, и тогда ее с силой схватили за голову. Она попыталась отбиться.

Из-за того, что она кричала и отчаянно боролась с рыцарем, тот был вынужден повалить ее на пол.

Лайла сопротивлялась еще несколько минут, но потом так внезапно затихла, словно все ее попытки высвободиться просто привиделись мужчине.

Он отошел в сторону и проверил ее состояние. На первый взгляд она выглядела неважно. На лбу зияла большая рана, а из носа текла кровь от резкого удара о пол.

Девушка лежала неподвижно.

Посоветовавшись с другими охранниками, рыцарь решил позвать врача.

Она закрыла глаза, расслышав, как он поспешил наверх к поместью. И тогда всхлипывания Юрии стали слышны будто бы еще отчетливее.