Любовь, поистине, зарождается при самых обыденных обстоятельствах и расцветает в виде чего-то совершенно незначительного.

Все то непродолжительное и длительное время, что они провели вместе, лицо, дувшееся из-за дурацких подшучиваний, улыбка, которая возникала только при виде вкусной печеньки, острые клыки, видневшиеся каждый раз, как она открывала рот, вьющиеся волосы, румяные, как спелое яблоко, щеки и хрупкое телосложение. Случалось, что его сердце больно сжималось от вида ее помятого платья горничной, словно она не утруждалась заботой о себе.

Вот, что значило влюбиться.

Но Изли Эмерсон однажды уже любил кого-то так отчаянно сильно, что после того, как этот человек столь бездушно отверг его любовь, он не думал, что когда-нибудь вновь испытает то же чувство. Слишком уж он от этого измучился. Настолько, что на мгновение принял трепет своего сердца за мимолетную иллюзию.

Да и кроме того… прошел всего лишь месяц. Она пробыла в особняке какой-то там месяц, ну, может, чуть-чуть больше! Не рановато ли влюбляться?

Поэтому Изли Эмерсон погряз в сомнениях.

Почему он вдруг злился, когда видел, что ее лицо, ранее радостно светившееся при встрече с ним, теперь постоянно перекашивалось? Почему его сердце колотилось, когда она смотрела на него со слезами на глазах так, словно он какое-то чудовище… Парень в самом деле не понимал, почему от простых слов о чьем-то увольнении он начинал чувствовать, как у него перехватывает дыхание. Он не знал, откуда взялось его возмущение по поводу того, что она собралась покинуть поместье, не предупредив его заранее.

Изли дружил с Лайлой. У них было много общего, а вкусы во многом совпадали, так что они быстро сблизились. Неужто он огорчился, что такая служанка внезапно переменилась и стала его ненавидеть?

Да, возможно, так оно и есть. Как будто собака, вечно вилявшая перед ним своим хвостом, внезапно зарычала.

Или он просто грустил от того, что его близкий друг уезжает куда-то далеко? Хотя такие случаи были достаточно распространены среди работников. Уже многие ушли со своих постов. Он пережил слишком много расставаний, чтобы опечаливаться очередным.

Сердился ли он из-за того, что посчитал неуважительным то, как быстро его бросили сразу же, как он назначил ее личной прислугой? Впрочем, эта мысль была совершенно смехотворной, учитывая, что это лишь ожидаемое последствие его самодовольного приказа старшей горничной отдать эту должность Лайле.

Все вышеперечисленное казалось очень убедительным, но в то же время не являлось настоящим ответом. Так что же это за чувство такое? Что это? Что так сильно ранит его сердце? Из-за чего ему сейчас так тягостно и трудно?

Необъяснимые эмоции внушали страх.

И Изли стал бояться с тех самых пор, как девушка разрыдалась перед ним из-за его же слов.

Нет, если точнее, он начал страшиться самого себя — себя и всех странностей, которые ощущал внутри всякий раз, как видел Лайлу.

Так что, пересекаясь с ней в коридорах, он намеренно избегал их встречи.

К сожалению, его стараниям пришел конец, когда парень, прогуливаясь по саду, заметил там эту служанку.

Ему правда не хотелось с ней видеться.

Пока он стоял вдалеке и всматривался в ее видневшуюся из-за кустов голову, его грудь вдруг наполнила необъяснимая радость. Он, как зачарованный, принялся подбираться ближе. Даже несмотря на то, что интуитивно чувствовал, что это не приведет ни к чему хорошему.

С шумом раздвигающихся ветвей Лайла обернулась. При виде Изли ее глаза расширились от ужаса и замешательства, а сама девушка выглядела чрезвычайно смущенно из-за его внезапного появления.

Почему?

Он не мог до конца понять.

Почему она смотрит на него таким взглядом? Почему не улыбается? Он сделал что-то не так?

Помимо растерянности и легкого испуга Изли ощущал нарастающую злость.

Он не делал ничего плохого, так почему она такая? Почему так сильно его ненавидит?

Почему!

Что-то, что он так усердно подавлял в себе, вырвалось наружу. Первые вылетевшие из его рта слова вовсе не высказывали накопленные обиды, а, по иронии судьбы, тоскливо вопрошали: «Почему ты покидаешь особняк?». После этого, одно за другим, он излил все, что так долго держал внутри.

Форма этих слов различалась, но они хранили в себе одну и ту же потаенную мысль: «не ненавидь меня» и «не уходи». Пускай парень повторял это столько раз, но ничего из сказанного не достигло человека перед ним. Он отчетливо это понимал по ее раздраженным глазам.

Изли будто разговаривал со стеной. За ней, наверное, как раз и стояла Лайла, но стена настолько огромна и прочна, что ему попросту не преодолеть ее. Поэтому он насильно поцеловал девушку. Быть может, сделай он сейчас шаг, что-нибудь все-таки изменится.

Его знакомые, состоявшие в отношениях, порой делились с ним впечатлениями о своих времяпровождениях со второй половинкой. Когда они впервые взялись за руки, то по их телам, словно электрический ток, пробежала дрожь. Когда они впервые обнялись, то человек в их объятиях казался им таким мягким и хрупким, словно мог сломаться от слишком сильной хватки. Когда они впервые поцеловались, то… от ощущения губ своего возлюбленного захватывало дух, и перед глазами будто бы взрывался яркий фейерверк, настолько невероятен был этот миг — так они все говорили.

Но его поцелуй не был таким уж невероятным.

Он соприкоснулся с Лайлой губами, но перед его глазами ничего не взрывалось и не сверкало. Все, что он чувствовал в ту секунду — потерянность, отчаянное непонимание и незнание о том, что его накрывает огромная волна.

Полная потеря контроля над собой.

В голове царил ужасный беспорядок. Его запутанные эмоции полностью совпали с теми, что он испытывал в детстве.

Ах, так вот оно как.

Лишь столкнувшись с тем чувством, с которым он больше никогда не хотел сталкиваться, Изли смог наконец добраться до истины.

— М-мне…мне кажется, ты мне нравишься…

И чувство то было любовью.

Ужасно. Это чувство…

Отвратительное, ничтожное, противное – оно мучает людей, и все же те не могут так просто от него избавиться…

— …Ты мне нравишься.

Любовь.

Любовь.

Любовь!

Ха-ха… ты снова влюбился, глупый Изли Эмерсон!

И снова в того, кто всей душой тебя презирает…

— Поэтому не уходи…

Изли рассмеялся, впав в глубокое отчаяние.

Потихоньку в его голове начал складываться пазл. Точно, вот почему. Он надеялся, что Лайла не возненавидит его потому, что она ему нравилась. Ему было больно видеть ее слезы потому, что она ему нравилась, и ему не хотелось, чтобы она покидала особняк потому, что она ему нравилась.

Он очнулся ото сна, когда кусочки наконец-то сложились в цельную картину, и только тогда смог различить лицо своей возлюбленной. А лицо ее побелело до неузнаваемости.

Она смотрела на него так, будто он был самым омерзительным чудищем, живот ее вздрагивал от тошноты, давая понять, что девушка не могла вынести это отвратительное существо перед своими глазами.

Изли ощутил такое потрясение, что, казалось, его сердце провалилось в бездну. И в то же мгновение отчаянная улыбка на его лице превратилась в гримасу боли.

Лайла упала в агонии на землю и потеряла сознание. Наблюдая за ее неподвижным телом, он почувствовал, как помутился рассудок.

Он не знал, что только что произошло.

Все, что он мог сейчас сказать с уверенностью – так это то, что он совершил нечто ужасное, допустил непоправимую ошибку и был отвергнут.

Парень потерял силы в ногах. Боль давила на него так сильно, словно что-то в его груди разбилось вдребезги, и поэтому стоять прямо не получалось. Осознавая, что он не может позволить себе рухнуть с Лайлой на руках, он все же оперся о стену и еле поднялся.

Затем Изли отнес девушку в лазарет, а сам вернулся в свои покои. Прислонившись спиной к двери и глядя на дальнюю комнату, он плюхнулся на пол. И просидел так очень долго, как марионетка с оборванными нитями.

До тех пор, пока не погасли огни, пока мир не обратился в кроваво-красную гущу и особняк не затянуло пеленой тьмы. Изли очень сильно хотелось расплакаться.

Но, как и в детстве, слезы не выступили.

А новость о том, что Лайлу бросили в темницу, запретив посторонним входить внутрь, где она, отказавшись от еды, не съела ни крошки, дошла до него лишь спустя какое-то время.

***

В одном из кабинетов поместья находилась потайная комната.

Она служила Артуру некой лабораторией и личным кабинетом для учебы. Сегодня он также решил развеяться там за просмотром документов, присланных ему Очаговой башней. После он вышел наружу и направился в сторону темницы, потому что недавно услышал кое-какой слушок, ходивший среди прислуги, который они передавали друг другу с встревоженными лицами. А именно - касательно служанки, заточенной в подземелье за воровство вещей господ.

Лайла Хэнсон.

Горничная, которая однажды случайно привлекла его внимание.

Восемнадцать лет от роду, женский пол, имеется старшая сестра. Родители погибли в несчастном случае. Родилась на территории графства Нигора, потом переехала в столицу.

У Артура было такое увлечение – запоминать книги или бумаги целиком, когда его одолевала скука.

Уставая просматривать учебники, романы и поэтические сборники в библиотеке, он принимался заучивать заявления о приеме на работу в герцогство работников своего поместья. Так он знал имена всех сотрудников, включая Лайлу и Юрию. Знал, но все же не придавал этому особого значения.

Но после встречи с Лайлой в читальном зале во время ее игры в прятки с Изли, Артур продолжал вспоминать ту информацию, что прочитал про нее ранее: как ее зовут, из какой она семьи, предыдущий опыт работы. Он сам не понимал, почему. Может, он обрадовался, что в его жизни наконец-то появилось хоть что-то любопытное, помимо магии и его матери.

Ее поступки, мимика лица, неодобрительный взгляд, направленный на него и на остальных братьев — все это манило. То, как девушка бормотала колкости в библиотеке, врала на счет дня рождения своей сестры или швырялась хлебом в Изли. Парня не могло это не веселить. Помимо прочего, она усердно пыталась прикинуться наивной. Хотя ее ненависть к ним была очевидна.

Поначалу Артур злился, считая абсурдным, что служанка, еще и в придачу простолюдинка, посмела в открытую высказывать свое недовольство господам.

Но в какой-то момент вместо гнева парня просто озадачило ее поведение.

Почему она так себя ведет?

Никто прежде не смотрел на него с такой глубокой ненавистью в глазах. Это была какая-то очень сильная эмоция, не похожая на обычную ревность, часто встречавшуюся среди волшебников в Башне. Что послужило причиной этой неприязни? За мимолетным интересом последовало жгучее любопытство.

Артур был волшебником, а волшебники, как известно, к этому склонны.

Когда его братья тоже положили глаз на Лайлу, парень вспомнил свои детские года, ведь давным-давно они так же все вместе жаждали привязанности одного и того же человека.

И чем больше он об этом размышлял, тем сильнее рос его интерес.

Услышав новость о том, что девушка собирается покинуть особняк, его сердце замерло точно так же, как и в то мгновение, когда он наткнулся на нее прятавшуюся в саду и плачущую там в одиночестве. Ему не хотелось с ней прощаться, так что он, частично находясь в порыве этих неведомых чувств, попросил Герцогиню не одобрять ее увольнение. И она выполнила его прихоть.

Матушка практически всегда исполняла их просьбы. Отказы приходили, только если пожелания сыновей, по ее мнению, лишь впустую тратили ее время, как, например, отобедать вместе или пойти на прогулку.

С того дня, как Артур заинтересовался Лайлой, он пытался разобраться, что она из себя представляла. Девушка не казалась ему плохим человеком — она приносила для него кота, хорошо общалась с остальной прислугой и много улыбалась. Тем самым, несмотря на свои опасения, пока парень шел по коридору вальяжной аристократичной походкой, он пришел к выводу, что Лайла Хэнсон не была той, кто стал бы воровать.

Но он не мог это гарантировать.

Потому что нельзя судить книгу по обложке. Никому не ведано, что твориться у человека в голове на самом деле.

Да и разве это такие уж редкие случаи, когда простолюдины соблазнялись дорогими вещами перед собой? Он вспомнил свою няню, возжелавшую богатств герцогства, за что была избита и приговорена к изгнанию.

Или служанку, что тайком рылась в шкатулке с драгоценностями, оправдываясь большими семейными долгами, или слугу, который крал украшения из комнат для гостей.

Так что, чтобы убедиться во всем, Артур хотел напрямую спросить Лайлу об этом происшествии.

Парень нахмурился, ступив за порог поместья и зайдя в сад. Он вдруг сам засомневался в собственных же действиях.

Зачем ему это вообще? Обычно он бы с легкостью принял тот факт, что еще один простолюдин в очередной раз оказался ослеплен деньгами и теперь должен понести за это наказание.

Но с чего бы ему выслушивать детали случившегося именно от нее? И если ее обвинили ложно, неужто он правда думал над тем, чтобы самому разрешить это недоразумение? Да и окажись она настоящей преступницей, он не хотел назначать ей никакое наказание. Даже если девушка соврет о том, что не причастна к этому делу, он был готов поверить ее словам.

— …Но все же странно.

В комнате Лайлы нашли немало дорогих украшений. Тогда она, должно быть, помышляла этим довольно долгое время. Раз горничные засвидетельствовали их преступления своими глазами, то почему доложили об этом только сейчас? Они выдвинули обвинения как раз вовремя, прежде чем она бы успела покинуть особняк.

«Словно кто-то хотел, чтобы это произошло именно сейчас.»

Приблизившись ко входу в темницу, Артур заметил знакомое лицо:

— Старший брат.

Рядом стоял его брат, Оссес, со своим слугой. Чуть подальше около склада виднелись рыцари. А под этим подвалом и располагалась тюрьма.

— Ах, Артур. Что такое? Ты идешь в темницу?

— Да, именно. Мне нужно с кое-кем встретиться…

— С кем?

— Со служанкой по имени Лайла Хэнсон. Я не думаю, что простолюдинка могла бы совершить кражу. И я не поверю в это, пока не увижусь с ней и не поговорю с глазу на глаз.

— Мне не кажется это хорошей затеей. Не иди. Нет ничего хорошего в том, чтобы встречаться с грешницей. Сейчас она наверняка только негодует о том, что ее посадили по ошибке, и уж точно не размышляет о совершенном преступлении. Что, если с тобой что-то случиться? Ты можешь пострадать, - улыбнулся Оссес и предложил Артуру вернуться назад.

Но тот смог прочитать кое-что во взгляде брата. И не успев переварить мысль, сразу же выпалил:

— …Брат, ты, случайно, не причастен? Так Лайла Хэнсон все-таки невиновна?

Ах.

— Брат, ты что-то сделал, не так ли?

И тут Красные глаза Оссеса закатились влево. На его лице сияла улыбка, но внутри он закипал от раздражения.

Братья Эмерсоны часто поступали похожим образом, поэтому им требовалось лишь немного пораскинуть мозгами, чтобы понять, о чем думал другой и что собирался делать.

В частности, Артур соображал очень хорошо. Какие бы оправдания сейчас ни выдумал Оссес, в скором времени тот все равно докопается до правды.

Тем более, не говорит ли его выражение лица сейчас обо всем и так? Немного поразмышляв, парень решил выложить все, как есть.

— Верно, это сделал я.

После этого Оссес принялся спокойно рассказывать о своих планах брату, а лицо того по ходу истории искажалось все больше. Невзирая на то, что Артур выглядел рассерженным, Оссес не думал, что он встанет на его пути.

В конце концов, все браться Эмерсоны одинаковы.