— Лайла. Твой лоб… что с ним? Выглядит очень больно, - горько произнес Оссес.

Что? Лоб?

Я не могла даже посмеяться над тем, насколько абсурдны были эти слова. Это вообще нормально волноваться из-за лба в такой-то ситуации? Неужто он даже после всего произошедшего прикидывается ангелочком?

Оссес — хладнокровный человек. Он надевает свою маску добряка, потому что хочет хорошо выглядеть перед герцогиней и ловить на себе взгляды обожания окружающих.

В романе он всегда отбрасывал притворство при встрече с преступниками в темнице, так почему он все еще пытается казаться таким любезным?

Я подумала, что причина могла крыться в присутствии Юрии, но что-то подсказывало мне, что дело в другом.

Вдруг я вспомнила, как парень не так давно упомянул, что я была ему интересна, и по всему телу пробежала волна мурашек.

Между тем, рана, о которой я успела забыть, пока раздумывала над словами Оссеса, вновь заныла. Кажется, я расцарапала лоб ранее, когда билась о стену. Из нее сочилась кровь, так что я примерно представляла серьезность проблемы.

Я не сочла важным ответить на его вопрос, поэтому продолжила молчать, и тогда дворянин повернулся к рыцарям рядом с моей камерой:

— Это вы сделали? – спросил он.

Оссес внезапно притворился разгневанным.

Он пытался понять, как они могли поднять руку на юную девушку. Мужчины тихо прислушались к нему, не выказав ни капли обиды, и извинились. После парень приказал одному из них принести что-то для лечения моей травмы, и тот послушно последовал его приказу, поднявшись наверх.

Это было скорее странное зрелище. Если бы меня спросили, что именно выглядело странно, то я бы не смогла назвать лишь что-то одно.

— Лайла, сильно болит? Потерпи. Скоро рыцари принесут лекарства.

Мне было трудно понять, с чего это вдруг он такой милый. И от того, что это совсем не укладывалось у меня в голове, все казалось каким-то безумным.

— Лайла… ты ранена? Ты не говорила мне об этом, - раздался рядом обеспокоенный голос Юрии вместе с грохотом железных прутьев.

— …ничего страшного. Просто небольшая царапина.

Оссес нахмурился, и уголки его губ поднялись. Глядя на мой кровоточащий лоб, он будто бы саркастически насмехался над моими же словами: «ничего страшного».

Сестра, уже долгое время переживавшая обо мне, еще раз крикнула: «Господин!», и только тогда парень перевел на нее свой взгляд:

— Что такое, Юрия?

— …помогите.

Он подошел к ее камере.

— Мы ничего не крали. Правда. Как простолюдины могли решиться на такое, зная последствия? Здесь точно что-то не так. Можете, пожалуйста, нам помочь? Прошу, докопайтесь до правды. Молю, доверьтесь мне только в этот раз.

Бесполезно. Он не хочет и не может нам помочь.

В нашем заточении замешан Изли. Если Оссес согласится помочь, то это значит, что он просто лицемерит. На самом деле у него просто не хватит духа заниматься чем-то настолько утомительным. Да и просить у него поддержки опаснее чего-либо еще. Я не знаю, что этот подлый ублюдок попросит взамен на свою помощь.

— Я верю тебе. Уверен, что Юрия и Лайла не из тех, кто бы так поступил. Очевидно, кто-то использовал служанок, чтобы заманить вас двоих сюда, - мягким, но в тоже время серьезным тоном ответил парень.

— Молодой господин…!

— Не волнуйтесь. Я обо всем позабочусь. Поймаю настоящего виновника и вызволю вас из тюрьмы.

Прогнивший спасательный трос колыхался перед глазами. Я понимала, что он гнилой, но тяжело не поддаться искушению, когда небеса не оставляют тебе выбора. Мне нужно высушить трос, прежде чем Юрия успеет схватиться.

Я подползла к прутьям клетки, однако не смогла сказать сестре, чтобы та перестала молить о помощи, как и не смогла попросить Оссеса уйти.

Мне нужно остановить ее, но я…

Я не знаю, правильно ли это. Вдруг что-то опять пойдет не так? Чем бы это ни обернулось, лучше просто плыть по течению. Как бы то ни было, с его помощью мы хотя бы выберемся из темницы.

В итоге я замерла на месте, не в силах что-либо предпринять. Брюнет встретился со мной взглядом и жутко рассмеялся.

Рыцарь наконец-то вернулся с аптечкой, водой и полотенцем в руках. Следуя приказу, он отпер вход в мою камеру. Оссес зашел внутрь, держа все нужные лекарства.

За ним также последовали и остальные охранники, но он их остановил.

Затем парень поставил на пол тазик с водой и аптечку и опустился на колено рядом со мной.

Он принялся бережно протирать мой лоб влажным полотенцем. Изо рта вырвался болезненный стон, когда место пореза начало щипать. Каждый раз, как это происходило, движения рук Оссеса становились еще осторожнее. В то же время у меня сворачивало желудок от чужой заботы, словно я была для него кем-то драгоценным.

Меня всегда раздражало, что эти братья вели себя так благосклонно по отношению ко мне. Не желаемая учтивость от тех, кто тебе неприятен, приносит только боль.

Оссес оказался очень умелым в обработке и перевязывании ран. А ведь это было совершенно ему не к лицу: все-таки аристократам не свойственно владеть такими навыками. Обычно этим занимаются подчиненные.

Будто прочитав мои мысли, парень внезапно заговорил, накладывая повязку мне на лоб:

— В детстве Изли постоянно попадал в неприятности. Каждый день на его теле появлялись новые травмы. Когда работники особняка пытались их подлечить, то тот все время сбегал прочь. Что удивительно, передо мной он сразу утихомиривался, поэтому именно я занимался его лечением.

— …

— Хотя сейчас уже все по-другому, но раньше Артур тоже был очень вспыльчивым и задиристым, и они с Изли вечно устраивали драки. Для меня оказание первой помощи – привычное дело, поэтому не волнуйся насчет качества моей работы.

— …

— Даже если больно, тебе нужно потерпеть. Скоро все пройдет.

Его глаза опустились с моего лба на лицо. Красные глаза, сменившиеся на темно-фиолетовые из-за царившего в темнице мрака, глядели прямо на меня. Длинные ресницы трепетали всякий раз, как он моргал.

Тусклое подземелье, теплое свечение мерцающей лампы, парень в центре всего — все это создавало мрачную атмосферу. Такую же прекрасную, как на живописной картине. Однако как загадочно. Этот восхваляемый и боготворимый всеми облик был мне отвратителен. Тут-то я снова это осознала. Что ненавижу его.

— Почему вы помогаете?

— Как я и сказал, я верю в вас. Я знаю, что вы невиновны, поэтому собираюсь все наладить.

Я усмехнулась. Ну и нелепица. Ладно, скажем так: я не намерена тебе доверять.

Оссес посмотрел на меня, не проронив ни слова, затем встал, подхватил все вещи с пола и вышел наружу.

Он передал содержимое рыцарям и, как бы обнадеживая нас с Юрией, напоследок сказал, что обязательно освободит нас из заточения.

***

Привыкнув к темноте подвала, парень нахмурился от яркого солнечного света и заслонил рукой глаза, которые уже начали слезиться.

Его личный слуга ожидал около входа в темницу. Оссес сделал к нему пару шагов и обернулся. В его голове всплыло знакомое изображение: заточенная горничная, Лайла Хэнсон.

Она была непривычно тихой.

Обычно девушка все время носилась из угла в угол, а окружающие могли только ахать, откуда у нее бралось столько энергии. Однако за решеткой она выглядела так обессиленно, словно хворающая лошадь.

Вид ее безжизненных глаз как у мертвой птицы или глубоко разодранная рана на лбу, к появлению которой будто бы были причастны жестокие рыцари, непонятным образом пробудили в нем какие-то неприятные чувства. В большинстве случаев, его не заботило, кто смотрел на него таким взглядом, получал травмы или умирал.

Было очень мило с его стороны даже просто подлечить эту служанку своими руками.

Поведение Осесса в последнее время было каким-то странным.

Помимо герцогини, никто никогда не привлекал его внимания.

Но однажды парень заприметил одну горничную по имени Юрия. Ее необычайно привлекательная внешность, мягкий голос и добрая душа, готовая подсобить другим с их работой, как ни в чем ни бывало — все это возбуждало его интерес.

Никто не мог оторвать от нее глаз. Она обладала изысканной элегантностью, из-за которой девушку с легкостью можно было бы спутать с дворянкой, если бы не наряд служанки.

И у нее была младшая сестра.

Младшая сестренка Лайла.

Хоть они и были кровными родственниками, но на цвете волос их сходства заканчивались. Юрия — прекрасная, высокая и зрелая. Лайла же обыкновенная, низенькая и недалекая.

Когда она попыталась свести свою сестру с Оссесом, утверждая, что они подходят друг другу, то парень, сам того не осознавая, расхохотался от ее откровенной невежественности и глупости. С кем она, на секундочку, пыталась сосватать свою сестрицу?

Тогда он подумал, как же ему жаль Юрию, которой досталась такая сестра. Хотя отчасти он ей даже завидовал — в отличии от него, с такой-то сестренкой девушке уж точно не приходилось страдать от комплекса неполноценности.

Поначалу его совершенно не интересовала Лайла.

Но ветра перемен пришли неожиданно быстро.

Оссеса сильно заинтриговали эти изменения: вместо прежнего взгляда, полного привязанности и восторга, его встретили раздраженные глаза, принадлежавшие девушке, которая словно бы пыталась защитить свою сестру от внезапно появившегося монстра.

Занятно. Он ей определенно нравился, а тут вдруг она его возненавидела.

Как могут чьи-то чувства в корне перемениться всего за день? Как будто все, что она до этого изображала, было не более чем фальшь.

Прямо как у «кое-кого еще».

После этого все внимание парня сразу же переключилось на Лайлу. Он не мог выбросить ее из головы, и его глаза сами по себе всегда искали ее в толпе.

Оссесу стало любопытно — что, если этот вечно направленный на него враждебный взгляд вновь озарит нежность и ее лицо засияет той ослепительной и искренней улыбкой, как раньше?

Когда он услышал, что девушка увольняется и покидает особняк, то захотел, чтобы она осталась здесь.

Странно.

Лайлу обвинили в краже имущества аристократа. Если он поможет обелить ее имя, то она даже может улыбнуться, как в старые добрые времена. Он уже видел, как она склоняет голову в качестве признательности.

Будучи несправедливо оклеветанной и оказавшись в ситуации, где она рискует попасть в руки стражников или подвергнуться пыткам, у нее просто не останется иного выбора, кроме как от чистого сердца быть благодарной своему спасителю, подарившему ей свободу.

Тогда, если она и правда захочет его как-то отблагодарить, то спросит разрешения продолжить работать на герцогство. Таким образом она и останется в поместье. Так намного эффективнее, чем просто просить герцогиню об одолжении, как это сделал Артур.

А вдруг она все равно захочет уйти?

У Оссеса не было детального плана действий, а только лишь примерная концепция.

Он сам не мог понять, зачем все это затеял.

Но нужна ли какая-то причина? Он был старшим сыном знатного дворянского рода, обладая при этом властью и правом делать все, что только пожелает.

Если парень хочет удержать какую-то там служанку, то может спокойно воспользоваться своими возможностями.

Он снова зашагал вперед и подошел к своему слуге:

— Шейн. Ты передал той горничной деньги?

— Да, господин. Я проверил, чтобы она получила все вовремя.

— Отлично.

Оссес мягко улыбнулся.