Можете себе представить?

Что я почувствовала в тот момент, когда увольнительная записка, отданная мной вчера, вернулась обратно в мои же руки.

— …Госпожа старшая горничная, почему вы возвращаете ее мне?

Я смотрела на лежащий передо мной документ отстраненным взглядом. На конверте с заявлением на увольнение яркими чернилами было выведено имя — «Лайла Хэнсон».

— Лайла, герцогиня сказала, что не одобряет твою просьбу об увольнении.

Женщина с непонятным для меня выражением лица говорила какую-то бессмыслицу.

— Что? Под этим… что вы подразумеваете? Почему…? Почему герцогиня отклонила ее?

— Я тоже не знаю. Такое происходит впервые. Она разрешила мне организовать уход Юрии, но почему только ты…

— …возможно ли, что возникло какое-то недоразумение? Это… это так странно. С чего бы вдруг… Герцогиня…?

— Теперь уже я ничем не могу помочь. Если глава сказала «нет», значит на то есть причина. Если мне станет о чем-то известно, то я сразу дам тебе знать, а пока ступай.

Вот так наш разговор и завершился. Я еще долго не могла прийти в себя. Чего? Что произошло? Почему она не дала согласие? Ведь нет никаких причин держать меня здесь, их нет… Я полагала, что наконец-то смогу сбежать. В чем дело? Все шло так гладко. И все же, почему?

Я почувствовала, как скрутило живот. И вновь туман перед глазами, как будто на мне неподходящие очки. Где я оступилась?

Неправильно подписала? Может, мои слова в записке как-то оскорбили честь герцогини? Однако когда я вынула листок и перепроверила содержимое, то не обнаружила ничего особенного.

Если бы вернули увольнительную сестры, то я могла бы заподозрить кого-то из господ с их манипуляциями. Но назад отдали именно мое, и я ума не приложу, с чего бы это вдруг.

Минуя коридор на трясущихся ногах, я крепко сжимала свое заявление. У меня не было ни единой мысли, которая дала бы мне намек на то, как исправить ситуацию. Стоит ли мне пойти прямиком к герцогине и спросить у нее самой? Не знаю, согласиться ли она вообще тратить свое время на какую-то там служанку. И все равно мне нужно было с ней встретиться.

Я прибыла к ее кабинету еще до того, как сообразила, что делаю. Затем подошла к огромной двери с резным узор роз, казавшейся раза в два больше остальных.

От комнаты веяло угрозой, из-за чего складывалось впечатление, что я сильно пожалею, если войду внутрь без разрешения.

Как только я протянула руку, чтобы постучать, дверь сама раскрылась, и из нее вышел Оссес. Через слегка приоткрытую щель я разглядела фигуры двоих людей: герцогини и кого-то в костюме. Гость? Я не встретила по пути дворецкого, так что это вполне мог быть он. Однако слишком уж вычурный костюм для обычного дворецкого.

— Лайла? – позвал меня парень, пока я была погружена в глубокие раздумья.

Он взглянул на меня широко раскрытыми от удивления глазами.

— Здравствуйте, господин.

— Что ты здесь делаешь?

— Я хотела бы встретиться с герцогиней. Мне нужно кое-что ей сказать…

— Боюсь, герцогиня сейчас очень занята, так что вряд ли представится такая возможность. Обязательно ли видеться конкретно с главой? Можешь поговорить со мной, - улыбнулся Оссес, но взгляд его скользнул на документ в моих руках.

Его загадочная улыбка почему-то показалась мне очень неприятной, поэтому я тихонько спрятала записку за спину.

— Нет. Раз герцогиня занята, то я приду в другой раз. Тогда сейчас я откл…

— Кстати говоря, ты хочешь покинуть особняк?

Как только я собиралась вежливо поклониться перед ним и уйти, парень заговорил так, словно резко о чем-то вспомнил.

— Очень жаль. Не только я опечален этой новостью. Артур тоже сильно из-за этого расстроился, - продолжил Оссес.

Он наклонился ко мне, чтобы заглянуть прямо в глаза, и тихо прошептал:

— Наверное, поэтому он сказал герцогине не принимать твое заявление на увольнение?

— Что? Господин Артур… Что вы имеете в виду? Молодой господин?

Я спрашивала несколько раз, но парень хранил молчание. Лишь закрыл глаза с той же довольной улыбкой на лице и зашагал прочь. Пораженная его словам, я слепо схватила его за край пиджака, но, осознав, что посмела нагло дотронуться до дворянина, тут же отдернула руку и быстро извинилась.

Скомкав в руках увольнительную записку, я смотрела, как удаляется спина Оссеса. Герцогиня хоть и не испытывала особой привязанности к своим детям, но все же выполняла все их прихоти, пока те не препятствовали ее работе. Если сказанное ее страшим сыном правда, то женщина вполне могла прислушаться к Артуру и помешать моему уходу из поместья. Но даже так, меня все еще терзали сомнения. Зачем Оссесу рассказывать мне об этом и почему Артур воспротивился моему увольнению?

Бред какой-то. Это ведь совершенно бессмысленно. Нет ни единой причины удерживать меня в герцогстве, так почему? Я бы больше поверила в эту историю, если бы парень пытался оставить в поместье мою сестру. Но я не могла найти ни единого объяснения тому, почему документ, в конце концов, вернулся именно ко мне. Таким образом, я решила встретиться с Артуром.

Ха-а, это правда? Неужели господин в самом деле попросил герцогиню отклонить мое заявление? Если все впрямь обстоит так, то с чего бы ему это делать? Возможно, переполох в библиотеке задел его? Или, может, он разозлился, что я упала на него с дерева в попытках спасти кота? Или я повела себя как-то неуважительно в саду? И поэтому он специально пытается насолить мне в отместку?

Проглатывая всплывающие один за другим вопросы, которые, казалось, вот-вот вырвутся наружу, я примчалась прямиком к комнате Артура. Однако там я его не нашла. Я поспрашивала горничных о том, где сейчас мог бы быть их господин, но ни в библиотеке, ни в тихой гостиной, ни в саду – парня нигде не было видно.

Я остановилась около безлюдной, задней части особняка, где стояла полная тишина. Куда, черт возьми, он подевался? Меня мучило желание закричать: когда я совсем не хотела с ним сталкиваться, так мы натыкались друг на другу как по щелчку пальцев. Что за несправедливость.

И тут я услышала шорох листьев и травы неподалеку. Я повернула голову по направлению шума и в изумлении упала на землю:

— …Господин Изли…?

Передо мной стоял Изли Эмерсон собственной персоной.

— …Почему…вы здесь?

Его, как всегда, не уложенные волосы торчали из стороны в стороны, а одежда выглядела смятой и испачканной.

Самое худшее – ошеломленный взгляд парня, точно одержимого чем-то, совсем не походил на взгляд здорового человека. Он не ответил на мой вопрос и вместо этого задал свой:

— Почему ты покидаешь особняк?

— …что?

Чего…? О чем ты вообще?

Изли вышел из кустов и стал ко мне подбираться. Чем ближе он подходил, тем сильнее сдавливало у меня в груди. Я попыталась попятиться, но безрезультатно – он сделал еще один шаг вперед и схватил меня за обе руки. От резкой боли изо рта вырвался короткий вскрик.

— Тебе настолько не хочется становиться моей личной прислугой?

— У меня нет ни малейшего понятия, о чем вы говорите…

— Или ты просто так сильно меня ненавидишь…? – усмехнулся парень, будто собираясь расплакаться.

В ту секунду у меня замерло сердце, но совсем не от жалости к Изли, а от того, что удушающая власть, исходившая от парня, и эмоции в его глазах, устремленных прямо на меня, впервые вселяли дикий страх.

— …мне больно, больно…Пустите…

— …Я тебе противен?

Я застыла на месте. Как он понял? Даже если я всегда открыто выражаю, что чувствую, неужто мое лицо было таким уж недовольным? Я попыталась стрясти его руку, но она не сдвинулась ни на дюйм.

— Ты уходишь, потому что не хочешь меня видеть. Я прав?

— …все не так.

Хоть братья Эмерсоны и являлись одними из виновников нашего увольнения, все же главной причиной спешки стало нежелание ненароком встретиться с графом Нигором.

Но, допустим, я действительно ненавижу Изли и хочу уйти по его вине, и что? Что за обращение такое? Я всего-то грубая служанка, возомнившая из себя невесть что, да и только. Его вообще не должна волновать такая как я.

Я хотела высказаться, что это не его дело, но исходившая от парня убийственная аура не позволяла мне выдавить из себя ни слова.

— Но это так! – крикнул он.

Мужчина, который в несколько раз выше меня, пугает, даже просто находясь рядом.

Если он ударит меня по лицу своей огромной рукой, то я буду беспомощна, а если замахнется кулаком в живот, то я безвольно упаду на колени и заплачу. Сопротивляйся я или нет – меня будут продолжать бить и придавливать к земле, пока я смиренно не умолкну.

Обычно я бы не побоялась побоев, потому что не считала их чем-то страшным, но, может, из-за того, что я была в состоянии шока или, может, само происходящее не укладывалось у меня в голове, а, может, я правда подумала, что любая оплошность сейчас могла стоить мне удара — я съежилась от вопля Изли. В то мгновение, когда внутри меня закрался испуг, я почувствовала стекающие по щекам капельки ледяного пота и дрожь во всем теле. Я не могу позволить себя бояться. Для начала нужно было унять парня, ведь одного взгляда на него хватало, чтобы сказать, что он окончательно выжил из ума.

— Думала, я не догадаюсь? Ха-ха, но я умнее, чем кажусь… Я уже не понимаю, ненавидишь ты меня или любишь. Да и вообще, то, как ты смотришь на меня глазами, полными неприязни…  Как же тут не заметишь…?

— …Господин, успокойтесь. Я вас вовсе не ненавижу. С чего бы мне?

— Врешь, - покачал головой Изли, - Почему я так тебе неприятен? Почему ты боишься? Мы же так хорошо ладили раньше. Я тебе нравился, и ты считала меня своим другом. Но однажды что-то пошло не так… ты стала странной…! Когда я подшучивал, ты злилась, но потом мы вместе над этим смеялись…! Теперь же ты вечно напугана. Иногда ты рассказывала мне о том, как прошел твой день: с кем ты веселилась, с кем сблизилась, с кем не можешь найти общий язык… Мне было очень весело, пусть я и не признавался в этом открыто… но сейчас ты… Ты просто избегаешь меня…

Да, были дни, когда мы приятно проводили время с друг другом. Как бы смешно это ни звучало, до того, как ко мне вернулись воспоминания о романе, я взаправду считала Изли вполне себе милым парнем. Конечно, иногда в его поведении проскальзывали нотки надменности, присущие аристократам, но все же он был ярким, жизнерадостным и дружелюбным человеком, поэтому мне очень нравилась его компания. Я действительно относилась к нему как к другу.

— …Нет. Мне все еще нравится господин… Можете назвать меня чересчур самонадеянной, но я думала, мы были друзьями.

Парень не слышал ничего из того, что я силком через себя пыталась ему объяснить.

— Почему ты вдруг так изменилась? Что я тебе сделал? Насколько велика моя вина перед тобой? Ты можешь, как и всегда, кричать на меня и требовать извинений. Но не убегай!

Его голос дрожал на грани слез. Это пробудило во мне чуточку сочувствия и страха.

Я еле удерживалась, чтобы не спросить.

Что происходит? Зачем ты так со мной поступаешь? Зачем так внезапно появляешься и хватаешь за руки? Зачем умоляешь не ненавидеть тебя с выражением лица, готовым в любую секунду расплакаться? Пожалуйста, не показывай его мне. Ведь прямо сейчас та, кто в самом деле хочет разреветься — это я.

Изли наклонился ближе ко мне, и вместо печали на его лице отразился гнев. Он толкнул меня вперед, прижав к стене.

Все произошло в мгновение ока.

Только когда парень приблизился ко мне достаточно вплотную, чтобы я ощутила на себе его дыхание, и после сразу отстранился, пришло осознание — меня поцеловали.

От осознания только что произошедшего в глазах помутилось.

Силуэт стоявшего передо мной Изли Эмерсона, нет, весь мир вокруг затрепетал как поверхность воды, на которую бросили камень.

— М-мне…мне кажется, ты мне нравишься…

На губах застыло его тепло.

— …Ты мне нравишься.

Голова раскалывалась, ноги подкашивались.

Живот ужасно болел: выворачивало так, словно я съела что-то протухшее.

К горлу подступала тошнота вперемешку с невыносимым чувством отвращения.

—Поэтому не уходи…

— ...Угх—

В итоге, я опустошила все, что сдерживала в желудке. Стряхнув руку, которую до сих пор крепко удерживали, я оперлась на стену. Меня вырвало.

Я тебе нравлюсь.

Почему?

Что я сделала? В чем я так сильно провинилась, что заслужила твоей симпатии? Почему ты столь легкомысленно меня целуешь? Где же я напортачила? Когда сюжет успел запутаться аж до такой степени? Я не хотела, чтобы Изли влюблялся в сестру, но это не значит, что полюбить должны были меня. Хорошо знакомый мне роман полетел к чертям.

Все перемешалось до такой степени, что я уже была не в силах различить, кому принадлежала фигура передо мной — Изли Эмерсону или Джеймсу Нигору. А нужно ли их вообще различать? Что один, что другой, оба лезут в личное пространства других людей, и плевать они хотели, что в этот момент чувствует человек.

Может, это все розыгрыш? Но даже попросив его признаться, что это все одна большая шутка, Изли продолжал шептать о своих чувствах.

Я впала в отчаяние.

Это кошмар.

Такого просто не могло быть.

Точно. Это просто страшный сон, и когда я проснусь, то буду как обычно лежать в своей кровати.

Прерывисто дыша, не в силах ухватить воздух ртом, я потеряла сознание.