— Не плачь…

Я всегда питала слабость к слезам сестры. Так было еще с самого детства. Наверняка каждому знакома эта ситуация, когда маленький ребенок начинает плакать, а ты не знаешь, что делать: принести ему на утешение игрушку или угостить чем-то вкусненьким.

Но одним дождливым днем вынести вид ее заплаканного лица оказалось для меня почти невыносимо.

В тот день она плакала навзрыд так долго, что я не могла понять, то ли это капли дождя стекают по ее щекам, то ли слезы. Черный зонтик, покатившийся по полу, насквозь промокшие волосы, гроб, что сжимала в руках девочка, и ее отчаянные крики: «Мама, папа» — мне этого не забыть. Среди уже многих размытых воспоминаний именно это отчетливо всплывало в памяти.

И тогда я решила про себя, что буду защищать столь хрупкого и слабого ребенка, который в тот момент казался намного младше меня.

Слезы на твоем лице напоминают мне тот самый день, а вместе с ним и весь ужас, произошедший с нами в графстве после.

— …хорошо. Я расскажу.

Поэтому, пожалуйста, не плачь передо мной.

Иначе у меня…

— Прошу, перестань плакать. Я виновата…

У меня больше не останется иного выбора, кроме как извиниться, чтобы остановить твои слезы.

— …прости, что вела себя как эгоистка. Но я правда…делала все это ради тебя, сестра.

Словно нелепый клоун, слова которого не совпадают с тем, что он хочет сказать на самом деле.

Я открыла рот, будто намереваясь что-то добавить, но тут же закрыла его обратно.

— Ты правда расскажешь мне? Не врешь? – спросила Юрия, вытерев глаза руками.

— Да, правда…

Теперь у меня и впрямь нет дороги назад.

Все ведет к одному: если я начну уклоняться от вопроса, то разозлю сестренку, а если дам ей пустяковую отмазку, то она мне просто-напросто не поверит. Пока я не объясню ей причину своего поведения, то наша ссора никогда не прекратиться, а только перерастет в нечто серьезное. А нам некогда ругаться.

Поэтому, Лайла, признайся во всем сейчас.

Ты знаешь, разговор — единственный выход. И твоя сестра умоляет ей все рассказать…

Ох, все будет нормально? Это же к лучшему?

Не уверена, когда, но в какой-то момент я взяла девушку за руку и повела к кровати. Мы сели рядом, и я попыталась навести порядок в голове, чтобы поведать сестрёнке всю историю. Прошло какое-то время, прежде чем я наконец-то раскрыла рот, потому что постоянные навязчивые мысли мешали мне сосредоточиться. Я сделала глубокий вдох и выдохнула. Затем перевела взгляд прямиком в глаза сестрицы – мое отражающееся в них лицо исказилось. Я выглядела так подавленно, будто меня пырнули ножом в спину.

— …сестра, я встретила Александра на празднике герцогини.

— …Александра? – Юрия мгновенно омрачилась. - …Он тебе ничего не сделал…?

Еще с прошлого нашего разговора стало ясно, что она не питала к нему доверия. Впрочем, вполне обоснованно. С ее точки зрения, Александр – верный пес графа, вечно махающий перед ним хвостом, который вдруг ни с того ни с сего изменил свои взгляды и не только помог нам сбежать, но и дал денег на то, чтобы покинуть страну. Я бы тоже не доверилась такому человеку так просто.

— Ничего. Не волнуйся, на Александра можно положиться… Он ведь нас выручил.

Но я отличалась от своей сестренки. До нашего побега он рассказал мне кое-что, что немного укрепило мою веру в него.

Я не могла припомнить весь его рассказ в подробностях, так что было бы сложно сослаться на него.

— Он сказал мне, что по какой-то причине герцогиня хочет наладить дружественные отношения с графом. В ближайшем будущем она собирается приглашать в свое поместье много его приближенных.

Лишь от одного упоминания графа сестрица вздрогнула. Она крепко сжала одеяло.

Ее мрачная реакция моментально заставила меня пожалеть о сказанном. Всего пару слов, но они уже вселяли в нее ужас. Как же так? Потому-то я и пыталась разобраться со всем самостоятельно…

— Сестренка, ты как?

Я уже хотела было прервать свой рассказ, но девушка подняла голову:

— …Не переживай. Я в порядке, - пролепетала она.

С ее лица стекали капельки пота. Юрия глядела прямо на меня, но я ощущала в ее взгляде страх, который она всеми силами старалась подавить. Ее голубые глаза ясно сверкали:

— Так, я поняла. И?

Я всматривалась в сестру, чьи глаза будто бы в нетерпении кричали на меня. Это было странно.

Что они так усердно пытаются до меня донести? Не понимаю.

Не в силах больше терпеть этот проницательный взор, я отвела взгляд в сторону:

— Он также сказал, что граф, кажется, еще не отпустил тебя… Никто не знает, что он сделает, когда увидит тебя.

— …

— Мы больше не можем оставаться здесь. Нужно убегать.

— Так ты… Почему первым делом не сказала мне? Узнай я об этом раньше, то сама бы попросила подготовить увольнительную записку. Если бы ты только сказала… Я… - вздохнула Юрия. - …ладно, давай сбежим. Ты права. Если уж сюда приедет граф… нам нельзя здесь находиться.

Сестра вскочила с места.  Она подошла к своему комоду, выдвинула верхний ящик и тут же достала оттуда перья с чернилами, которые нам подарили в первый рабочий день.

— Если говорить откровенно… Мне… Мне сложно доверять словам человека, работающего на графа. Но если ты ему веришь, то и я буду.

После она вытащила заявление на увольнение из папки документов, что держала в руках. Я наблюдала, как сестренка положила его на стол и макнула перо в чернильницу.

— Мне просто подписать?

— А, да. Я думаю, нужно все заполнить и отнести старшей горничной. Она упомянула, что после их проверки мы сможем уехать через три дня. Тогда, сестра… Мы покидаем особняк, так?

— Конечно. А после нашего ухода ты собиралась остановиться в доме дворян, которые не в ладах с графом, верно? Куда ты хотела отправиться? Есть какие-нибудь мысли?

— Не особо…

— Тогда давай подумаем об этом вместе. Так все и делается… мы должны вместе это обсудить.

И вскоре подписанное заявление сестры уже было у меня в руках. Посмотрев на него, я рассмеялась. Я просто не могла сдержать смешок. Убедить сестрицу оказалось не так уж и сложно. Все, что мне требовалось сделать — так это признаться, почему я зашла так далеко, и она, не раздумывая, поддержала меня.

Мне стоило просто объяснить ей все, как она без лишних слов приняла сложившуюся ситуацию и подписала увольнительную записку. Ко всему прочему, я думала, что эти новости повергнут Юрию в шок, но она восприняла их намного спокойней.

Я представляла, что сестренка расплачется от известий о графе, будет трястись в ужасе, забеспокоившись, что он придет за ней. Я представляла, что она закроет уши руками и будет кричать мне, чтобы я замолчала.

Но этого не произошло.

Так что, получается, я все это время просто творила какие-то глупости? Хранила дурацкие секреты и вела себя как последняя идиотка? Нет. Нет, нет, нет, нет! Юрия, должно быть, всего-навсего притворяется из-за того, что я рядом и слежу за ней, но внутри-то она наверняка до чертиков напугана. Она просто не показывает мне эту часть себя. Так что мне надо ее защитить, правильно же?

Когда мы были маленькими, когда мальчишки приставали к моей старшей сестре, она не знала, как дать отпор и все время заливалась слезами. Она плакала на похоронах наших родителей. Она плакала, когда мы убегали от графа. Моя сестра — до жути слабый человек.

И всегда им была. Поэтому я — та, кто должна ее уберечь. Я сильная.

Но тут, словно убеждая меня в моей же глупости, сестрица произнесла:

— Лайла. Я нормально выгляжу?

Я окинула ее взглядом. А? Что за черт? Я не могла четко разглядеть лицо сестренки: перед глазами будто бы поднялся туман. Зрение было размытым, словно я надела очки с неподходящими линзами. Я не понимала, какое выражение приняла девушка, была ли она в порядке или нет.

— Я не такая слабая, как ты считаешь. И я не буду плакать или убегать от такого.

— …

— Поэтому больше не скрывай от меня ничего.

— …

— Тебе тоже… тебе станет легче, если ты будешь делиться переживаниями.

Ответа не последовало. Сейчас мне пришлось рассказать о графе, но, будь у меня выбор, я бы не заговорила о нем при сестре. Таков был мой способ защитить ее. Юрия взглянула на меня, нежно потерла мою руку и затем отвернулась.

В ту ночь мы спали вместе.

Видимо, она больше не держала на меня зла, поэтому не ушла ночевать в другую комнату. Девушка переоделась и легла на свою кровать, жестом приглашая меня прилечь рядышком.

Я тоже сменила одежду и улеглась к ней. Давненько мы не спали в одной кровати: еще с самого детства.

Как и не обнимали друг друга перед сном.

Как только я закрыла глаза, погрузившись в это приятное ощущение тепла, я почувствовала, как полегчало на душе. Мне бы хотелось прожить вместе с сестрой всю оставшуюся жизнь так же счастливо. Вот и всё. У меня лишь одно маленькое желание. Так почему… Почему же нам столь трудно жить вот так?

Я что, желаю завладеть миром? Или, возможно, мечтаю стать самой богатой женщиной империи? От этих мыслей навернулись слезы. Но я смахнула их прежде, чем это заметила сестрица.

Больше не было нужды погружаться в такие унылые размышления. Все-таки на этот раз мы действительно покидаем это поместье. Отныне никакого графа Нигора и никаких молодых господ не будет. Наконец-то мы свободны. Вот она, свобода, о которой мы так долго мечтали… Я обхватила ладонь Юрии и провалилась в сон.

И мне приснилось заточение. Кто-то сидел на стуле перед моей клеткой и глядел на меня отрешенными глазами. Я кричала ему выпустить меня. Тогда он протянул руку и провел ей по моей щеке. Это был мужчина. С красными глазами. Какой противный сон — я долго не могла прийти в себя после пробуждения.

Но я быстро выкинула его из голову, ведь сегодня был лучший день моей жизни. Я как обычно встала с кровати, моя сестра одарила меня привычной улыбкой, и за завтраком меня ждал вкуснейший бутерброд с курицей. К тому же, я не встретила никого из трех братьев, включая Изли.

Даже очутившись в комнате парня, там я его не увидела. Внутри никого не было, а одежда, которую мне всегда приходилось подбирать с пола, странным образом была аккуратно сложена на кровати. Артур не звал меня с просьбой найти кота, а Оссес не флиртовал с сестрёнкой.

И пускай все мои друзья в особняке печалились из-за нашего ухода, они все равно весело обсуждали, что же им такого вкусненького отведать на прощальной вечеринке. Даже с Лемон, с которой мы никак не могли найти общий язык, мы поболтали по поводу моего заявления об увольнении, вдруг вызвавшего неподдельный интерес у окружающих, и поделились всякими мелкими повседневными историями.

Старшая горничная взяла наши с Юрией записки, дала подробный список дел, необходимых закончить до отъезда, и разрешила нам покинуть особняк через три дня.

Но хотя все складывалось гладко, на сердце у меня было неспокойно.