Все пошло наперекосяк. Все сломалось – вот, о чем я первым делом подумала рано утром.

— Доброе утро, Лайла – сказала горничная, разбудившая меня.

Она спросонья потянулась и распахнула ставни. Прохладный осенний ветерок ворвался в комнату и растрепал ее ярко-синие волосы.

— Вот и закончилось празднование дня рождения герцогини… Я готовилась к нему днями напролет, но теперь, осознавая, что оно продлилось всего день, кажется, я только впустую потратила время.

Ее звали Бьянка — одна из немногих, с кем я поддерживала хорошее общение. Она была на пять лет старше меня и на три года старше Юрии. Я считала ее очень доброй: девушка даже не стала расспрашивать меня о том, почему мы с сестрой поругались. Думаю, спроси она об этом, я бы точно вышла из себя. Бьянка закрыла окно и посмотрела на меня:

— …Лайла, я и подумать не могла, что вы с Юрией поссоритесь.

Как и я. С самого детства я не представляла, как мы вообще можем к этому прийти. Моя сестра всегда вела себя очень мило, а я со своим двойным жизненным опытом просто выросла из тех лет, когда устраивают конфликты.

— …я тоже.

Я достала из шкафа свою униформу. Бьянка неловко улыбнулась, наблюдая, как я переодевалась в рабочую одежду, которую принесла с собой вчера.

Вчера мы ночевали с ней вместе. Сестренка тоже не хотела меня видеть, так что осталась у кого-то еще. Мало того, она даже не поздоровалась со мной в прихожей, где мы столкнулись — сестра вообще ничего мне не сказала.

Я прижала ладонь ко лбу и стала вспоминать вчерашний день. После того, как сестрица выбежала из палаты, а я подняла шум своим криком, тетя Эмили вместе с пожилым врачом вбежали внутрь.

Как только я увидела женщину, то швырнула в нее подушку. А та, в свою очередь, впервые в жизни осыпала меня оскорблениями. Во всем виноваты именно вы, так к чему это представление?

Кто хотел, чтобы все так вышло?

Кто.

— Прости, Лайла. Мне жаль. Я сделала это ради вас двоих. Но сейчас, глядя на произошедшее… Я поняла, что ошиблась.

— …хватит.

— Ты ненавидишь меня за то, что я вмешалась против твоей воли? Но все же… почему ты так себя ведешь? Почему ты не пытаешься понять, каково было Юрии? – спросила тетя Эмили, подобрав с пола подушку.

— Я просила поучать меня? Убирайтесь. Сейчас же вон отсюда!

Я виновата? Возможно. Но сейчас мне не хотелось извиняться перед сестрой.

Мы сидели раздельно даже за обеденном столом на завтраке. Я заняла место напротив старшей горничной, которая сегодня решила изменить свой рацион, и та поинтересовалась, почему я не завтракаю с ней рядом как обычно. Чтобы не упасть в ее глазах, я принялась рассказывать женщине всякие дурацкие и забавные истории, подслушанные у кого-то раньше.

Александр сказал, что граф все еще одержим Юрией, и он планирует часто наведываться в герцогство в будущем, так что мне нужно было как можно скорее подойти к старшей горничной с просьбой о рекомендательном письме.

— …Лайла, что происходит? – украдкой шепнула она мне, прежде чем я сумела раскрыть рот.

— Да? Вы про что?

— Почему вы с Юрией повздорили? Вы же так хорошо ладили.

Среди прислуги слухи распространялись очень быстро. Если у кого-то возлюбленный на стороне — об этом всем станет известно уже ночью. До моих ушей и до этого доходило всякое: как, например, кто-то кого-то бросил, а потом сошелся с другом своего бывшего воздыхателя. Я всегда отшучивалась, считая подобные сплетни чем-то занятным, но быть темой обсуждения оказалось не так уж весело. Поводив ложкой по супу, я поняла, что потеряла аппетит.

— Да… ничего такого в этом нет. Просто порой сестры обижаются друг на другу из-за всяких пустяков, а потом опять мирятся.

— Это точно. Но все равно странно. Не думала, что вы когда-нибудь поругаетесь.

Я не знала, как на такое ответить, поэтому выдавила из себя улыбку.

— Я слышала, что ты вчера упала с лестницы. Все в порядке? – спросила женщина.

— Да, конечно! Это никак мне не помешает мне работать.

— Угу, я рада, что ты выглядишь такой бодрой.

Мое самочувствие заметно улучшилось. После принятия лекарства и хорошего отдыха температура спала. Ноги все еще пульсировали, но не до такой степени, чтобы я не могла спокойно ими передвигать.

— Госпожа старшая горничная, если у вас есть свободная минутка, не могли бы вы уделить ее мне? Мне нужно вам кое-что сказать.

— Правда? Отлично. Мне тоже нужно было с тобой обсудить одну тему. Сейчас неподходящее время, зайди ко мне в кабинет после обеденного перерыва.

— Хорошо.

Очевидно, о чем я хотела с ней поговорить. Настало время попросить старшую горничную написать нам рекомендательное письмо, чтобы мы наконец-то смогли уехать. Все-таки времени совсем не оставалось. Как же она ответит? Я встала с места с хорошим предчувствием.

Я уже сбилась со счету, сколько людей спрашивало меня о нашей с Юрией ссоре, пока я ела, шла по делам или просто подметала полы. Почему вам всем так любопытно, что случилось между нами? Меня так раздражало поведение окружающих, что хотелось просто наорать на всех чрезмерно любознательных. Под руку попала даже Эми, что-то упомянувшая о том, что нам с сестренкой стоит помириться.

К тому же, что это вдруг нашло на Лемон, с которой мы постоянно грыземся, что даже она подошла ко мне и утешающе предложила конфетки!

Любой бы увидевший меня в окружении людей подумал, что я не поругалась с сестрой, а лишилась чего-то ценного. К примеру… ну да, руки там или ноги. А может и второй половинки.

Я поднялась к комнате Изли, чтобы убраться там. На дверной ручке не висела табличка, обозначающая, что покои свободны.

Это значило, что Изли сейчас там.

Ты еще не спустился на ужин? Или решил пропустить в этот раз? Я несколько раз постучала в дверь.

— …ди… - изнутри послушалось тихое бормотание.

— Простите? Господин, что вы сказали? Хотите, чтобы я пришла потом?

— Заходи…

Я надеялась, что меня прогонят, чтобы я могла провести уборку чуть позже, если это представлялось возможным. К сожалению, парень был другого мнения.

Зайдя внутрь, первым делом в глаза бросился лежащий на кровати Изли, зарывшийся лицом в подушки. Он все еще носил пижаму, а на его голове царил беспорядок.

Впервые парень предстал передо мной в таком неряшливом виде. Возможно, мне так казалось из-за того, что он был рыцарем и всегда приводил себя в порядок еще с восходом солнца.

— Привет…

— Да, здравствуйте, молодой господин.

Дворянин выглядел неважно. Что-то в нем — то ли подавленный голос, то ли тоскливый вид — выдавало его подавленное состояние. Вчера он вроде ходил взволнованный праздником, так что же приключилось? Это… это ведь не опасно? Вдруг он из-за своего плохого настроения решит лишить меня головы…

— Кажется, я помешала вашему сну… Стоит ли мне тогда уйти..?

Просто дай мне спокойно улизнуть отсюда.

— Нет! – вскрикнул Изли, словно испугавшись моих слов, и подпрыгнул на месте.

Он потер глаза руками и потряс головой из стороны в стороны, чтобы прийти в себя. После он потянулся, спросил, который был час, а я, ответив, что уже пробило девять часов, принялась убирать разбросанные по полу вещи.

— Ты видела? – игриво хмыкнул он, прислонившись к изголовью кровати.

— Да? Что именно?

— Как отреагировала матушки, когда увидела мой подарок на празднике вчера. Я потратил, в лучшем случае, несколько дней на то, чтобы получить разрешение от святой на то, чтобы забрать священный меч, благословленный ею, но в итоге скучноватая была реакция, да? Просто «спасибо». Знал бы я, что все так выйдет, то с самого начала прикупил бы что-нибудь на рынке и все. Не пришлось бы так страдать…

Парень замолчал и перевел взгляд на вид из окна:

— Хотя, как говорится, страдают только идиоты.

Он снова посмотрел на меня.

— Ты говорила, что поранилась? Я тут услышал, что ты упала с лестницы, сильно простудилась, еще и носилась по особняку… Почему ты так часто получаешь всякие травмы? Тебе что, так не нравится быть здоровой? – меланхоличный тон в его голосе пропал, будто мне просто послышалось.

Хоть Изли произнес это шутливо, брови парня нахмурились. Все это выглядело так, словно его расстраивали мои вечные раны, словно он беспокоился обо мне.

Беспокоился? До воспоминаний о прошлой жизни я бы, может, и могла принять Изли за человека, способного заботиться о других, но теперь я уже ни в чем не была уверена.

В оригинале он представал перед читателями как всемогущий дворянин, который распоряжался своей властью ради преследования и заточения в тюрьму всяких плохишей. У него нет ни одной причины цепляться за какую-то там простолюдинку. Я же не моя сестра. Наверное, я просто не уловила сарказма. Уж лучше он будет подшучивать надо мной, чем беспокоиться.

— …Надеюсь, нравится.

— Тогда постарайся травмироваться поменьше, ладно?

— Да.

Парень неудовлетворительно приподнял одну бровь. Он встал и сел на край кровати, затем щелкнул пальцами и, вспомнив о чем-то, вдруг воскликнул:

— Точно. До меня тут слушок от прислуги дошел… говорят, ты с сестрой повздорила. Вот уж неожиданность. Вы были так близки и вели себя как лучшие подружки.

Изли рассмеялся. Как будто наша ссора — это что-то забавное. Сердце в груди странным образом бешено заколотилось. Я могла спокойно пропустить его слова мимо ушей, как всегда, но сейчас хотелось на него накричать.

«Господин, какое вам вообще до этого дело? Ругаюсь я с кем-то или нет, какого черта вас это волнует? Все равно в действительности господину наплевать на меня. Так что, прошу, просто оставьте меня в покое».

Почему все болтают о нас? Почему всем так хочется сунуть нос в чужие проблемы? Я больше не хочу ничего слышать о произошедшем. Пожалуйста, хватит напоминать. Что-то изнутри все-таки вырвалось наружу.

И только увидев свое отражение в глазах Изли, я поняла, что это были слезы. Подняв руку, я медленно стала их вытирать. Из глаз текла теплая, прозрачная жидкость.

Какой позор.

Не хочу показывать свои слабости другим. Особенно кому-то, кто может навредить мне или моей сестренке. Я тут же отвернулась в сторону и смахнула слезы рукавом платья.

— …я думаю, господину будет неудобно находиться в комнате во время уборки. Я вернусь позже.

Но не сумела я склониться в прощальном поклоне, как парень схватил меня за запястье.

— Ты плачешь…? Почему?

Я пыталась вырваться, но безжалостная хватка крепко удерживала меня.

Запястье жгло.

— …простите, господин… Прошу, можете меня отпустить?

— Почему ты плачешь? Что я сделал?

Он протянул вторую руку и обхватил мою щеку. Трепещущие красные глаза вглядывались в каждый сантиметр моего лица. Когда наши глаза встретились, меня чуть не вырвало: у него было выражение человека, готового умереть от беспокойства обо мне.

Почему ты так смотришь? В конце концов, ты не более чем эгоист, которому все равно на остальных. Никто не мог сказать этого точно, а вот я благодаря роману могла. Поэтому его притворная печаль меня удручала.

Я вновь попыталась стряхнуть его руку, но он все не отпускал. С каждой моей новой попыткой освободиться парень лишь сдавливал сильнее.

— Что с тобой? Я… это из-за меня? Или тебя опять кто-то ударил? Та служанка по имени Лемон? Мне ее отругать? – спрашивал он, вытирая мои слезы.

Я жаждала узнать. Что за черт его дернул? Зачем ты строишь из себя кого-то заботливого? Зачем прикидываешься добрым? Временами я совсем не могла его понять, как и он меня, в частности сегодня.

— Зачем вы это делаете…? Плачу я или нет, какое вам дело?

Что я только что сказал в лицо аристократу? Я свихнулась? И что теперь делать?  Руки чесались врезать по своему не закрывающемуся рту кулаком.

— …Простите. Я допустила ошибку.

Всему виной неприятные события, которые никак не прекратятся? Или это вина горящего от боли запястья? Из глаз вновь хлынули слезы.

Мне очень хотелось где-нибудь спрятаться. Хотелось просто куда-то убежать. Единственное, что меня утешало – пелена слез застилала лицо Изли, из-за чего я не могла толком его разглядеть.

— …у меня очень сильно болит запястье. Простите, не могли бы вы меня отпустить?

Парень поднял руку словно обожжённый. Он погладил покалывающий синяк на моем запястье и сказал, что сейчас же уйдет. Вежливо попрощавшись, он мгновенно вышел наружу.

Виноват он, а извиняться приходится мне.

Я покинула комнату с непрекращающимися слезами на глазах. Опустив голову, я постаралась спрятать их обеими руками. Пройдя мимо каких-то служанок, которые поздоровались со мной, я наконец-то нашла место для укрытия. Не хочу, чтобы кто-то видел, как я рыдаю.

Наша ссора с сестрой и так наделала шума. Будет неприятно, если я привлеку еще больше внимания.

Глубоко в саду, где-то в кустах, раздавались мои нескончаемые всхлипывания.