Дантес вернулся в клуб поздним вечером.

Внутри ещё оставалось несколько человек, поглощённых азартными играми. Они изо всех сил старались отсрочить неизбежное возвращение домой, где пришлось бы объяснять проигрыши жёнам или мужьям. Двое мужчин, едва державшихся на ногах от выпитого, упорно продолжали наливать себе стакан за стаканом. Большинство девочек Веры уже разошлись, успев найти последних клиентов на этот вечер.

Дантес скользнул по залу взглядом, машинально фиксируя происходящее. Всё это он аккуратно убрал в особую нишу сознания — ту, что хранила пульс улиц, шорох переулков и жизнь города. Сейчас его внимание принадлежало другой — стоящей на сцене.

Севрин пела на, как он полагал, эльфийском языке. На ней было тёмно-фиолетовое платье, расшитое стеклянными бусинами, сверкавшими при каждом её движении.

Изумрудное ожерелье и другие украшения окружали её мягким сиянием, словно она была усыпана звёздами. Её голос — глубокий, с лёгкой хрипотцой — звучал тепло и одновременно знойно. Друид не мог определить, была ли песня соблазнительной или грустной, но она безусловно очаровала его.

Он протянул руку к барной стойке. Бармен — кобольд по имени Бер-Бан[1], который нередко подменял Зилли, — молча подал ему бокал пива. Дантес сделал глоток и медленно позволил вкусу разлиться по нёбу, не отрывая взгляда от сцены.

[1] Сокращением от фразы «Beer Bandit» («Пивной Бандит»), что предполагает, что персонаж крадёт пиво или искусно его наливает.

Севрин заметила его с того самого момента, как он вошёл. С тех пор она не сводила с него взгляда, словно каждая нота звучала только для него. В её движениях было что-то смутно знакомое — ощущение, которое он не мог ни вспомнить, ни обьяснить. Но именно эта неясная, зыбкая память странным образом его успокаивала.

Завершив песню, Севрин подмигнула Дантесу и скрылась за кулисами. Он допил вино и уже собирался последовать за ней, как вдруг замер: один из пьяниц у барной стойки — орк — показался ему знакомым.

Якопо тоже насторожился. Он втянул носом воздух, принюхиваясь к орку, разделяя с Друидом это смутное ощущение.

Тот подошёл и дружески хлопнул орка по широкой спине.

— Деккер? Это ты?

Мужчина издал глухой стон, но не пошевелился. Рядом с ним стояла не бутылка дешёвого, коричневого пойла, а изысканное сухое красное вино. Это определённо был Деккер.

Дантес повернулся к Бер-Бану.

— Как давно он здесь?

— Час, может, чуть больше. Искал Веру или Зилли. Я сказал, что их нет. Хотя даже если бы были — всё равно бы соврал. Он пришёл в клуб уже пьяным.

Друид кивнул и хлопнул орка по спине чуть сильнее.

На этот раз Деккер медленно приподнялся, огляделся и моргнул помутнённым взглядом:

— Эд? Это ты?

— Теперь я Дантес, но да, это я. Как ты?

Орк грубо потёр лицо ладонью, словно пытаясь соскоблить с себя хоть немного пьянства.

— Плохо. Меня уволили. Сказали, что я им нравлюсь… но нельзя, чтобы житель Мидтауна работал в Аптауне, пока там орудует убийца. Особенно если этот житель — орк, — он хмыкнул. — Как будто орков в Аптауне раньше не было. Проклятые смазливые эльфийские… пидоры.

Дантес кивнул с сочувствием. Он знал: на фоне убийств, ужесточённых мер и растущего страха Деккер — далеко не первый, кто потерял работу, и явно не последний.

— Если тебе нужна работа, я всегда найду для тебя место.

— Мне не нужна новая работа. Я хочу вернуть ту, которую потерял.

Друид снова кивнул. Вера говорила, что Деккеру действительно нравилось быть специалистом по винам в Аптауне. Потеря этой должности стала для него настоящим ударом.

Дантес вновь повернулся к бармену.

— Бер-Бан, всё, что он сегодня закажет, — за мой счёт. Если отключится, пусть вышибала отнесёт его в свободную комнату. И передай Вере с Зилли, что он здесь.

— Пей, сколько влезет, пока не станет легче. Я угощаю, — добавил он, напоследок хлопнув Деккера по спине.

Тот слабо улыбнулся. Несмотря на опьянение, он изящно поднял бокал в знак благодарности и проводил Дантеса взглядом, пока тот направлялся за кулисы, к Севрин.

…

Утром Друид сел завтракать, как обычно, в привычное для себя время. Севрин осталась спать в его постели. Деккера в баре уже не было — значит, его всё-таки отнесли отдохнуть в комнату. Это вызвало у Дантеса лёгкое облегчение.

Он принялся за еду. По его просьбе блюда щедро сдобрили соусами и специями, чтобы компенсировать пресность вчерашнего позднего ужина. Якопо слинял почти сразу после пробуждения — пытался увильнуть от утренних уроков Веры, и у Дантеса не хватило сил убедить его вытерпеть их.

— Как тебе удалось поддаться чарам такой талантливой певицы? — спросила Вера.

Дантес обмакнул сосиску в соус из мёда и острого перца и откусил кусочек.

— Ну, иногда приходится доверять нутру.

— Нутру[2], говоришь? — улыбнулась она, но не стала развивать тему.

[2] «Go with your gut» — английский фразеологизм, где «gut» означает «интуиция» (дословно — «кишечник»). Дантес использует его в переносном смысле: «доверять внутреннему чутью».

«Your gut, eh?» — Вера обыгрывает двойное значение:

Переносное: «Твоей интуиции»? Буквальное: «Кишечнику/желудку?» (намёк на то, что Дантес ест сосиску, подчиняясь аппетиту, а не разуму).

Вера как бы спрашивает: «Ты слушаешь свой желудок или интуицию?», подчёркивая, что его выбор мог быть продиктован сиюминутным желанием (еда, увлечение певицей), а не глубоким чутьём.

— Как там Деккер?

— Всё ещё спит. Сэра время от времени наведывается к нему.

Друид кивнул, откусив ещё кусочек.

— Есть новости? Что-нибудь важное? Что слышно об Алисии?

— Ничего нового. Прибыль стабильная, девочки довольны, ни одной глупости прошлым вечером. С Алисией всё будет в порядке. Не переживай — я сразу сообщу, как только она вернётся.

Он снова кивнул.

— Трудно не волноваться. Сейчас все только и говорят об этой болезни. Хорошо, что с ней всё в порядке. Спасибо, тётя.

Вера поднялась и направилась проверять девочек — следила, чтобы те выглядели опрятно и были готовы к работе. Чтобы оставаться привлекательной — или хотя бы производить нужное впечатление на правильных клиентов, — девушке лёгкого поведения приходилось прикладывать куда больше усилий, чем многим казалось.

— Джейк? — окликнул Дантес.

Тот оторвался от тарелки. Щёки у него раскраснелись: он ел ту же острую пищу, но, судя по выражению лица, удовольствия это ему не приносило.

Джейк сделал большой глоток воды.

— Прошлой ночью новых убийств не было, но Аптаун словно в осаде — из-за этих преступлений и запечатывания Академии. Мы успели обезопасить Дарио, запаслись зачарованными вещами и заняли выгодные позиции. Заведения, которые нам платят, благодарны за ночную охрану. Клэй с Хэмой сделали всё, что могли для Феликса и Уэйна, но они всё ещё без сознания. Дарио думает, дело не в ранах, а в том, сколько магической энергии они истратили. Хотя всё это уже за пределами моего понимания.

Он залпом выпил всю воду, оставшуюся в стакане.

— Мы уже захватили большую часть территории Привратников с помощью наших людей и теперь пытаемся подчинить несколько мелких банд за воротами. Всё идёт неплохо, но, как мне кажется, этим должен заниматься кто-то из местных, а не инородные вроде нас. Кобольдские банды относятся к нам с недоверием — многие из них бесклановые и довольно дикие. Я знаю, ты хочешь найти среди них союзника, с кем можно было бы наладить тесное сотрудничество, но, похоже, без трудностей не обойдётся.

— Прошло всего несколько дней. У нас ещё есть время поискать. Мне важно мнение человека, выросшего на окраине Рендхолда, — оно точно пригодится.

Товарищ кивнул, хотя в его взгляде сквозили сомнения.

— Кстати, об окраинах: похоже, болезнь из глубинки начала просачиваться в лагеря на границах Рендхолда. Не исключено, что вскоре она проникнет и внутрь города.

— Храм что-нибудь предпринимает?

Джейк покачал головой.

— Люди с тех окраин едва успевают добраться до города до наступления темноты. Храм узнаёт о случившемся только спустя недели.

— Тогда пусть Клэй и Хэма перебираются поближе к нам. Я знаю, их лавка на окраине, но не хочу, чтобы они заразились.

— А если они откажутся?

— Тогда я поговорю с ними сам. Пусть начнут выращивать травы, которые, по их мнению, способны помочь от болезни. Если понадобится — освободим место в садах или разобьём новые.

Друг кивнул, задумчиво потирая подбородок.

— Хорошо. Это всё, что у меня есть на сегодня. Да и наша карточная игра без правил подождёт, пока Феликс не придёт в себя.

— Точно, — согласился Дантес. — Можешь остаться позавтракать, если хочешь. Компания мне не помешает.

Джейк скривился, взглянув на острую пищу.

— Нет, пожалуй, лучше начну день пораньше.

Он встал, отнёс тарелку к стойке и вышел.

Друид продолжил завтрак, мысленно переключаясь на паразитов, расставленных по городу. Ничего необычного не происходило, но в воздухе чувствовалось напряжение. Люди шептались — об Академии, болезни, убийствах в Аптауне. Они смотрели друг на друга с тревогой и подозрением. Дантес был доволен, что заранее закупил оружие — теперь оно уходило с хорошей наценкой.

Якопо внезапно переключил сознание Дантеса, чтобы тот увидел происходящее.

— Что случилось?

Ответа не последовало. Глазами спутника он увидел, как перед ним стоят четыре крысы, окружив его. Дантес мысленно потянулся к ним — и тут же отпрянул. Друид почувствовал гниль, тьму, разложение, будто он сунул руку внутрь гниющего трупа.

— Беги оттуда! — мысленно крикнул он.