С минуту они молча стояли, оценивая друг друга. Дантес, весь в крови, пристально смотрел на безупречно одетого Годфри. Тот был облачён в тёмный жилет с золотыми пуговицами, идеально сочетавшимися с его золотистым лицом.

Годфри начал копаться в карманах пиджака, но Дантес не стал ждать. Он резко выхватил пистоль и выстрелил, ровно в тот миг, когда Годфри подбросил горсть монет в воздух.

Пуля рассекла воздух впустую — Годфри исчез, появившись в другом конце комнаты.

Дантес поднял Деревянную руку и, направив через ладонь одну из волшебных палочек, сосредоточил свою Волю. Из палочки вырвалась молния, но Годфри снова исчез прежде, чем разряд достиг цели. Теперь он стоял у противоположного угла комнаты.

Дантес не спешил стрелять снова, понимая, что не стоит тратить ресурсы впустую, пока не разберётся, что замышляет Годфри. Медленно пятясь к разбитому окну, он бросил взгляд вниз и заметил, что Годфри перемещается туда, куда упала одна из брошенных им монет.

Годфри тем временем небрежно разгладил пиджак, собрал с жилета ворсинки и стряхнул их на пол.

— Ты закончил?

Дантес начал собирать всех паразитов, которые находились поблизости, хотя ему это давалось с трудом. В Храме не было антипаразитного барьера, но идеальная чистота лишала паразитов причин задерживаться в этом месте.

— Пока что, — ответил Дантес, заряжая пистоль.

Годфри сделал несколько шагов к телу Данглара и, подняв руку, произнёс.

— Ай-яй-яй. Я же предупреждал его, что его подношения больше не годятся.

— Мои соболезнования, — отозвался Дантес, загоняя пулю в ствол.

Годфри пожал плечами, отошёл и лениво прислонился к высокому столбику у изголовья кровати.

— Всё в порядке. Я не люблю терять больше людей, чем необходимо, но его безумие сделало Данглара практически бесполезным. Ускорить его путь в карманы моего покровителя — благо для дела.

— Бог Алчности.

Годфри улыбнулся.

— Да, один из них. Ты ведь тоже не единственный, кого благословили сразу несколько богов.

Эти слова заставили Дантеса задуматься. Он никогда не обсуждал это со священником, но знал, что в том, как он стал друидом, было что-то странное. Во снах бог Воров наблюдал за ним с той же пристальной внимательностью, что и Матерь природы. Дантес подозревал, что именно их влияние позволяло ему сохранять одежду и имущество при превращении. Не говоря уже о небольшой аудитории других богов, которую они словно собрали вокруг него.

Однако Дантес был слишком поглощён своей местью, чтобы задумываться о значении всего этого.

— Знаешь ли ты, насколько ты уникален? — Продолжил Годфри. — Я имею в виду, что само по себе внимание богов — не такая уж редкость. Многие люди видят сны о богах: ведь боги могут быть во вмогих местах одновременно. Они любят развлекаться даже с самыми незначительными личностями. Но те, кто действительно благословлён, — они особенные. А те, кого благословили сразу несколько богов? Таких настолько мало, что их можно пересчитать по пальцам рук. А может, и ног.

Дантес перевёл взгляд с новой волшебной палочки в своей ладони на Затмевателя.

— Я думал, проповеди проходят только внизу.

Годфри усмехнулся.

— Хорошо. Как ты смотришь на то, чтобы стать одним из единственных смертных, благословлённых тремя богами?

Дантес и Якопо ментально обсудили расположение каждой из монет, договорившись что каждый сосредоточится на своей половине. Однако, даже собрав всю свою Волю, Дантес почувствовал, как она слегка дрогнула.

— Ты способный человек. Это было очевидно с самого начала. Ты выбрался из Ямы, очистил её от всех врагов, обустроил своё оружие и экипировку, убил Гаспара, а теперь и Данглара, методично разрушая жизнь Мондего. Это заставляет меня пожалеть, что я даровал своё божье благословение им, а не тебе.

— Тогда почему ты это сделал?

Ему казалось, что он произносит реплику по заранее написанному сценарию, словно весь разговор был искусно подстроен, чтобы привести к этому вопросу.

— Потому что я недооценил тебя и переоценил их. Я думал, что вы все просто уличные крысы — паразиты, которых можно использовать для своих целей. Ты был одной из многих игр, в которые я играл в этом городе. Возможно, если бы я уделил больше внимания… неважно. Я ошибался. Позволь мне загладить свою вину. Ты уже знаешь, как боги даруют благословения. Я могу дать тебе то, чего ты хочешь. Я могу принести тебе головы Мондего и Мерседес на золотом блюдце. Всё равно лишь один из них хоть как-то ценен. Ты можешь взять их власть и расширить её ещё дальше. Удача будет на твоей стороне, судьба станет подыгрывать тебе, а если будешь достаточно умён — возможно, получишь и другие привилегии.

— При условии, что мои подношения будут регулярными, а их ценность будет расти с каждым разом, — добавил Дантес.

Годфри улыбнулся чуть шире.

— Да, это лакомый кусочек. И, в отличие от твоих бывших друзей, всё, что я прошу за первое подношение, — всего лишь один медяк. Разве это много? В следующий раз — два, затем три. Учитывая, сколько золота ты накопил, это будет практически ничто. Представь: ты станешь старым и седым, откормленным изысканными блюдами, одетым в тончайшие шелка. Скорее всего, ты умрёшь, зажатый между двумя молодыми и красивыми шлюхами, задолго до того, как иссякнет твоя благосклонность. Бог Алчности и бог Воров — близкие братья. Я уверен, они охотно поделятся своим благословением. А Матерь природы? С правильной поддержкой этот город мог бы утопать в зелени, не так ли?

Дантес слушал внимательно, вникая в ритм слов Годфри. Жизнь никогда не была лёгкой. За всё, что он имел, приходилось бороться. Дантес знал, что сам виноват в том, что ничего не доставалось ему просто так. Его руки медленно опустились по бокам, словно утратили прежне напряжение.

Улыбка Годфри стала ещё шире, и он сделал пару шагов вперёд.

— Мы можем заключить сделку прямо сейчас. Первое, что я сделаю, — отзову охранников, которые уже поднимаются по ступенькам.

Дантес шагнул к нему.

— Не будь идиотом, — мысленно предостерёг Якопо, но с удивлением заметил, что их ментальная связь ослабла. Он больше не мог проникнуть в мысли Дантеса, как обычно. Нить между ними стала странно вязкой, словно запутанной и наполненной посторонним влиянием.

Дантес, продолжая идти к Годфри, протянул ему руку.

— Нет! — ментально вскрикнул Якопо, отчаянно вонзая зубы в плечо Дантеса.

Но рука Дантеса всё же потянулась к Годфри. Глаза Годфри вспыхнули золотистым светом, а его волосы слегка поднялись над лицом, словно их ласкал лёгкий ветерок.

Внезапно Дантес схватил Годфри за рукав и рывком притянул к себе, уперев кончик волшебной палочки, выступавший из Деревянной руки, ему в живот.

— Попробуй увернуться.

Он высвободил Волю, и раскалённое добела пламя вырвалось из волшебной палочки. Огонь мгновенно охватил Годфри, отбросив его назад с глухим ударом о стену. Дантес продолжал держать руку направленной на него, пока палочка истощала свой последний заряд.

Якопо, только в последний момент сообразивший, что задумал Дантес, сосредоточился на монетах, пытаясь определить, успел ли Годфри телепортироваться. Однако не было никаких признаков того, что он сдвинулся с места.

Когда волшебная палочка израсходовала свою энергию, Дантес разжал руку, и она выпала на пол. Он прищурился, внимательно вглядываясь в полыхающее пламя в конце комнаты.

— Что ж, — раздался голос из-за огня. — Не могу сказать, что я не разочарован твоим выбором.

Силуэт появился из пламени. Годфри вышел вперёд, его обнаженная золотистая кожа отражала огонь, освещая комнату.

— Ты только усложнишь себе жизнь. В конце концов, ты всё равно будешь выполнять мои приказы, хочешь ты этого или нет.

Дантес внимательно смотрел на него. На первый взгляд, Годфри казался невредимым, но обострённые чувства уловили мелкие детали: лёгкую дрожь в голосе, едва заметный дискомфорт в движениях. Несмотря на внешний вид, пламя всё же причинило ему боль.

Тяжёлые шаги эхом разнеслись по коридору, приближаясь к двери комнаты.

— О, это охранники. Как ты, наверное, понял, я больше не стану помогать тебе с ними.

Дантес пожал плечами.

— Мне казалось, я достаточно ясно дал понять, что не нуждаюсь в твоей помощи. Или ты настолько глуп, что не смог этого понять?

Улыбка Годфри на мгновение померкла. Этот краткий проблеск слабости вызвал у Дантеса едва заметную усмешку.

Не теряя времени, Дантес бросился к тому самому окну, через которое недавно пытался сбежать Данглар, и прыгнул. Он закрыл лицо руками и поджал под себя ноги, чтобы защитить себя и Якопо. В полёте они превратились в тараканов и приземлились на спины двух из двадцати голубей, которых Дантес вызвал летать под окном. Используя птиц, они устремились в сторону сада.

Ещё один враг был убит, но на его место пришёл новый.

— Я очень надеялся, что это его убьёт, — мысленно сказал Дантес.

— А я надеялся, что у меня будет больше времени полакомиться Дангларом. Тела, наполненные такой богатой пищей… Мало что может сравниться с этим вкусом.

— Полагаю, сегодня нам обоим придётся жить с некоторым сожалением.

— Видимо, так.