— Кто вы? — Грис резко поднялся со скрипучего стула, на который сел пару секунд назад, и потянулся к короткому мечу на поясе.

— Ну же, право, — вошедший в комнату толстяк в темно-фиолетовом костюме Академии дружелюбно улыбнулся, расстегнул плотный пиджак, под которым находилась кипенно-белая сорочка и тяжело вздохнул, — неужели не признал своего любимого наставника?

— Преподаватель Кармел? — Грис отпустил рукоять меча, но садиться обратно не собирался, придирчиво разглядывая темное одеяние своего давнего знакомого.

— Ректор, теперь ректор, — Кармел поправил своего бывшего ученика, вытащив из внутреннего кармана небольшой белоснежный диск с эмблемой Академии. — Но сегодня я здесь в роли гонца, чтобы передать тебе отчет о пропаже двух учеников и временного преподавателя Вальды, с которым ты отправишься к старейшине деревни для получения нового задания.

— Что вы удумали на этот раз, Кармел? — Грис, казалось, был готов начать плеваться ядом, на который не способны даже самые жуткие твари [Рудника].

— Как всегда, ничего плохого, — улыбнулся толстяк.

— Ничего плохого для вас, — поправил его Грис.

— И для тебя тоже, — с прежней доброжелательностью ответил на выпад бывшего ученика Кармел. — Просто подумай, какими могли быть последствия, если бы я не вмешался.

— Если бы ты не вмешался, ничего этого и не было бы.

— Глупо спорить о выборе, который ты сделал сам, — голос ректора стал неожиданно холодным и твердым.

— Как скажешь, — Грис подошел к Кармелу и резким движением выхватил протянутые ему листы, исписанные аккуратным почерком. — Ладно! — недовольно выплюнул Грис, полностью прочитав отчет, и вышел из помещения громко хлопнув тяжелой дверью, отчего та отчетливо хрустнула, отскочила назад, приоткрылась, давая услышать возмущенные реплики людей, столкнувшихся с Грисом на узкой лестнице.

— А теперь, пришла пора разобраться с вами, — ректор Кармел пристально посмотрел на меня, словно знал о существовании Вальды.

Хотя, почему «словно»? Он точно упомянул Вальду как временного преподавателя Академии. Но откуда ректор Кармел мог знать о ее существовании, если я встретил этот разумный мох только в глубинах [Рудника]? Черт, и ведь в этой крохотной квартирке, состоящей из кухни-прихожей и двух небольших спаленок попросту некуда деться. Единственное окно наружу перегорожено широким массивным столом.

Путающийся поток мыслей прервали двое вошедших санитаров, облаченных в характерную для медицинского корпуса одежду, отличавшуюся от обычного серого военного облачения лишь наличием на груди двух небольших лент красного и синего цветов. Вошедшие мужчины втащили в комнату небольшой ящик и небрежно кинули его на пол.

— Второй сотник Карнер распорядился доставить сюда тело и вот это, — холодно отчитался вошедший первым санитар, скинув с себя на пол легкий тканевый рюкзак такого же серого цвета, как и его форма, — подтвердите выполнение, господин Кармел.

— Подтверждаю, спасибо за помощь, — благодарным голосом ответил ректор, подойдя к оставленной посылке и сорвав крышку.

Санитары покинули помещение в один миг, словно их тут никогда и не было. Они не застали распространившуюся по комнате вонь горелой плоти. Я же, подавив приступ поднявшейся тошноты, сделал нерешительный шаг к ней и заглянул за ровную деревянную стенку, в торце которой виднелись неглубокие отверстия для крепления крышки.

Догадка оказалась верна. В крохотном деревянном ящике, сбитом из хорошо обработанных желтоватых досок и выложенном изнутри плотной белоснежной тканью, складывающейся в толстые неподатливые волны на местах изгибов, лежал человек или, вернее будет сказать, то, что некогда было человеком.

Обугленный череп тянулся вперед, смотря в стенку перед собой пустыми опаленными глазницами, словно все еще ждал помощи, которая так и не пришла. На теле тут и там среди почерневшей кожи угадывались глубокие широкие разрезы, каждый из которых мог стать последним. Под последним правым ребром виднелась белоснежная ткань, на которой лежал корпус. Чудовищных размеров дыра была прогрызена сотнями мелких челюстей, оставивших за собой рваные полоски кожи, обуглившиеся и заострившиеся под напором пламени, но вместе с тем не превратившиеся в пыль и не рассыпавшиеся после переноски. Ноги были поджаты к туловищу. Их постигла та же участь. Всюду торчали острые клочки кожи, на оголившихся костях виднелись тончайшие углубления от лезвийно-острых клыков.

Левая рука обхватывала конечности, прижимая раздробленное колено тремя уцелевшими пальцами. От правой же осталась лишь половина плеча, из которого торчали острые обломки желтой кости.

— Зачем это здесь? — я хотел продолжить вопрос, но пристальный взгляд ректора заставил мой голос пропасть.

— Знаешь, эта девушка была хорошим человеком, совсем скоро ей предстояло пройти тест на повышение до капитана патруля. — Кармел отвернулся к окну и начал медленно рассказывать. — Но получилось иначе. Если бы кто-нибудь решился спуститься на восемнадцатый уровень и спасти ее, она могла бы выжить. Проблема в том, что большинству здесь плевать на чужие беды, и даже отправить кого-нибудь принести ее тело было сложной задачей. Желающих помочь пропавшему патрульному оказалось ровно ноль, хотя она старалась помогать каждому, была на особом счету у своего начальства. Я потерял четыре дня на поверхности, пока не нашел того, кого можно было отправить туда, пусть и в виде наказания.

— Ректор Кармел, — попытался спросить я, но молчавшая до этого ведьма подала голос.

— Аске, как думаешь, тот факт, что ты выжил и вернул себе способности, стоит одного бесполезного навыка? — вопрос Вальды хоть и был долгим, пронесся в моей голове почти мгновенно.

— Что ты задумала? — насторожился я.

— Сначала ответь, — потребовала ведьма.

— Думаю, это было бы справедливо, — мое желание препираться было мгновенно задавлено рассказанной Кармелом историей.

— Ну, тогда спасибо.

— Кармел, да? — Вальда взяла управление над телом стоявшей безучастно Рёсы. — Прекращай рассказы, все и так поняли к чему ты клонишь.

— Здравствуй, Вальда, — ректора ни на мгновение не удивило обращение ведьмы, — рад, что ты приняла приглашение. Да, этот подарок для тебя.

Ректор достал из кармана фиолетового пиджака неровный округлый камушек, почти прозрачный с мягким красноватым оттенком, который медленно пульсировал, отчего был похож на сердце.

— Та-ак, — неуверенно протянул Кармел, кладя камень на грудь обгоревшего тела. — Положить, и влить ману, вроде бы все. — А теперь, Аске, — ректор вновь обратился ко мне, — то, что ты сейчас увидишь, является тайной, в которую ты невольно был вовлечен. В обмен на компенсацию, ты не имеешь права ни с кем кроме здесь присутствующих обсуждать произошедшее. Надеюсь, мне не нужно уточнять меры пресечения подобного.

— Я вас понял, ректор Кармел, — выдавил я, хотя и не был уверен, что могу даже себе объяснить, что именно здесь творится.

— Вальда, твой выход.

В один короткий миг я почувствовал, как оборвалась моя связь с Рёсой. Не моя, Вальды. Но все же я настолько сильно привык к этому назойливому ощущению, связывающему два сознания, что давно считал тянущийся канал связи естественным и обязательным. Следом оборвалась еще одна связь. Странное чувство, будто ты целую неделю проходил в удобной обуви по холмам и проселочным дорогам, сросся с ней, научился воспринимать каждый камушек на пути, ощущать мягкую пожелтевшую траву через слой толстой подошвы, а теперь одним резким движением снял эту обувь и вспомнил, что она никогда не была частью твоих ног. Растерянность, осознание потери, но вместе с тем чувство легкости и свободы накатили на меня.

И этот миг кончился. Откуда-то со спины раздался недовольный треск, быстро переросший в боль. Из позвоночника словно вырвали огромный кусок, протащили через весь организм, раздвигая на пути все органы и кости, сминая и ломая их. Правую руку обожгло пламенем, которое мгновенно исчезло, оставив после себя лишь пустоту. Способности на мгновение дали сбой, перед темнеющим сознанием начали вспыхивать оповещения [системы]. Рот наполнился липким железистым вкусом, а место носа и глаз заняли (занялись) пылающие угли.

— Надеюсь, было не сильно больно? — заботливый голос ректора заставил меня отшатнуться.

Но его пухлые руки схватили меня, потащили куда-то вперед и вниз, а по лицу потекла прохладная жидкость, пахнущая десятком трав, от одних из которых тянуло прохладой, от других же несло горечью.

— Да не артачься и пей уже, — Кармел сжал мое лицо, заставляя открыть рот.

Холодная стеклянная грань коснулась губ и врезалась в зубы, зелье смыло привкус крови во рту, вернуло зрение.

— Вот так будет лучше, — ректор помог мне устоять на ногах, пока я приходил в себя и пытался понять, что изменилось.

Оглядев себя я заметил, что у меня больше нет правой руки. Все правое предплечье и даже локоть напрочь отсутствовали, и я даже видел, где они были сейчас — у того обгоревшего трупа!

— Агр... — прошипел я, почувствовав жжение в плече. — Что тут...

Продолжать вопрос было бессмысленно, я уже видел, что происходит, ощущал, как внутри моего организма перестраиваются органы и кости, как скопившаяся в теле энергия собирается в правой руке, начиная стремительно восстанавливать недостающую конечность.

Десяток мелких тонких лиан выстрелил из правого плеча, разросся, начал переплетаться, формируя сначала локоть, затем лучевую кость, кисть. Лианы разрастались, утолщались, обрастали мышцами и кожей, становясь неотличимыми от обычной человеческой руки.

Да, я забыл, что уже чувствовал нечто похоже. Увиденное не шокировало меня, я уже знал, что не являюсь человеком. Но все же по сознанию растеклась горечь куда более неприятная, чем та, которая мучила мой язык пару секунд назад. Мне просто нужно принять, что обычным человеком я не буду.

— У каждого есть свои секреты и проблемы, — ректор Кармел сочувствующе похлопал меня по плечу. — Не расстраивайся слишком сильно из-за того, кем ты являешься.

— Да что вы, — я посмотрел в глаза пухлого мужчины, невольно сделав паузу. — Знаете?

— Я много чего знаю, Аске.

Хруст в ящике отвлек мое внимание. Обуглившееся тело начало покрываться мхом, который особенно активно собирался вокруг пульсирующего полупрозрачного камня-сердца. Обгоревшая кожа трескалась, а из-под нее проступали тонкие нити мха, больше похожие на густую короткую шерсть. Из единственной целой руки, моей руки, вырвался артефакт, который подарила мне Вальда, врезался в камень-сердце, вдавил его в центр груди, испустив густой бледно-зеленый туман, от которого атмосфера вокруг наполнилась мраком, унынием, самой смертью.

Все мое тело придавило мощным всплеском зловещей энергии, знакомой, и оттого более пугающей. Я попытался вдохнуть, но легкие укололо ледяным воздухом. Трупное зловоние мощной некромантской магии перемешалось со смрадом обгоревшей плоти и повисло в заледеневшей комнате тяжелым неподвижным облаком.

Короткий хлопок вернул помещение в изначальное состояние. Прохладный влажный воздух пещеры показался мне благословением.

— Вот это было зрелище, — восхитился Кармел.

— Никогда бы больше такого не видел, — прокашлялся я, пытаясь избавиться от прилипшего запаха гари.

— Вальда! — Рёса обеспокоенно села возле ящика.

Девушка внутри быстро обрастала новой белоснежной кожей, ее веки были закрыты, а на голове стремительно росли золотого цвета волосы. Дыры в боку уже не было, под еще прозрачной кожей уже виднелись органы и оплетающие их сосуды. Обе руки и ноги сформировались еще не до конца, но это не помешало ведьме подняться, перешагнув стенку ящика. Рукой она подхватила ткань, на которой лежало тело, и накинула на себя.

— Н-н-х, — Вальда закашлялась.

— Ну, привет, — улыбнулась она, убрав мешающиеся волосы за ухо.

— Твоя одежда там, — Кармел кивнул на лежащий возле ящика рюкзак, — переодевайся, а мы пока прогуляемся. Пойдем, Аске.

Совру, если скажу, что мне хотелось сейчас выходить из комнаты. Невысокая, около ста семидесяти ростом, Вальда имела удивительно кукольное тело с крупной головой и шикарными формами. А ее лицо!

— Ты даже не представляешь, сколько дураков умерло, поведясь на ее навык соблазнения, — тихо шепнул Кармел, утаскивая меня наружу.