Несмотря на то, что в деревне не хватало воды, ополоснуться мне удалось. Вынужденное купание в озере не справилось с въевшейся в кожу грязью, да и мочалка с местным подобием мыла осилила далеко не сразу. Хотя, возможно, будь здесь такая же прекрасная банная комната, как в Академии, было бы легче. Здесь же зона для мытья представляла собой небольшую каменную пещерку, обставленную деревянной утварью. От обычных квартир деревни ее отличал лишь небольшой размер и широкий естественный канал.

Тогда как по всей деревушке на втором уровне [Рудника] квартиры имели от трех до пяти комнат, образованных в основном естественным путем, и только в одной из них пробивался небольшой слив, по которому отходы стекали в специально отведенную яму, здесь было две небольших пещерки, по центру которых тянулся канал для слива воды. Да и о наличии двух разных комнат можно было догадаться лишь по тому, где была расположена тонкая деревянная перегородка со скрипучей тяжело поворачивающейся дверью. Сама дверь не имела петель, а держалась на двух выступах — вверху и внизу — за счет чего ее можно было открыть в любую сторону. Вот только от постоянной сырости выступы разбухли и едва умещались в сделанных для них отверстиях.

Первая комната-прихожая была предназначена для переодевания, так что здесь на пяти квадратных метрах расположилась небольшая лавка, пара вешалок для одежды и небольшой столик, на котором медленно пульсировал [светящийся камень]. Тусклого света артефакта едва хватало, чтобы разглядеть, куда кладешь одежду. Во второй же комнате оказалось значительно светлее. Сразу пять камней освещали куда меньшую площадь, отведенную для мытья. Правда, теплее от них не становилось, так что здесь было комфортно ровно до того момента, пока я не начал обтирать тело грубой мочалкой, больше похожей на кусок твердеющей кожи.

Ополоснувшись из принесенного ведра, я невольно вздрогнул, холодная вода остудила и без того мерзнущее тело, заставив его дрожать. Достав полотенце из небольшого рюкзака, заботливо предоставленного ректором Кармелом, я спешно вытерся и принялся одеваться.

Новая экипировка оказалась теплой и великолепно сидела на мне. Как только ректор Кармел узнал, какую именно одежду стоит взять с собой, спускаясь на второй уровень? Нет, как он вообще узнал, что ее нужно взять? Да и зачем он спускался сюда? Ворох мыслей рассыпался по голове, тяжелыми острыми сучками домыслов, впиваясь в сознание и вызывая почти реальную физически боль.

Ощущение чистоты вместе с легким зудом от мочалки приятно обволокло кожу, подарило тот самый недостающий комфорт, о котором никогда не задумываешься, каждое мгновение борясь за свое выживание, но именно этот комфорт подчеркивает чувство отдыха и безопасности, позволяет расслабиться и не задумываться о предстоящих трудностях.

Правда, полноценно расслабиться мне не удавалось. В голове то и дело вспыхивали воспоминания о пережитых событиях, отдельные фразы Вальды и Рёсы, разговор с Кармелом превратился в кашу, наложился на отдельные кадры, всплывающие совершенно не к месту.

Странное ощущение тревоги и какой-то надуманности происходящего никак не покидало меня. В голове бесконечно зудела мысль, что до этого момента меня буквально за руку вели, ровно по тем ситуациям, в которых я мог выжить, выполняя при этом свою задачу. Выжить и дойти до Академии? Возможно, это было нужно, чтобы я рассказал стражам о начинающихся проблемах в канализации. Поступление в Академию? Хороший способ наказать Гоена и закрыть подземелье в подвале. Если так задумываться, я единственный, кого черви не стали есть, и, вполне вероятно, это лишь потому, что я не человек. Провал на пятый уровень? Да я в жизни не поверю, что встреча с Вальдой была случайностью, особенно, если учитывать, как ее встретил Кармел. Или ректор специально отправил ее туда для моего спасения? Не знаю!

Тяжелый звук долгого выдоха потерялся в длинной расщелине деревни. Я не знаю. Все происходящее было больше похоже на бредовые фантазии или не слишком хорошо продуманный фильм, но никак не на реальные события. Но какой у меня выбор?

Я попробовал сосредоточиться на своем новом облачении. Плотные мешковатые штаны темного, почти черного цвета лишь при попадании яркого света отливали фиолетовым цветом. Белоснежная сорочка с двумя пуговицами у горла свободно лежала на теле, не создавая никакого дискомфорта при движении, хотя на талии ее прижимал серо-фиолетовый жилет. Несмотря на то, что эта одежда сильно отличалась от тех кожаных доспехов, которые я выбирал перед спуском, у меня было подозрение, что защитой новый наряд обладал не меньшей. Надеюсь, проверять эту догадку мне не придется.

Когда все мои одноклассники и отвечающие за нас патрульные искупались, комнат-ванных в деревне оказалось штук десять, мы отправились ужинать. Как и в большинстве мест, где всем заправляли военные, в деревне на втором уровне [Рудника] имелась своя столовая и общая кухня. Готовить что-либо кроме напитков и закусок в квартирах было проблематично ввиду отсутствия нормальной канализации и нехватки свободного места. Кроме того, посуда и приборы у подавляющей части жителей попросту отсутствовали, так что готовить было не только негде, но и нечем.

Сама же столовая ничем не выделялась. Поскольку в стенах ущелья не нашлось достаточно просторной пещеры, чтобы вместить десятки жителей за раз, сама кухня столы и лавочки расположились на единственном плоском пяточке, почти над озером с водой, можно сказать, под открытым потолком пещеры.

Я недовольно пожевал пересушенное безвкусное мясо, к которому были поданы жареные грибы, правда, больше похожие на кисель: водянистые и склизкие. Но выбирать было не из чего, а организм внезапно вспомнил, что нормальной еды в нем не было уже слишком долгое время.

Отвратный ужин под общее неловкое молчание закончился, и мы разбрелись по квартирам. В первой, куда заходил ректор Кармел, поселились патрульные, еще в одну на три комнаты отправили девчонок, а мне и Гоену досталась небольшая каморка с двумя кроватями, кое-как втиснутыми практически возле входной двери.

Кровати были сбиты из толстых плохо обработанных досок и палок. Моя держалась на трех пеньках, у Гоена вместо одной из ножек был подложен плоский валун. Доски по периметру кроватей потемнели от времени и сырости, а изголовьями обоим служили изогнутые переплетенные ветви, на которых тут и там еще осталась тонкая шелушащаяся кора, рассыпающаяся прозрачными серыми пластинками от одного только взгляда на нее. Вместо матраса были навалены шкуры, под которыми легко угадывался каркас из легко гнущихся веток друг с другом в форме арки и накрытых не слишком толстым слоем соломы.

— А здесь неплохо, — констатировал Гоен, осмотрев нашу квартиру-спальню.

— Ну, как скажешь, — я с сомнением обвел глазами чудовищное творение особо творческого гения, обставлявшего комнату.

Помимо кроватей вдоль дальней стенки расположился высокий шкаф, вот только открыть его можно было лишь встав на кровать Гоена. За моей же стоял накрытый деревянным щитом валун, возле которого было проблемно сесть даже одному. Вот только садиться здесь было не на что. Для стула или табурета в комнате не нашлось места. Только под потолком над дверью и на неудобном столе разместились светящиеся артефакты, благодаря которым можно было разглядеть содержимое квартиры.

Но все эти детали не имели никакого значения. Усталость, больше эмоциональная чем физическая, свалила меня с ног. Стоило мне рухнуть на упругий жесткий матрас, подложив под голову опустевший рюкзак, как сознание погрузилось в сон глубокий и безмятежный. В памяти не отложилось никаких образов или картинок, только успокаивающая темнота(,) медленно несущая меня прочь от пережитых тревог и сомнений.

— Проснись, ну ты и соня! — голос Гоена и настойчивый толчки в плечо заставили мои глаза открыться. — Тебя даже колокол не разбудил. Говорят, мы уже сегодня снова начнем заниматься, нас будут учить, прям здесь.

— А-э-га, — промычал я, рисуя перед глазами небольшой кораблик, больше похожий на рыбацкую лодку по трюму которого медленно, но неминуемо в мою сторону шел стражник.

Звук его приближающихся шагов неожиданно стал явным и громким, отчего я заволновался и подпрыгнул с кровати. Настойчивый стук в дверь повторился, и сквозь сон до моего разума донесся требовательный голос капитана Гриса (или временного капитана, что там вчера говорил Кармел?).

— Детишки, подъем, завтрак пропустите, — проорал патрульный через тонкую входную дверь и ушел.

Гоен первым подошел к двери и, убедившись, что я тоже поднялся, вышел. Мне оставалось только последовать за ним в столовую. Завтрак, как и ужин, не порадовал ни разнообразием выбора, ни вкусом единственного предложенного блюда. Жидкая каша на воде из странных отдающих мучным привкусом хлопьев смогла лишь заполнить желудок, но даже насыщения я не испытал. Отвар из чуть горьковатых трав порадовал больше своим сладковатым послевкусием, он хотя бы был мне не противен.

— Итак, детишки, — Грис заставил всех нас посмотреть на него. — Пришло распоряжение с первого уровня заняться вашей подготовкой, поэтому теперь я буду вашим инструктором и наблюдателем.

— И как надолго? — обеспокоенно поинтересовалась Очама, ее глаза и волосы в миг стали темнее обычного.

— Пока не придет команда подниматься на первый уровень, — холодно ответил Грис. —Так что теперь Вермел займет место капитана патруля. Вопросы?

— Что делать-то? — без особого энтузиазма уточнил Гоен.

— Бегать, прыгать, думать, и вообще все, что я вам прикажу.

— А что с патрулированием? — перебил своего предшественника Вермел.

— Два обхода в день, здесь один фиг ничего серьезного не происходит, — наставник Грис беспечно махнул своей широкой ладонью.

Стоило нам закончить с завтраком, как Вермел и его коллеги отправились патрулировать окрестности, а наставник Грис повел нас за собой. Широкоплечий мужчина двигался быстро и легко пробирался через узкие проходы, ловко огибая возникающие на пути преграды, стремительно увеличивая скорость. Несколько раз он предупреждал нас, что впереди находятся гибкие ветки или острые обломки породы и панцирей, но никогда не оглядывался. Через четверть часа мы уже едва поспевали за бегущим вреди патрульным. Но только мы потеряли наставника Гриса из виду, как узкий извилистый коридор, наполненный препятствиями на каждом шагу, закончился и мы оказались в самой обычной безликой пещере, коих в [Руднике] было несчетное количество. Здесь легко разместились бы полтора десятка человек, а мы впятером могли без труда оттачивать атаки мечом.

— Хорошо справились, — похвалил нас бывший капитан Грис. — А теперь ответьте на простой вопрос, где мы?

— В пещере? — с логичным ответом выступила вперед Очама.

По ее коротким волосам пробежались бордовые искры, выдающие смятение и недовольство.

— Ага, и стоишь ты на ногах, мисс очевидность, — наставник Грис демонстративно закатил глаза и задрал голову, с шумом выпустив воздух из легких. — Такой ответ в реальной ситуации может стоить тебе жизни. Даю вам пять минут осмотреться и подумать.

Первым к наставнику подошел Гоен, одноклассник что-то шепнул Грису и тот довольно кивнул. Как только Гоен смог понять, что хочет от нас этот качок, неизвестно как затесавшийся среди ловких патрульных? Осмотрев бывшего капитана Гриса с ног до головы, я еще раз удивился, как такой массивный воин способен столь легко двигаться по извилистой пещере, заполненной острыми обломками и кусками панцирей.

Стоп! Обломки и куски панцирей, извилистый путь, сделанный не монстрами, которые способны идти лишь напрямик, либо прогрызаясь вперед лишь немного отклоняясь от прямого маршрута. Вода тоже не могла оставить за собой острые обломки. Выходит, только люди могли создать такой непростой маршрут. Но зачем?

Двигаться по узкому тоннелю большой группой невозможно, а постоянные повороты прочь лишают мобильности. Для монстров это практически ловушка, в которой буквально пара человек способны сдерживать десятки тварей. Хотя, [пещерных львов] или [лагит] такой тоннель не задержит — твари хорошо ползают по стенам. [Черви]? Нет, они вообще способны пройти сквозь породу и миновать ловушку.

— Обезьяны? — шепотом спросил я, подойдя к Грису.

— Быстро ты, — удивился наставник.

Спустя пару минут девчонки вернулись с аналогичным ответом.

— Молодцы, хоть что-то усвоили, пока учились в Академии. А теперь немного теории, перед практикой.

Следующие несколько часов Грис водил нас по разным уголкам небольшой пещеры, указывая на отдельные следы и засечки, объяснял как и откуда могут появиться обитатели этого места. Неожиданно, на почти ровном засыпанном пылью полу оказалось куда больше следов, чем я подозревал.

Возле входа в пещеру пыли было чуть меньше. Сразу пять прямоугольных пятен говорили о том, что здесь когда-то лежали шкуры, на которых [пещерные обезьяны] спали и размножались. Чуть дальше округлое пожелтевшее пятно намекало на расположение костра. А ближе к центру неглубокие полоски на полу показывали путь, по которому твари тащили награбленное к своем складу. И хотя склад скорее угадывался, найти точное место входа оказалось достаточно легко. Сейчас он был завален и хорошо замаскирован, так что при беглом осмотре стены было бы невозможно определить его точное место, и лишь прочерченная на полу тропинка однозначно указывала положение прохода.

— С теорией покончено, — наставник Грис хитро улыбнулся поднимая свои руки, — практика будет позже, а теперь, возвращаемся.