Назойливое оповещение противно мерцало перед глазами, не давая ни на чем сконцентрироваться. Тонкая рамка переливалась красноватыми всполохами, текст из восьми черных букв, разделенных лишь одним пробелом, медленно вспыхивал белым светом, из-за чего их становилось невозможно прочитать на розовом фоне. Но суть я понимал прекрасно.

[Вы умерли]

Не было ни боли, ни треска ломающихся костей, ни чувства полета от того, что [страж львов] одним молниеносным движением снес мне голову. Ни один мускул в теле не успел отреагировать на движение монстра. Я даже не уверен, чем именно он убил меня. В один момент перед глазами появилась расплывчатая тень одной из его конечностей, и все закончилось.

— Признаться, не ожидала, что все закончится для нас именно так, — пугающе ровный безразличный голос Вальды заставил бы меня вздрогнуть, ощущай я свое тело. — У тебя есть три секунды, чтобы решиться.

— На что решиться? — задал вопрос я, как перед глазами появилась зеленоватая рамка с текстом.

— Видишь ли, я долго собирала навыки, осваивала их, комбинировала и изучала, то же [прорицание] совершенно бесполезно, да и [чувство движения] не дают реального преимущества в бою, особенно когда у тебя есть реальный боевой опыт. А добавление [представления] вообще делало комбинацию навыков бесполезной мурой. В бою увидеть на три секунды вперед, отказавшись от восприятия реальности — вообще плохая идея.

Я усмехнулся. Увидеть будущее на три секунды вперед? Да это же незаконный чит для какого-нибудь лучника или диверсанта. Отключиться от восприятия на эти три секунды? Рискованное условие, но в ряде случаев безопасное. Вот только... Я перевел взгляд на зеленое оповещение.

[Вы согласны передать контроль симбионту?

Да/нет.]

— Та девчонка тоже твоя марионетка?

— Долго ты догадывался.

— Подозрения закрались еще в деревне, когда старуха чуть не кинулась к тебе, но ее остановил стражник.

— Ее бабка, та еще лицемерная мразь, больше рыдала от того, что больше не на кого спихивать самую мерзкую и опасную работу.

— Ты тоже хороша, просто так убить девушку.

— А вот это тебя не касается.

— Еще как касается, — я улыбнулся своим безумным мыслям.

[Нет.]

— Ой дурак, — только и ответила Вальда на мое решение.

А что еще я мог ответить? Все время путешествия Вальда вела себя странно. Серьезно задуматься о причудах своей спутницы мне пришлось, когда мы проходили через туннель между этажами.

Для подавляющего числа монстров спуск вниз дается очень легко, тогда как человеку иногда приходится прорываться силой, а с дорогой наверх ситуация обратная. Люди могут беспрепятственно проходить с нижнего этажа на верхний, тогда как все возможные твари теряют сознание, погибают или попросту самим подземельем переносятся прочь от перехода наверх. Никому пока не удалось придумать объяснения лучше, чем божественный замысел, но даже при полном отсутствии понимания процесса, работал он безупречно, если речь шла об одиночных тварях.

Когда же меня накрыло в коридоре, я уже заподозрил, что могу переносить какого-то паразита, и ведь определение таких паразитов — одна из причин, почему между этажами столица поставила лагеря со стражами.

Позже я обратил внимание на потоки маны, тянущиеся от меня к девчонке. Дай ведьма мне простой артефакт, он не стал бы пересылать энергию от меня к ней. Ее умение видеть сражение и анализировать его тоже было далеко за пределами пятнадцатилетней девчонки. А если вспомнить реакцию обитателей деревушки, где я отлеживался после спасения от [лагиты], то можно легко подметить множество странностей во взглядах и реакциях местных жителей.

А ведь было так просто сложить все это воедино! Но понял все я только сейчас, когда у меня остался весьма скудный выбор. Даже если так, разве я могу пустить эту опасную тварь выше? Стоит паразиту спасти меня, как он полностью овладеет телом, и это ничем не будет отличаться от смерти.

А стоит мне умереть, как пущенный по глупости симбионт погибнет вместе с носителем. Очевидно, что та девчонка была лишь временным переносчиком, но она не обладала способностями, потому и не могла сама сражаться. Если же Вальда поднимется выше, с ее навыками будет легко превратить весь [рудник], а затем и столицу в собственную армию.

За моими вялыми размышлениями, три секунды закончились. Движение [пещерного льва] оказалось куда медленнее, чем в видении ведьмы, но результат оказался тем же. Жгучая боль копьем пронзила висок, а перед глазами вспыхнуло кроваво-красное окно.

Нить, совершенно не такая, как та, что связывала меня с временным носителем Вальды, дернула мое сознание куда-то далеко наверх, дав увидеть пещеру из-под потолка. Ха! И что бы смог симбионт, если даже его носитель погиб? Место смерти девчонки едва угадывалось по залитой кровью одежде, возле которой стоял десяток [стражей львов].

Нет, я не хотел получить ответ, это был лишь риторический вопрос! Безумный высокий вой пронзил пещеру, оглушив даже мое бестелесное растворяющееся сознание, а в том месте, где моя голова только что превратилась в осколки, раздался взрыв, от которого содрогнулась вся пещера. Пол, потолок, стены — все это часть подземелья и на них сложно повлиять обычными ударами. Но этот взрыв словно искорежил само пространство подземелья, разбросав во все стороны острые куски львиного панциря.

Там, где совсем недавно возвышался моя убийца сейчас была лишь безжизненная фиолетовая масса, из которой стремительно вздымалось нечто, что я поначалу принял за кокон или шляпку гриба. Но следом огромный шмат львиного мяса свалился в сторону, открывая взору огромного белоснежного ликана.

Волчица, я был абсолютно уверен, что ей была Вальда, имела не меньше двух с половиной метров в росте, непропорционально длинные передние лапы-руки с огромными кистями и растопыренными в стороны пальцами, на которых сверкали длинные острые когти.

Ликан, нет, Вальда подняла голову и издала еще один оглушающий вой, отчего остатки фиолетового мяса разлетелись в сторону, а длинная белоснежная шерсть заискрилась, подобно инею на восходе солнца. «Ненастоящая волчица, пар должно быть больше», — глупая неуместная мысль влезла в сознание, когда я разглядел две характерных округлости на груди.

Паразиту же было не до моих замечаний. Одним размашистым движением Вальда призвала с десяток ледяных копий, отправив их веером в сторону собирающихся на рев [стражей львов]. Острые сосульки, длиной под метр нашли свои цели, но лишь замедлили монстров, убив только одного. Вокруг белоснежного ликана собралось не меньше тридцати тварей, привлеченных шумом.

Тем временем, малый запас маны некогда моего тела дал о себе знать. После единственной атаки Вальда закрыла глаза и устремилась мордой вниз, потеряв сознание от истощения. Я мог бы подумать, что она попыталась заглянуть в будущее, но обмякшее тело ликана красноречиво говорило о другом.

Вспышка. Ледяной свет, источаемый шерстью озарил пещеру, на мгновение ослепив привыкших к мраку насекомых. Не успев коснуться внутренностей первого стража, Вальда пришла в себя и сделала очередной рывок вперед. На ее правой руке появился ледяной щит в форме капли. Толстый слой воды принял на себя тяжелый удар одной из тварей, растекся лужей, а на руке ликана уже сформировалась очередная гигантская замерзшая капля, пронзившая голову одного из стражей, подобравшегося ближе остальных. И снова паразит потерял контроль над телом. Но, как и в прошлый раз, лишь на мгновение. Вальда отключилась прямо в полете, и вновь очнулась, успев ухватиться за панцирь пораженного монстра. Еще десяток игл, более тонких, более быстрых, чем в прошлый раз принес куда больше проблем наступающим [стражам львов]. Толстые панцири тварей еще могли сдержать атаки паразита, но Вальда целилась в лапы и головы, скосив сразу пятерых.

Опять истощение. Потеря сознания лишь на пару мгновений чуть не стоила ликану жизни. Массивная челюсть не смогла пробить сверкающую льдом шерсть, но отбросила тело Вальды под ноги сразу трем монстрам. Ответная реакция паразита не заставила себя ждать. Шквал из возникающих друг за другом ледяных игл изрешетил незащищенные снизу туши. Вальда же закрылась ледяным куполом на тот короткий миг, на который останется без сознания после очередной атаки.

Взрыв ледяной корки не был таким же оглушающим, как разрушение панциря, но все равно разнесся стеклянным треском по залитой водой пещере. Игнорируя карабкающихся через трупы своих сородичей стражей, Вальда поднялась во весь рост, вытянув руку вверх. И только сейчас я понял, почему из всех моих воспоминаний она выбрала те, что были связаны со льдом.

Нет, сука, нет! Н-Е-Е-Т! Я не для того сдох, чтобы ты получила армию стражей! Нельзя! Ты не имеешь права выбраться из этой тюрьмы! Тебя должны были найти и похоронить здесь задолго до того, как ты наберешь столько сил!

Я видел, что происходит, я знал, что будет, когда Вальда закончит со своим последним заклинанием. И я оказался совершенно неспособным что-либо сделать. Беспомощность злила меня, я орал, бился в истерике, и ничего не мог сделать. Меня здесь уже нет. Сознание стремительно таяло, расплывалось по пещере, становилось все менее четким. Вальда же напротив становилась только сильнее.

Вскинув вверх руку, она выплеснула фонтан, обдавший всех [стражей львов] каплями чуть зеленоватого дождя. Тяжелые капли зараженной воды падали на вымокший пол, застревали на выступах панцирей, впитывали влагу из ставшего сырым воздуха пещеры и стремительно разрастались густыми зелеными пленками мха.

Твари даже не пытались сопротивляться, в мгновение ока они рухнули на землю. Нет, они даже не могли ничего сделать, это я понял, успев заметить, что труп убившего меня монстра уже покрылся густым плотным одеялом из паразитической зелени. Мох Вальды захватывал монстров, подчиняя их воле паразита. А я... Сознание расплылось, растянулось в стороны, стало неосязаемым, словно превратилось в легкий туман, быстро разгоняемый ветром.