Белеющий лес, вопреки моим опасениям, не осыпался лавиной тяжелых кусков умирающего мха. Даже когда мы пробежали больше километра под густым снегопадом из легких похожих на паутину хлопьев, словно покрывшиеся инеем лапы мхов-кипарисов, так и остались висеть на каменных стволах. Было похоже, что интенсивность снегопада даже снизилась.

Вальда обернулась единожды, когда мы вышли из белого леса, оказавшись в темном тоннеле. Девушка с грустью посмотрела назад и тяжело вздохнула, закрыв глаза руками. Мне показалось, что сейчас она впадет в истерику, начнет рыдать, но, вместо этого, ведьма опустила руки к платью, и что-то подкинула вверх. Пещера вокруг залилась мягким бледным светом, отчего кожа девушки стала еще белее, напоминая цветом диск белой полной луны. Легко улыбнувшись, она взяла мою руку и чуть ли не вприпрыжку побежала вперед, утягивая следом.

По освещенному каменному коридору мы за считанные минуты добрались до входа в деревню. Бежать по практически ровному камню, видя каждый выступ, каждую трещинку, прекрасно осознавая, где именно течет река, зная, что ни впереди, ни позади нет никакой твари, было легко. Я даже не могу вспомнить, когда последний раз так бегал, кроме как на тренировках в Академии.

Впервые я увидел, насколько обычными здесь оказались стены, пол, текущая рядом речка. Обычный серый камень стен, потолка и пола был некогда отполирован до гладкого состояния, словно по коридору, где мы бежали, некогда несся стремительный поток, сгладивший все неровности тоннеля. Но время не оставило это место без изменений. Вода нашла себе новое русло, освободив каменный коридор, собравшись на самом его дне и проложив там новый путь. Появившийся в пещере ветер заставил стены и пол покрыться трещинами, а цепкий, ухватывающийся за малейший выступ мох обильно покрыл собой потолок, по которому сейчас плыло медное блюдце неестественного жуткого солнца.

— Непривычно, да? — Вальда заметила, что мой взгляд завис на тускло светящемся коричневатом диске.

— Скорее жутко, — я был едва в силах побороть нахлынувшее чувство отвращения и смятения.

— [Мертвое светило], так называется навык, выглядит действительно весьма своеобразно.

Стоило мне оторвать глаза от ровного диска, источающего бледный мертвенный свет, отдающий нездоровой давящей желтизной, как перед глазами оказался заваленный камнями и перекрытый досками проход.

— Кого это тут принесло? — недовольный голос охранника раздался из-за деревянной перегородки, которой закрывался вход в деревню.

— Аске вернулся, — запыхавшись отозвался я, — с зельями.

— Ну входи.

За тонким деревянным полотном что-то заскрипело, зашуршало, а затем сколоченные доски отодвинулись назад, образовав небольшую щель. В открывшейся узкой полоске что-то промелькнуло, но разглядеть, что именно, было невозможно, а спустя пару секунд импровизированные ворота с длинным протяжным скрипом отползли назад, давая возможность протиснуться внутрь пещеры, где расположилась деревня.

— И ты тут, — холодно констатировал охранник.

К моему удивлению, сейчас в деревне было людно. Возле входов в пещеры-дома сидели бабки, а на площади играли маленькие дети. Обитатели жилищ больше походили на истощенных каторжников. Худые и изможденные с запавшими глазами и черно-фиолетовыми кругами под ними, с сухой тонкой кожей они походили на обтянутые истлевшим тряпьем мумии, которых потревожили сразу после долгожданного упокоения.

Но больше меня встревожил вид детей. Нет, я не боялся их, и выглядели отпрыски местных жителей вполне обычными, но все же что-то внутри меня отказывалось воспринимать их, кричало о чуждости крошечных беспомощных детишек жестокому беспросветному кошмару [рудника].

Пока я осматривался, успел заметить, как Вальда что-то шепнула охраннику и тот прихрамывая побежал к одной из пещер. Заметив его приближение, сидящая возле входа старуха, подняла взгляд и непонимающе уставилась сначала на охранника, затем, моргнув, переключила внимание на Вальду. Спустя долгую секунду старуха расплылась в улыбке, заплакала, начала подниматься на ноги, но охранник уже был рядом. Мужчина силой заставил старуху сесть, обнял ее и что-то начал говорить ей. Вопль отчаяния разнесся по всей деревне, гулким эхом отразившись от холодных стен пещеры. Я ничего не понимал, Вальда же стояла довольной и даже не смотрела в сторону рыдающей старухи.

— Что это с ней?

— Она получила грустную новость, — холодно ответила ведьма. — А вот он к нам.

Появление Лирада я пропустил. Мужчина подошел к нам и недовольно оглядел Вальду.

— Ты? — не скрывая брезгливость уточнил он.

— Будь вежливее к своему благодетелю, — потребовала Вальда.

— Прощу прощения, спасительница, — брезгливость в его голосе сменилась покорностью.

— Аске, отдай ему котомку.

Я послушно передал Лираду сумку с зельями, даже не обдумав этот поступок.

— Ты хотел провести чадо наверх? — требуя ответа спросила Вальда.

— Да, — подтвердил Лирад.

— Кто проводник? — потребовала уточнения ведьма, словно допрашивала собеседника.

— Ну, — мужчина замялся и неопределенно протянул, — она.

— Хотел, чтобы деревня лишилась единственной надежной связи со мной? — в голосе девушки чувствовался гнев, Вальда явно поняла, о ком речь.

— Не-ет, — растеряно отозвался Лирад.

— А ведь я добрая, старалась, создала тебе [зелье вечных кошмаров], чтобы никогда не закончился запас в этой жалкой деревушке.

— Мы благодарны вам, — трясущимся голосом ответил мужчина.

— Пустое, — ведьма махнула рукой, — бывай.

Вальда направилась к остававшемуся все это время открытым выходу, я же поспешил за ней, не желая терять проводника к верхним уровням [рудника]. Вышли мы без освещения. Способность девушка решила не активировать, потому около получаса я медленно плелся, стараясь не потерять ее едва уловимый силуэт, растворяющийся во мраке всякий раз, когда ведьма делала шаг чуть длиннее или быстрее привычного.

После сумбурного появления в деревне, я не решался заговорить со своей спутницей, но любопытство взяло верх.

— Слушай, тот лекарь, Лирад, вроде, он же сказал, что меня проводит кто-то из местных, из рабов.

— Ну, он не совсем соврал, — уклончиво прокомментировала ведьма.

— Но ведь ты... — я попытался придумать, что спросить, но так и не нашел подходящего слова.

— Этот Лирад мне не указ, да и его главареныш тоже, мне захотелось — я пошла.

— Лирад не главный в деревне?

— Что? Главный? — чуть не расхохоталась Вальда. — Слушай, ну ты хоть одну шайку разбойников видел, где слабый лекарь стал бы предводителем? Хотела бы я узреть такое.

— Разбойников? — недоуменно уточнил я.

— Ну а кто они? — ответила вопросом девушка. — Ты же не забывай, мы в [руднике], тут честных людей нет, ну или почти нет.

— Выходит, тебя тоже сюда отправили?

— Миссия, — без подробностей ответила спутница и замолчала, обозначая, что не хочет посвящать меня в детали.

— Но ты же готовила для них зелья, разве нет?

— Просто хобби, хотя и довольно вредное, — Вальда выдержала небольшую паузу и, не дождавшись моего вопроса, продолжила. — Скорее я оттягивала неизбежное и заставляла бедолаг дольше мучиться.

— Но они хотя бы выживали.

— Поверь, ты бы не хотел такого выживания.

Пока мы шли, Вальда решила рассказать, как именно устроена жизнь в деревне, и с каждым ее новым словом, мне все больше хотелось вернуться туда, чтобы перебить всех обитателей той пещеры.

Главарем шайки был психопат со способностями, который утопил не меньше десятка бедняков в трущобах, рассказывая всем вокруг, как важно избавляться от бесполезных людей самыми жестокими способами. Оказавшись на восьмом уровне он без труда сколотил вокруг себя группу «полезных», с помощью которых без труда поднялся до пятого уровня, где и осел, получив в распоряжение целую деревню с рабами.

«Полезные» следили за порядком, уничтожали тварей, а рабы, чтобы избежать участи «бесполезных» сутками напролет горбатились ради миски еды и возможности пережить очередной день. При этом им доставалась наиболее тяжелая и чертовски опасная работа. Добыча камня и разделка убитых монстров были наиболее безопасными занятиями. Большинство рабов участвовали в охоте на тварей в качестве приманки, даже дети. Многие погибали, а наименее удачливые получали увечья, что почти гарантировало им попадание в число «бесполезных». Лишившиеся ног все еще могли работать на кухне, безрукие вполне могли продолжать работать приманками, но их почти всегда подставляли свои же, оставляя на съедение тварям.

Роль «бесполезных» оказывалась еще менее завидной. Их пускали на корм грибам. Недалеко от деревни росли огромные грибы, которыми питались безобидные монстры-жуки, имеющие крепкий панцирь и отвратительное на вкус, но весьма питательное мясо. Чтобы поддерживать число жуков, было важно следить за количеством грибов, потому туда скидывали отходы, пойманных на охоте, но не съедобных тварей и «бесполезных». Весь ужас заключался в том, что оказавшийся закованным возле гриба бедняга долгое время оставался живым, пока в нем разрасталась пища для жуков.

Но все бесчинства «полезных» и их предводителя были лишь частью повседневности. Рабы, коих сейчас в деревне было не меньше тысячи, тоже не брезговали насилием. Грабежи, изнасилования, убийства — все это регулярно практиковалось основной массой населения пещеры.

— И как деревня не опустела в первые же месяцы своего существования? — задал я вполне резонный вопрос.

— Она регулярно пополняется, это же [рудник], сюда отправляют всевозможный сброд, который обновляет местное общество. Есть, конечно, и те, кто живет тут очень долго. Лирад вроде пережил местные три года, но он лекарь, его почти не трогают. Хотя однажды ему пришлось вылить фляжку [зелья кошмаров] на напавшего, эта девчонка, — Вальда сделала паузу, а мне в темноте показалось, что она указала на себя, — которая должна была тебя отвести, рассказывала.

— И что с ним стало? — я вспомнил, как выпил флакон зелья.

— Его убили, пока он бредил и орал, — уверенно ответила спутница.

— Говоришь так, будто видела сама, — заметил я.

— Эта рабыня рассказывала.

— А как она выжила все это время, если Лирад прожил аж три года?

— Ну, нападение было не три года назад, но ты верно заметил. Вот только подумай, зачем главарю имеющему власть и силу держать молоденьких девочек и следить за их состоянием?

— А-а-а, — осознание быстро посетило мою голову.

— Верно, блуд, — подтвердила Вальда. — Потому ее и не трогали, пока она пряталась у меня. И даже ее бабку можно сказать оберегали.

Хотя я и не знал, кем была бабка, о которой говорила спутница, в голове всплыл образ рыдающей на всю деревню старухи. Наверное, именно так она бы и отреагировала на гибель внучки. Следующий образ, возникший в сознании, напомнил о лежащей возле мха-кипариса девчонке по шее которой стекла кровь. Но вот же, Вальда здесь, напомнил я себе, отгоняя непонятную тревогу.

— Идти вперед общаясь, довольно просто, — спутница остановилась перед освещенным поворотом. — Возьми меня за руку и просто кивай на все вопросы, понял?