Подняться с кровати я смог не сразу, обе ноги распухли и едва слушались меня. На правом бедре остался узкий шрам, который не пропал после приема целебного зелья, пока я был без сознания местный лекарь разрезал ногу, чтобы вытащить вгрызшегося в плоть паразита. Похоже, во время падения с верхнего уровня на минус пятый я подцепил гостя, хотя, куда вероятнее, причина в моих дальнейших приключениях. Воспоминания о недавних событиях заставили меня поежиться.

Спина и руки слушались лучше нижних конечностей, благодаря чему я мог сидеть и самостоятельно есть. Вот только болели они не меньше. Все тело оказалось покрыто ссадинами и синяками, и все это после того, как я выпил [зелье кошмаров]. А может?

Может всего этого и не было? Может все эти воспоминания лишь следствие того, что я выпил это странное зелье? Сомнения закрались в голову шевелящимся клубом нитей, которые перетекали одна в другую, заставляя сомневаться еще больше. Возможно, я просто зашел не туда, повстречал убитых гонцов и выпил эту проклятую жижу, а все остальное мне просто померещилось?

Наверное, все было примерно так. Я устал терпеть дрянное отношение к себе от патрульных и просто свернул не туда, потом нашел [зелье кошмаров] и выпил его, а все остальное, похоже, было вызвано эффектом этой гадости. Она ведь так и работает! Взамен на чудовищно мощное восстановление всего организма, сознание впадает в ужасающий бред, отчего многие сходят с ума. Но у меня ведь остались синяки и ссадины, и боль, и много чего еще.

Уверен, я сбежал от патрульных и действительно упал, но тогда именно те люди, которые принесли меня, влили в мое едва живое тело [зелье кошмаров], как последнюю меру — все же живой, но сумасшедший лучше, чем здравомыслящий и мертвый. И под действием эликсира я восстановился, пускай и не полностью.

Но зачем тогда бородатый мужчина спрашивал меня, что произошло? Хотя нет, это тоже объяснимо. Ему были интересны не детали и события, а то, насколько сильно я обезумел от происходящего. Именно поэтому он так холодно отреагировал на мое беспокойство о [лагите]. Этой кошмарной твари попросту нет рядом!

Подняв тело руками, я прислонился к теплым шершавым деревянным доскам, потемневшим от времени, но все еще прочным. Полусидя я мог рассмотреть всю небольшую комнатку, в которой лежал. Она была похожа на спальни учеников в Академии. Совсем рядом с кроватью, по левую руку, стоял узкий стол, сложенный из камней, накрытых тонкими светлыми досками. Деревянная столешница была покрыта серой тканевой скатертью, чтобы случайно упавшие капли настоя или супа впитались в нее и не повредили дерево. Справа оставалось немного места до стены, и там располагался табурет, кое-как сколоченный из разномастных веток и деревяшек, а сразу за ним начинался камень, серый и гладкий.

Позади меня, за столом и перед глазами стены были деревянными, толстыми. Стало быть, комната, куда меня определили, расположилась у самой границы обитаемой пещеры. Бесполезное умозаключение, но все же я его отметил. Незамеченными не остались и запахи, витающие во влажном теплом воздухе. Что-то чуть горьковатое с тонким намеком на прохладный аромат эвкалипта назойливо витало в воздухе, создавая впечатление, что я лежу в доме какого-нибудь знахаря. Думаю, впечатление не далеко ушло от реальности.

Шея затекла спустя пару минут разглядывания стен, и я спустился на толстый соломенный матрас, уставившись в дугу массивной каменной арки. Удерживаемые друг другом валуны нависали над головой, тянулись куда-то за пределы деревянной стены возле стола, создавая нереальное впечатление, будто каждый отдельный камень лишь чудом удерживается в воздухе и вот-вот рухнет. Ощущение, надо сказать, ужасное. С трудом повернувшись к каменной стене, я уставился на дверь. Плотно сколоченный щит висел на двух петлях, закрепленных в породе — простое решение, хотя и не слишком надежное. Хрупкий камень со временем высыпается, особенно когда появляются нерегулярные нагрузки вроде открывания и закрывания двери. И зачем я это обдумываю? Заняться все равно нечем.

Мысли постепенно превратились в неразборчивую кашу, и я снова уснул. Или нет? Отличить сон от реальности было сложно. Во сне я оказывался в такой же комнатке, не мог двигаться и постоянно боялся, что не смогу выбраться. Затем приходили какие-то люди, отчего я впадал в ужас, вспоминая лабораторию профессора-предателя.

— Пришел в себя? — спокойный голос моего недавнего знакомого помог ощутить реальность.

— Не уверен, — с сомнением отозвался я.

— Мне нравится такой ответ, — мужчина, стоя в двери, швырнул на кровать мою одежду, — одевайся, пора отрабатывать нашу помощь.

— А-ага? — его прямолинейность вогнала меня в ступор.

— А что, думаешь, тебя тут за спасибо выхаживали? — усмехнулся мужчина. — Ладно тебе, не переживай ты так, все будет куда проще. Сейчас поешь, потом сходишь проведать одну особу, заберешь у нее вещичку и я покажу тебе, как выбраться наверх.

— Спасибо, — я все еще не мог ответить без сомнения.

— Да, да, одевайся уже, — он сделал шаг назад, готовясь закрыть дверь.

— А как вас... — я не успел спросить, когда мужчина перебил меня.

— Лирад.

Дверь захлопнулась, а из коридора донеслось глухое эхо быстро удаляющихся шагов.

Лежащие в ногах вещи оказались не только выстиранными, но еще и подшитыми. В десятке мест красовались грубые зеленоватые нити, которых не было на кирасе, когда я брал ее со склада. Полагаю, именно туда пришлись удары о камни, и... Удар [лагиты]? В голове вспыхнул момент, когда усеянный ядовитыми шипами кистень врезался в броню, уронил меня в воду и едва не утопил. Пять тонких отверстий на кожаной кирасе были прошиты бледными зелеными нитями, под которыми ощущались плотные деревянные вставки. Защитить от серьезного удара небольшие дощечки не смогут, но и кираса тоже никак не спасла, так что, ремонт вполне подходящий. Но все же, получается, [лагита] мне не причудилась?

Задрав грубую мешковатую рубаху, я осмотрел свою грудь. Удар пришелся аккурат возле сердца, и пять красных точек свежей розоватой кожи образовали круг на ребрах. Повезло? Хотя шипы все равно должны были пробить легкие, почему же это никак не сказалось на мне?

По глупой привычке я попытался вызвать панель навыков, но уже после этого порыва осознал, что способности мне недоступны. Но нет, список навыков послушно открылся, хотя его содержание и представляло лишь мешанину знакомых букв в случайном порядке. Кажется, раньше было по другому?

[дерижПордание гимчесакой тсеи. Овуенрь 4.]

Догадаться, что это [Поддержание магической сети. Уровень 4.] было несложно. В голове всплыло воспоминание, когда я пытался скопировать характеристики [лагиты], но добился лишь того, что потерял сознание от боли. Нет, не от боли, от потери маны. Неужели тогда и повысилась способность? Обнадеживающая идея вспыхнула в голове, но я не знал, как ее проверить.

Одевшись, я наткнулся на несколько новых заплаток, моя одежда сильно пострадала из-за произошедших событий, возможно, сильнее, чем я. Стоять на ногах все еще было сложно. После долгого времени проведенного в кровати тело с трудом контролировало равновесие, а мышцы стали больше напоминать куски неподвижной сухой древесины. Шагов пять я сделал терзаясь сомнениями, смогу ли вовсе нормально двигаться, но стоило мне выйти в коридор, как тяжесть в теле начала отступать, и двигаться стало легче.

За дверью из комнаты, где я провел последние сколько-то дней, тянулся длинный узкий коридор. Как я и думал, моя палата располагалась в самом конце этого прохода, а перед ней находилось еще с десяток похожих комнат, о чем говорили однотипные массивные двери, часто встречающиеся в стенах по обе стороны. Начинал коридор небольшой тамбур с толстыми деревянными стенами.

Первый проход из тамбура вел назад в коридор с палатами, второй — был закрыт дверью, которая не поддалась моим попыткам ее открыть. За еще одной дверью оказалась небольшая кладовая, метров шесть площадью, заставленная ведрами, метлами, тряпками и ящиками. Толкнув последнюю дверь, я оказался в небольшом зале, по периметру которого стояло шесть узких столов со скамейками.

— Вечно спящий таки пришел, — донесся до ушей уже знакомый сипловатый высокий голос Лирада.

Мужчина стоял возле плиты и что-то варил в небольшом округлом котелке, регулярно помешивая содержимое длинной деревянной ложкой. Запах, который должен был пропитать небольшое помещение, никаким образом не доходил до моего носа. Любопытство взяло верх и я приблизился к выпирающему из каменной стены кирпичному прямоугольнику, поверх которого лежала толстая каменная пластина с круглым отверстием сбоку. В этом отверстии и размещался котелок. Бока толстостенной округлой посуды облизывали тонкие струйки тепла, чье присутствие было заметно лишь по расползающемуся вокруг них мареву, света от огня не было.

— Что, интересно? — Лирад отвлекся от варева и посмотрел на меня. — Это то, что не дает нам в деревне умереть, правда, в этот раз получится маловато.

— Что это? — я попытался заглянуть в котелок, но увидел лишь бурлящую в нем воду.

— Вода беспокойства, по крайней мере мы ее так называем. Ты выпил [зелье кошмаров], оно очень сильное и крайне опасное, но вот если на нем вырастить мох, дать ему впитать в себя все комары, а затем выварить целебную составляющую, то можно получить целебный отвар. Хотя и у него будут побочные эффекты, отвар сильно ускоряет заживление ран, и помогает при болезнях.

— Но вызывает беспокойства? — уточнил я, вспоминая название.

— Тревогу, навязчивые мысли, в отдельных случаях у рабов случалась истерика, но это всяко лучше смерти.

— Рабов? — отметил я случайно проскочившее слово.

— Ну право, — усмехнулся Лирад, — мы же в [руднике], тут либо военные, либо преступники. На минус пятый уровень патрули спускаются редко, а преступники чаще простые мошенники и должники, очевидно же, что тут сформировалась своя иерархия. Бесклассовые, отправленные сюда в статусе рабов, выполняют наиболее тяжелую работу, взамен получают защиту и лечение. Все равно чаще рискуют не они, а те, кто отправляется на охоту. А бывает, что и гонцов убивают всякие твари.

— И все же...

— Здесь либо временные, либо рабы, свыкнись. Временные еще имеют шанс выбраться, но гибнут они чаще остальных. Ладно, не важно. У нас после появления этой твари, пропало четыре [зелья кошмаров], и еще одно выпил ты. Из десяти мы лишились пяти, так что я отправил раба к ведьме, если повезет, эта старая карга сжалится над нами, и деревня проживет еще немного. Вот только незадача.

— Раб пропал? — догадался я.

— Схватываешь! — просвистел Лирад. — Хвалю. Найдешь девчонку, принесешь сюда зелья, а потом она отведет тебя к посту на минус четвертом, там уже вояки решат, как с тобой быть. Справишься? — мужчина не дал мне ответить и хохотнул. — Хотя, выбор у тебя небольшой, справляйся.

Сняв с плиты котелок, Лирад надел толстую тканевую перчатку и открыл массивную металлическую дверцу, скрывавшуюся от моих глаз за его ногами. По кухне разнесся жар, и мужчина, довольно ухмыльнувшись, достал из огня два глиняных горшочка. Позвав за собой, он поставил посуду и вернулся к плите за ложками.

В котелках оказалось что-то отдаленно напоминающее рагу. Растушенные до состояния крема куски какого-то мяса имели едва угадываемый вкус и были почти лишены текстуры. Картошка пропиталась жиром и мясным бульоном, превратившись в мягкие едва сохраняющие свою форму неаккуратные кусочки. Крохотные горошинки чего-то пряного и вместе с тем соленого немного исправляли это безвкусное месиво, но сильно лучше не делали.

Голод оказался сильнее привычек. Я быстро съел свою порцию, стараясь не обращать внимание на вкус и не задумываться, какое мясо могло использоваться местными в их блюдах. Хотя, если забыть общую неприязнь жителей столицы к выращиваемому в подземельях мясу, ничего слишком необычного в глиняном горшочке оказаться не могло. Либо обычная свинина или даже курица, либо какое-нибудь местное насекомоподобное создание вроде того же [пещерного льва]. Большинство тварей в [руднике] съедобны, исключение составляют разве что [лагиты] и некоторые другие виды, чье выживание строится в первую очередь на том, что другие не станут пытаться их есть.

Покончив с содержимым горшочка, я получил от Лирада стакан с теплой недавно сваренной жижей. На вкус она ничем не отличалась от обычной воды, а вот по сознанию ударила сильно. Первые секунды меня не отпускала идея, что Лирад пытается меня отравить. Затем эти беспочвенные подозрение отошли на второй план, и я начал беспокоиться, что мужчина пытается как-то заставить меня остаться в деревне, чтобы пополнить число местных рабов. Сомневаюсь, что рабы здесь представляют из себя тех же бедолаг из фильмов и историй, где над ними измываются как над дешевой и уж очень докучающей вещью, но все же стать одним из них мне не хотелось.

— Противная штука, да? — Лирад сосредоточенно посмотрел на меня.

— Чертовски! — согласился я, стараясь улыбнуться.

— Пойдем, я тебя провожу.

Выход из дома местного лекаря оказался сразу за той дверью в тамбуре, которую я не смог открыть. Да и открывалась она просто — достаточно было поднять металлическую скобу, без которой толстенное деревянное полотно чуть было не выпало наружу, повиснув на двух небольших протяжно проскрипевших петельках.

Деревней Лирад называл десяток небольших пещер, входы в которые были закрыты плохо собранными дверьми, а то и вовсе лишь их жалкими подобиями. Все пещеры располагались полукругом, отчего выходы из домов смотрели на одну небольшую площадь, диаметром не более пяти метров. Уверен, все жители деревни могли здесь собраться, но сейчас здесь никого не было.

— О, док вышел из своей лекарни! — громкий чуть гнусавый голос раздался недалеко справа.

Я повернул голову к его обладателю и обнаружил, что выход из деревни представлял собой сваленные в кучу валуны, подпертые досками и поросшие мхом. Завал перекрывал выход наружу практически полностью, оставляя узкую щель, в которой не разошлись бы и два человека. Хозяином гнусавого голоса оказался охранник деревни, рослый худой мужчина, одетый в обычное тряпье, но вооруженный копьем и щитом.

— Выходил этого поганца, ты прикинь, — ответил ему Лирад, кивнув в мою сторону.

— Вижу, но не верю! — охранник подошел ближе и окинул меня взглядом. — Эт над же, выпить склянку кошмаров и умом не тронуться. Или ума то и нет? — он хохотнул и вновь обратился к Лираду. — Док, твоя мелкая так и не вернулась.

— Вот нашего героя за ней и отправил.

— Этого? — охранник одарил меня сомневающимся выражением. — Ну, тебе виднее.

— [Лагиту] нашли?

— Если бы! Лидер две группы отправил, но пока никаких новостей. Но к ведьме она не сунется, это точно.

— Вот и хорошо.

Лирад пошел дальше к выходу, я последовал за ним, а охранник оказался в конце нашей небольшой колонны.

— Смотри, — мой спаситель показал вперед, — хватаешься рукой за левую стену и идешь, просто идешь. Через три тысячи шагов будет поворот, еще через две тысячи станет светло и сможешь идти вперед. Раз в триста шагов активируй фонарик и осматривайся. Тебе надо найти девчонку примерно твоего возраста. Ты пойдешь тем же путем, котором она должна была идти к ведьме. Если дойдешь до леса, ни в коем случае... — мужчина задумался. — Нет, все же зайди, ведьма сама тебя найдет. Если не наделаешь глупостей, она тебя не тронет. Спросишь у нее и про девчонку и про зелья для деревни. Обратно вернешься так же. Хорошо, если с девчонкой. Идеально, если с зельями. Но девчонка тебе нужна, чтобы подняться на четвертый уровень. Понял?

— Вроде как.

— Повтори.

— Идти по левой стене до поворота, потом до света, найти ведьму или пропавшую девочку.

— Ну, вроде того, — возле выхода из деревни Лирад остановился, отодвинул небольшую дощечку и вытащил из-под нее мой рюкзак. — Держи, там артефакты и немного еды, тебе хватит. Удачи.

Выпроводив меня из светлой деревни в темный тоннель, Лирад развернулся и пошел обратно к своему дому. Я же вновь оказался один посреди жуткого давящего мрака.