Серые стены, чтоб их! И это я не попадал под контроль той приятной дымки, уносившей сознание далеко от этого глупого бессмысленного спуска, который уже мне порядком надоел. Но вокруг не было ничего кроме этого надоевшего серого всего! Как же меня это злит! Я устал, я хотел спать, есть, хотел нормальную кровать с жестким матрасом и грубой простыней, а не тонкую курточку, разделяющую мою измученную тушку и холодный серый, мать его, камень!

— Десять! — обреченный голос Кинтаны разлетелся по бесконечным коридорам каменной ловушки, еще долго отдаваясь эхом.

— Что десять? — не сообразил Сав.

— Мы прошли это место уже десять раз! —пояснила девчонка.

— Что?! — хором воскликнули Момо и Очама.

— Погодите, что это значит? — непонимающе пробубнила Момо.

— Мы что, заблудились? — сделала довольно закономерный вывод Очама.

— Тринадцать, — хмуро ответил капитан патруля, подходя к Кинтане. — А ты давно заметила.

— Сложно не заметить, когда встречаешь свои же метки на стене, — влез в разговор я.

— Вот видишь, капитан, — к нам подошел Гоен, — они не дураки, и тоже все поняли.

— А теперь, наши не дураки, поймите, как нам отсюда выбраться.

— Ну, будь у нас [разведчик], — начала размышлять Кинтана.

— Он есть, — прервал ее капитан, — способности тоже водят по кругу.

— Круто, значит, спим прямо здесь, — не имея сил больше держаться на ногах, я опустился на пол.

Такое ощущение, что время для отдыха в этом походе определял только я. Стоило мне начать разворачивать спальник, как все остальные занялись обустройством стоянки. Военные разделились на три команды, чтобы сторожить нас, ученики доставали вещи, ужинали. Я тоже был голоден, но сил на еду не было — тело требовало немедленно уснуть. Потому, я с удовольствием подложил под голову край рюкзака и закрыл глаза.

Да какого хрена? Почему я не могу уснуть? Из-за усталости к горлу подкатывала тошнота, веки не поднимались даже на долю миллиметра, если я пытался открыть глаза, руки и ноги медленно немели под весом неподвижного тела. Но сон так и не шел! Да твою же! Я же хотел спать! Где мой сон? Мне нужно уснуть вот прямо сейчас! Мне было настолько плохо, что я должен был вот-вот потерять сознание, но этот момент никак не наступал.

Сумев таки открыть глаза, я понял, что все же сумел уснуть. Так на кой ляд я проснулся? Тяжелая голова едва не упала на грудь, стоило мне захотеть осмотреться — шея затекла и не слушалась команд. Спустя пару минут борьбы между приступами тошноты, головной боли и глупого бесполезного любопытства, мне все же удалось посмотреть в сторону от себя. По звуками и так было понятно, что почти все уснули, только двое мужчин сидели в разных концах серого коридора спиной ко мне, и следили, чтобы из коридоров не появился какой-нибудь монстр. А я вновь не мог уснуть, по крайней мере именно так казалось.

Сознание проваливалось в странное бредовое состояния, когда я все слышал, ярко чувствовал усталость и сопутствующие эффекты, но тело все же спало. Очнулся я в куда более разбитом состоянии, чем оно было до моей попытки отдохнуть. Ноги ныли, мышцы по всему телу ломило, а от поясницы к ребрам тянулся раскаленный прут, пронзающий все тело адской болью при малейшей попытке согнуться.

Решив, что холод — меньшая из моих проблем, я спустился на пол, попытался выпрямиться и, о чудо, наконец-то уснул. Стоило только сознанию начать теряться в сладких видениях, явно пришедших из воспоминаний толстяка, как что-то тяжелое звонко ударилось о каменный пол, оглушающим эхом врезавшись в мои уши. Да за что?! Нет, нельзя злиться или расстраиваться, напротив, нужно успокоиться и попытаться снова уснуть. Сорвавшийся с потолка камень с глухим треском рассыпался от удара совсем рядом со мной, обдав мелкой крошкой. «Да пошло оно все», — обессиленно подумал я, стараясь повернуться на бок так, чтобы поясница не разбудила меня окончательно резкой болью.

Сон пришел, пусть и не такой приятный, как в прошлый раз, но все же помогающий восстановить силы. И пусть, деталей я не запомнил, но даже после пробуждения чувствовал себя отвратительно. Я был полон сил и даже мог сказать, что выспался, но меня никак не отпускало какое-то отвратное склизкое чувство, словно только что побывал в шкуре не то слизняка, не то улитки с разбитым панцирем.

Шестнадцатый круг, двадцатый, двадцать четвертый — мы все также бродили по уже ставшим знакомыми спускам и подъемам. Рюкзаки стали заметно легче, быстро портящиеся продукты уже закончились, и мы уже перешли на сухари с вяленым мясом и сушеными фруктами. В избытке была разве что вода, которую любезно поставляло само подземелье, создав в паре мест небольшие каменные чаши, в которые кристально чистая жидкость стекала будучи отфильтрованной самими стенами.

Я сел на уже знакомое место и без особого энтузиазма закинул в рот пару шершавых оранжевых пластинок, имеющих чуть сладковатый травянистый вкус и состоящих из длинных тяжело откусываемых волокон. Не гадость, но так нелюбимая местными рыба куда вкуснее. Даже не знаю, как называется этот, хм, фрукт? Может до сушки он был неплохим, но не сейчас.

Пытаясь отвлечься от вкуса, я начал размышлять. Мы ходили кругами, словно оказались на ленте Мебиуса. Вот только сколько я не думал, в голову не приходили идеи, как мы могли на нее попасть или выбраться. Нет, такие размышления никак не помогут. Стоит поискать решение проблемы с явных несостыковок. Только их нет! Мы просто ходим кругами, какие несостыковки тут вообще могут быть? Нет, это не решение.

Мы ходим кругами около трех дней, если судить по оставшимся запасам еды. Получается, около двух часов занимает пройти один круг. Каждому в нашей группе за это время не один раз требовалось справлять нужду. Окажись мы в замкнутом пространстве, запах отходов обязательно преследовал бы нас, но воздух вокруг оставался прохладным и влажным без ожидаемых примесей. Стало быть, куда-то все продукты нашей жизнедеятельности пропадают, и если их найти, то можно понять, как выбраться.

«Чтобы найти преступника, нужно думать как преступник, жаль с нам нет бывших дружков Гоена, они бы быстро справились», — хихикнул я про себя, понимая, что до внезапной перемены Гоен ничем от них не отличался.

Идея проверить, куда исчезают отходы, плотно поселилась в моей голове. Не имея потребности создать их самостоятельно, я вытащил из рюкзака небольшой бурдюк и отправился к указанному капитаном патруля месту. В емкость с деревянным горлышком и мягкой пробкой, обернутой куском кожи, мы набирали чистую воду, встречая на пути чаши, и в моем еще оставалось около половины литра — вполне достаточно для экспериментов. Сделав пару шагов, я развернулся и подхватил рюкзак. Первое правило: в опасных местах всегда держи при себе все необходимое.

Место для туалета нашлось в тонком ответвлении основного коридора, заканчивающимся сходящимися ровным полукругом стенами. Несмотря на то, сколько раз сюда отправлялись участники патруля, больше десятка, пол здесь оставался чистым и без какого-либо запаха — чудеса, не меньше. И все же на ощупь все вокруг казалось вполне обычным камнем, без единой трещинки или поры, через которую могли бы уходить нечистоты. Да и не могли они испариться без следа естественным путем. А вот если мы с каждым новым кругом уходим все больше назад во времени, то это вполне реально!

За пару секунд мое воображение нарисовало не слишком радужную картину возможных последствий такого путешествия, заставив меня волноваться. Нет, стоп, это легко проверить. Вылив на пол немного воды, я убедился, что та разлилась неровной лужицей по камню, а если по ней провести рукой, то пальцы становились влажными и прохладными. Ничего необычного.

Организм потребовал зевнуть, пытаясь заставить меня сосредоточиться, мне оставалось лишь рефлекторно прикрыть рот тыльной стороной ладони и зажмурить глаза. Так, ладно, что там с водой? «Какой такой водой?» — хмыкнул я в мыслях, смотря на совершенно сухой пол. Удивительно, но руки тоже не были влажными. Я налил воду на пол еще раз и несколько минут не отрываясь смотрел на нее. Вот она есть, с характерными темными следами на полу и, если побрызгать на стены, то и на них. Пальцы также явственно свидетельствовали о соприкосновении с холодной жидкостью всякий раз, когда я касался налитой лужицы.

Стоило мне моргнуть, как следы на полу и руках пропали. «А вот сейчас янипоняль!» — пронеслась мысль в голове. Еще одна лужица. Вода есть на полу, на руках. Я отворачиваюсь, и воды уже нет. Осмотрев несколько раз узкий тупичок, я убедился, что вокруг меня только каменные стены. Стены! Я пару раз брызгал водой на стены, и на двух боковых есть темные влажные пятна, а вот на их полукруглом соединении, дальше которого я не могу пройти, следов влаги нет, хотя капли туда точно попадали.

Если я этого не вижу, то, может, услышу? Закрыв глаза, я наклонил бурдюк, вслушиваясь в звук падающей воды. Та вполне естественно ударилась о пол, не оставив никаких сомнений в том, что на уровне моих ног в этом тупичке находится камень. А если поставить руку под струю? Нет, тот же результат, только теперь еще вся моя рука стала влажной.

И вот тут я почувствовал, как сильно отличается та прохладная влажность, когда я опускал руку в лужицу на полу и та настоящая влажность, которая остается от попадания на руку воды. Удивительно! Стоило отвлечься на вид, как мозг сам придумал ощущение и убедил меня в его достоверности. Ошеломленный открытием, я положил ладонь на камень и полил сверху водой.

— Уоу! — вырвался возглас удивления из моего рта.

И удивляться было чему. Сверху вода тугой холодной струей попадала на внешнюю сторону ладони, стекала по ней тонкой холодной струей к ребру и, пока я держал глаза закрытыми, пропадала. Но стоило мне посмотреть на пол, как моя рука оказывалась в быстро разрастающейся лужице, словно я только что начал лить воду. Моргнул — вода опять пропала, но вновь начала набираться, как только я начал следить за ней.

Нет, ну это что-то совсем странное! Как такое вообще может быть? Хотя, чего это я? Такое вполне может быть, если мы оказались заперты в лабиринте, способном создавать очень мощные иллюзии. Вот только есть у этих иллюзий одна важная деталь — стоит понять, что ты находишься внутри одной из них, как выбраться становится проще простого. Мне всего-то потребуется увидеть хоть какой-то след этой иллюзии и убедить себя, что через него можно переступить. К примеру, небольшая рябь на несуществующей стене может указывать на иллюзию.

Сколько бы я не напрягал глаза, взгляд никак не мог зацепиться хоть за что-нибудь похожее на дефект изображения. Стена впереди и пол возле нее оставались вполне обычными. Тогда я подошел ближе и, проводя пальцами по тем местам, где пятна воды на стене исчезали, начал сантиметр за сантиметром разглядывать каждую шероховатость поверхности, надеясь хоть так обнаружить столь необходимый мне след, погрешность, ошибку в иллюзии.

— А-а-а! Да где ты? — я недовольно ударил кулаком по стене, закрывая покрасневшие от напряжения глаза.

За четверть часа мне не удалось разглядеть ничего, что указывало бы на иллюзию. Но я точно знал, что вода с пола исчезает, утекает вниз, проваливается куда-то ниже моих ног...

— БЛЯ-А-А-А! — только и сумел от испуга прореветь я, чувствуя, как под ногами пропал пол, и меня потянуло вниз.

Спина ударилась о ледяной камень, благо голову я успел прижать к груди, и она не врезалась в каменную горку, по которой меня несло вниз, и с каждой секундой все быстрее. Слабоумный дегенерат! Вот она ошибка иллюзии, я все это время о ней знал! Вода стекает вниз сквозь камень!

Нога задела за небольшой выступ сбоку, и меня начало разворачивать внутри скользкого узкого тоннеля. Голова врезалась в боковую часть узкой каменной трубы, и начавшую сгущаться вокруг тьму разорвал фейерверк ослепляющих брызг. В руку вонзилось что-то острое, превратив всю ее, от плеча до кисти, в горящий от боли факел. Тело на секунду потеряло всякую опору, но тут же ее нашло, едва не переломившись пополам от внезапно оказавшегося под ребрами выступа. Еще один удар в лоб остановил разноцветные вспышки перед глазами, оставив лишь ощущение, что череп раскололся пополам, и из трещины начало вытекать его содержимое.

— Выбрался, б..

Громкий всплеск рядом заставил меня подпрыгнуть от неожиданности, и в спину тут же прилетел удар.