Узкий извилистый коридор из безликих серых стен, да, ничего не поменялось. Мы шли все дальше и дальше, с трудом понимая, сколько прошло времени. Только у капитана патруля был артефакт, способный показывать время в реальности и прошедшее внутри подземелья. Идущий впереди нашей группы мужчина каждые несколько минут доставал артефакт-часы и недовольно смотрел на них.

— Капитан, —подал голос Сав с другого конца колонны, — детишки устали, нам нужен перерыв.

Молчание.

— Ладно, — спустя минуту раздумья нехотя ответил капитан, — привал. Заодно немного перекусите, не больше половины порции, не то будете слишком медленно плестись.

В этот момент я заметил, как бывший впереди меня Гоен посмотрел на капитана, парень явно хотел что-то спросить, но военный лишь сжал губы и отрицательно покачал головой.

— Ну, зато здесь тихо и есть время отдохнуть, — подозрительно радостно подметил одноклассник, подходя ко мне. — Аске, ты как?

— Жив еще, — огрызнулся я, прекрасно понимая, что вины Гоена в происходящем нет.

И все же этот тупой бессмысленный вопрос едва не вывел меня из себя! Мало того, что меня опозорили перед всеми, так еще избили и чуть не бросили посреди лабиринта из пещер. Как я должен себя чувствовать? Неужели радоваться прекрасным возможностям и отличным перспективам? Вот только возможностей у меня больше нет, и перспективы одна другой не лучше: либо меня как мешок с мусором протащат через лабиринт пещер, либо скинут где-нибудь. И что-то мне подсказывает, что второй вариант куда более реален. Стоит мне ошибиться еще раз, оторваться от группы или нарваться на монстра, никто не придет мне на помощь — бракованный, да даже и не человек, никому не нужен.

— Не переживай, никто тебя в обиду не даст, — одноклассник выдавил из себя улыбку и отправился к девчонкам, уже собравшимся вместе и что-то обсуждающим.

Серый пол, серые стены. Нет, нельзя! Зубы мгновенно сжали язык до боли, вытаскивая меня из накатывающей волны размеренности и спокойствия. Нельзя снова погружаться в это странное безразличное ко всему состояние, ведь стоит меня из него выдернуть, как я вновь наброшусь на того гада, который помешал мне наслаждаться этой абсолютной идиллией.

Взгляд скользнул по стенам в поисках чего-нибудь особенного. Что же, это лишь стены чуть шершавые, с редкими сколами и частыми выбоинами, словно их не полировало время, а лишь недавно выгрызли не то инструментом, не то магией. Каждый метр стен был похож на другие, но вместе с тем был уникальным, и невозможно было найти второй такой. Шершавая поверхность путала ровно до того момента, пока я не посмотрел на стену в общем. Ее словно проплавили, но не единым потоком едкой струи, а кидая разных размеров шары. В самом центре прохода кинули огромную сферу, которая съела неведомой кислотой основную часть камня, затем чуть дальше кинули еще одну похожего размера, а затем кропотливо бросали растворяющие камень сгустки между этими двумя сферами, чтобы образовать нечто похожее на прямой коридор. Отсюда и появились эти частые выбоины сферической формы. Вот только что именно так съело камень, как оно это сделало и почему вся поверхность камня шершавая, даже пористая?

Любопытство взяло верх, и я попытался ногтем подцепить небольшой кусочек камня с ближайшего выступа. Спустя полминуты безуспешных попыток я взялся за короткий меч, но и с ним не добился успеха. Твердая холодная стена проигнорировала мои попытки отковырять часть породы, не позволив содрать даже мелкую пыль. На стене я лишь оставил тонкую светлую полоску, и та появилась лишь из-за того, что я умудрился ободрать об стену деревянную рукоять меча.

Потеряв интерес к пещере, я принялся разглядывать своих спутников. Все они выглядели похоже, но лишь на первый взгляд. Серо-коричневая броня, выбранная мной и одноклассниками была сделана по одному шаблону, но даже при этом вряд ли бы нашлись два одинаковых комплекта: похожая форма, почти один размер, схожий цвет основного материала, различие вносили защитные пластины.

Кинтана выбрала наиболее легкий вариант, имеющий усиленные вставки на груди и коленях, но даже их я смог различить лишь после внимательного осмотра. Большая часть куртки и брюки целиком были покрыты черными и золотыми лентами, созданными ее навыком. И не сложно ей постоянно поддерживать свою способность?

Пламенная мана пропитала броню Очамы, девчонка явно выбирала модификацию, способную взаимодействовать с ее пламенем. Особенно интересно переливались горизонтальные ленты на животе Очамы, по ним словно тек жидкий огонь, волнами меняющий свой цвет от желтого к красному, бордовому и затем синему.

Куртка Момо выглядела вполне обычной, какой девчонка взяла ее со склада только на поднятом вверх воротнике едва заметно сверкая золотистая молния, тянущаяся от одного уголка одежды к другому, обозначая границу невидимой преграды.

Выбор Гоена пал на более массивную и, вместе с тем, более защищенную броню. Поверх куртки были нашиты не кожаные заплатки, а закреплены массивные куски светлой матовой чешуи, которые закрывали не только грудь и живот, но еще и локти, и плечи. Брюки хоть и не выделялись, но вот обувь он тоже сменил. Вместо стандартных ботинок Академии с легкой подошвой из недорогой и не сильно прочной пены, на ногах парня была местная интерпретация берцев (вроде так в мире толстяка называли военные и походные ботинки, закрывающие часть голени). Толстая темная подошва из незнакомого мне материала, плотная кожа графитового цвета и небольшие чешуйчатые накладки на носке, сорванные с той же твари, которую выпотрошили для усиления куртки.

Моя же одежда. Нет, лучше не обращать внимание на то, что я не мог влить в броню ману, не мог активировать [защиту волка подземелья], не мог достать или спрятать щит, из-за чего обтянутый мягкой бычьей кожей круг дерева и короткий меч из обычной стали приходилось постоянно держать в руках или на поясе. Хорошо еще, что не только меч можно было спрятать в ножны, чтобы освободить руки, но и небольшой кулачный щит имел небольшое кольцо из кожи, за которое его можно было повесить на закрепленный возле бедра крючок, выступающий одновременно и в роли элемента ремня, и в качестве защиты ноги, хотя и весьма сомнительной.

Военные же были одеты менее разнообразно, почти одинаково. Темные облегающие куртки, не такие свободные как у нас, у каждого были усилены тонкими пластинами, скрывающимися под слоем тонкой кожи. У каждого усиленные места были зашиты не один раз, одни швы перекрывали другие и шли под третьими, давая понять, что броня десятки раз спасала мужчин от травм. У каждого только на одной ноге, на правой, имелись накладки из толстой светлой чешуи. Как и в случае со швами, следы от ударов, царапины, трещины и сколы на разных чешуйках различались, показывая, со скольких сторон были атаки. И эти мелочи были чуть ли не главными отличиями между мужчинами. Только у капитана на правом плече лежала еще одна массивная чешуйка, вдоль и поперек изрезанная когтями и изгрызенная клыками тварей, что встречаются в [руднике]. Вот только мы до сих пор никого не встретили, и это меня удивляет.

Каким бы безопасным ни был спуск до первого уровня, хотя бы несколько тварей мы должны были встретить. Да и не слышал я, чтобы так долго было нужно спускаться до первого уровня. Напротив, я, стажер, из-за слухов был уверен, что между нулевым и первым уровнем почти нет границы, настолько, что даже лагеря-форта на этом промежутке нет. Но сколько же мы идем? Час, два, больше? С каждым коротким привалом усталость наваливается все сильнее и сильнее, а мы так и не добрались даже до первого уровня.

Я осмотрелся еще раз. Кажется, капитан предлагал перекусить, но его команда не притронулась к еде. Гоен занял девчонок, и они о чем-то беззаботно перешептывались, стараясь не шуметь. А я проголодался! Отведя плечи назад, я уже был готов скинуть рюкзак, как мои плану нарушил голос капитана.

— Хватит рассиживаться, идем дальше! — скомандовал широкоплечий гад, лишивший меня трапезы.

— Аске, ты с нами? — оказавшийся за спиной Сав развернул меня к себе и пристально посмотрел в глаза.

— Д-да? — больше спросил, чем ответил я.

— Вот и славно, скоро нормально отдохнем, — Сав облегченно вздохнул, притронувшись к уже покрывшимся тонкой коркой царапинам на лице.

И снова длинные извилистые коридоры с десятками ответвлений, неожиданными поворотами, спусками и подъемами, снова серые стены и чуть желтоватый потолок. Раз мы вновь вошли в пузырь, уже знакомое давящее чувство не доставило так много неприятных ощущений, как это было в самом начале спуска. Дважды капитан скомандовал привал, и после короткого отдыха мы двигались вновь по этому жуткому серому лабиринту.

— Стоп! — вновь остановил колонну идущий впереди военный. — Это последний перерыв до первого уровня, особо не расслабляйтесь. Если путь будет открыт, то уже через пару часов доберемся.

— А если нет? — задала вполне логичный вопрос Кинтана.

— Будем ночевать в тоннелях, — вместо капитана ответил Сав.

Я опустился на пол, будучи не в состоянии стоять. Хотелось есть, пить, спать. Единственную возможность поесть я пропустил, отчего живот прилип к позвоночнику, в ногах сил почти не осталось, щит и меч давно висели на поясе, чтобы я мог свободно опираться руками о стену, поддерживая равновесие. Черт, да сколько же еще идти?

Голова уперлась в холодную стену и покатилась немного вниз, выискивая положение, где шее не придется ее держать. И в этот момент глаза уперлись в тонкую светлую полоску, идущую по стене от небольшого выступа в кратер. Идеально ровная, с заметным заострением в начале и конце, она не имела ничего общего с окружающим нас серым шершавым камнем.

Всмотревшись внимательнее, я покрылся холодным потом. Это была та самая полоска, которую я оставил, когда пытался отковырять кусочек камня и неосторожно провел рукоятью по стене.

Никогда не слышал, чтобы хоть кто-нибудь застревал в [руднике] в непроходимом лабиринте. Не мог же капитан патруля водить нас кругами лишь для того, чтобы поиздеваться.

— Ща сдохну от голода! — демонстративно проорал я, сбрасывая рюкзак.

Никто не кинулся меня останавливать. Напротив, одноклассники подтянулись ко мне поближе, и быстро достали из рюкзаков небольшие свертки с едой. Свежий хлеб, соленое мясо, листья салата, вода — простое содержимое быстрого перекуса как раз для случаев, когда нет возможности развести костер и приготовить что-либо основательное, но и поход недостаточно длинный, чтобы беспокоиться о сохранности продуктов.

Военные тоже позволили себе поесть, разбившись на две группы. Капитан о чем-то тихо переговаривался с одной половиной отряда, пока та ела, а вторая охраняла нас, затем они поменялись местами. После разговора, я это подметил, военные уходили сосредоточенными и напряженными. «Агр! Их реакция мне ни о чем не говорит. Они могут расстраиваться как из-за того, что нам предстоит навернуть еще десяток кругов, так и из-за того, что мы потерялись или даже из-за чего-то другого», — короткое размышление едва не вырвалось недовольным вздохом из моего рта.

— Кинтана, — я подсел поближе к девушке и шепнул ей на ухо. — Тебе не кажется это странным?

Вместо ответа одноклассница пересела на то место, где только что был я, и хлопнула ладонью по полу рядом.

— Ты тоже заметил? — она положила голову мне на плечо, и ответила шепотом. — Смотри.

На ее руке возникло несколько тонких светлых полосок, обрамленных черными лентами.

— Здесь шесть раз, — обеспокоенно ответила она, — и это до того момента, как я обнаружила это. А через двести шагов только трижды.

— Подожди, как мы могли тут пройти шесть раз, а там только три? — не поверил я, едва удержав голос.

— Не знаю, но мне страшно, — Кинтана поежилась, прижимаясь ко мне.

— Все будет хорошо, — машинально ответил я, обнимая одноклассницу.

— Эй, голубки, — окрикнул нас капитан. — Поели, значит идем. Нечего тут любовные сцены устраивать!

Не без помощи стены я поднялся сам и протянул руку Кинтане. Девушка легко встала на ноги, лишь едва коснувшись моей ладони, — простой, но все же приятный жест. Накинув на спину рюкзаки мы снова двинулись в путь, бессмысленный и, похоже, бесконечный.