Как бы мне сейчас не помешала хоть какая-нибудь помощь, хоть малая капля силы, хотя бы кто-нибудь, у кого я мог бы скопировать сильный навык. Но я сам загнал себя в ловушку. Глупый недальновидный самонадеянный идиот, вот кто я! И что я вообще собирался делать, заперевшись в крохотной комнатушке без окон, прекрасно зная, что [пещерные львы] непременно будут тянуться к [приманке]? В тот момент мной управляли злость и обида на этих поганых военных! Это все они виноваты, что я оказался в этой безвыходной ситуации. Их вина, что я вообще появился на этот свет. Ведь тот профессор-предатель, мне даже противно вспоминать его имя, он, абсолютно точно, создавал голема для военных! Если бы не они, я бы ни за что не оказался здесь! Если бы не эта проклятая [приманка]...

Пришедшее озарение изменило мой настрой. Точно! Если я только избавлюсь от этой приманки, то эта комната станет совершенно неинтересной для [пещерных львов]. Надо только куда-то выкинуть этот отвратительный артефакт.

Взгляд пронесся по окружению — ничего. Ни окон, ни щелей, ни отверстий здесь не было. Наружу вела лишь прошитая в десятке мест дверь, за которой сейчас собирались быстро крепнущие насекомоподобные твари. Да и черт с ними! Подпрыгнув к двери, я воткнул небольшой шарик артефакта в одну из щелей между досками. Один из монстров схватил [приманку], и я прокричал:

— Бля-а-а!

Когда пальцы отпустили артефакт, я осознал, что натворил, но было уже поздно. А ведь выход был куда ближе и проще! Я мог с самого начала отозвать щит и положить приманку в то же скрытое пространство, где сейчас находился ящик. Но вот теперь, когда [пещерный лев] получил [приманку], я действительно подписал себе смертный приговор. И не только себе, но и всем, кому сейчас не повезло оказаться в пещере.

Как только чудовище усвоит артефакт, оно почти мгновенно получит колоссальную силу. [Пещерный лев], поглотивший имеющуюся в [приманке] силу, сможет легко разнести не только дом, но и половину зданий в пещере. Почти наверняка, военные сумеют остановить тварь, но погибнет почти каждый, и все это по моей вине.

А ведь это мог быть я! Я мог вобрать в себя магию артефакта, что сейчас, что тогда, возле еще не разрушенной деревни! Сколько бы людей выжило, если бы я только подумал об этом! Почему я не догадался об этом раньше?

Тяжелый удар в дверь, выбив десяток крупных щепок из уже поврежденных досок, заставил меня дернуться, выбросив из головы бесполезные мысли. Сейчас важно лишь одно — выжить. Вот только какие у меня шансы? Еще пара секунд и один из недавно вылупившихся [пещерных львов] доберется до [приманки]. Или нет?

Пара следующих секунд растянулась в ощущениях на несколько томительных часов бессмысленного ожидания. Хаотичный шум за почти разрушенной дверью никак не заканчивался. Твари копошились, бились о стены дома, редкие удары попадали по двери, выбивая из нее все новые щепки, но пока никто из монстров не сумел поглотить артефакт. И тут я понял — они не могут! Эти тупые твари сражаются друг с другом, и только слепая удача может помочь одному конкретному чудищу превратиться в катастрофу для всех присутствующих в пещере.

Отбросив попытки оценить ситуацию, я активировал [защиту волка подземелья] и ринулся вперед, пробивая небольшим круглым щитом остатки двери. В зале царил ад. [Пещерные львы] разрывали друг друга, выхватывая заветный шарик у очередного сородича, который сумел завладеть артефактом. По полу текла белесая жижа, разодранные туши валялись тут и там, и, казалось, этот хаос никогда не прекратится. Но я прекрасно видел фаворита этой битвы.

Самая удачливая особь убила вокруг себя не меньше десятка [пещерных львов] и уверенно продвигалась в сторону [приманки]. Если она схватит артефакт, то местные охранники ничего не смогут противопоставить твари.

Появившееся слева насекомое на мгновение отвлекло меня, заставило уклоняться, пропуская белесую тушу в направлении [приманки]. Чтоб тебя! Мне тоже нельзя медлить, - фаворит все ближе. Выставив щит вперед, я бросился к пылающему магией шарику, отталкивая не обращающих на меня внимание монстров. Артефакт уже был на расстоянии вытянутой руки, когда гигантская туша [пещерного льва] толкнула меня в сторону, вырвав из руки щит своими массивными острыми жвалами, едва не отрезав мне кисть. Похоже, не только подмеченный мной фаворит успел поднять на мелюзге пару уровней.

Вытащив из скрытого пространства еще один щит, я воткнул меч в бок толкнувшего меня монстра и одним движением располовинил тварь еще лишенную прочного панциря. Вот только отсутствие панциря снаружи никак не спасало от забитого частями сородичей пуза. Меч застрял во внутренностях огромного чудовища, зацепившись за голову съеденного насекомого. Вытаскивать оружие было некогда.

Отпустив рукоять, я рванул к небольшому [пещерному льву], который готовился в любое мгновение проглотить [приманку], уже даже коснулся пальцами гладкой поверхности шарика, но опоздал. Не такой массивный, как предыдущий монстр, фаворит схватил неудачливого соперника, нацелившегося на артефакт, и резким движением подкинул вверх, впечатав в каменный потолок зала.

Меня же откинуло назад на несколько метров. Удержаться на полу, залитом вытекающими из монстров жидкостями, было невозможно, я поскользнулся, но не упал. Спина коснулась острых щепок разрушенной двери, и те больно укололи меня. Толстый слой белоснежной шерсти, которой я был покрыт, не пропустил деревянные осколки. Повезло. Не хватало еще оказаться прибитым к двери, когда уже набравшийся опыта опасный монстр получит огромную силу.

Широко раздвинув жвала, чудовище на огромной скорости сомкнуло их как раз в тот момент, когда падающий сородич оказался между двумя острыми твердыми лезвиями. Фаворит разрубил [пещерного льва] и, не замечая поверженного соперника, кинулся к артефакту. Я тоже не имел права медлить. Оттолкнувшись от оставшихся досок, которые до сих пор каким-то чудом держались возле петель, я прыгнул вперед, стараясь схватить артефакт раньше твари. Неважно как, сейчас нельзя дать ей поглотить [приманку].

Под ногой оказалась длинная тонкая лапа [пещерного льва], она потянулась вслед за ступней, поднялась по левой голени и застряла где-то слева между тушами уже мертвых насекомых. Правое колено врезалось в гибкую, но все же неподатливую конечность мертвого монстра, усеянную сотнями мелких острых игл. Тело содрогнулось от неожиданной боли, сознание на короткий миг потухло, а беспощадная инерция потащила мою безвольно падающую тушу куда-то вперед.

Я пришел в себя сразу же, но потерянные мгновения уже было не вернуть. До [приманки] оставались считанные сантиметры, а я валялся на полу, едва в состоянии двигаться. Ноги нестерпимо жгло, казалось, их обвили колючей проволокой и прижали к полу. Но если я прямо сейчас не сдвинусь, я умру. Тварь передо мной замешкалась лишь на секунду, не понимая, представляю ли я ей достаточную угрозу, чтобы отвлечься от единственной важной цели.

Выбросив руку вперед, я призвал щит, последний из оставшихся в скрытом пространстве моего навыка. Небольшой прямоугольник возник между монстром и приманкой, заставив чудовище рвануться в мою сторону широко раздвигая свои острые твердые жвала. Мгновение, и щит разлетелся вдребезги, открывая твари путь вперед. Артефакт уже оказался накрыт ящиком. Что-то еще придумать я не успел.

[Пещерный лев] взревел, не видя [приманку], но отчетливо ощущая ее местоположение. Монстр опустился вниз, раскрывая пасть и сжимая жвала. Артефакт звал его, лишая всякого рассудка, так что монстр был готов проглотить шарик вместе с ящиком. Я потянул последнюю преграду к себе, надеясь спрятать артефакт, но было уже поздно.

Жвала монстра придавили мои руки, одну, тянущуюся вперед, к трескающемуся ящику, другую, к телу. Я почувствовал, как меня поднимает вверх. Смотреть на фаворита не имело смысла, он уже добрался до [приманки]. Я лишь бессмысленно попытался утянуть в скрытое пространство обломки ящика, надеясь, что они зацепят артефакт и потащат за собой. Вспышка.

Тугая волна магической энергии вырвала меня из хватки фаворита и кинула в стену. Вот и все. Как только монстр поглощает [приманку], избытки энергии разносятся по округе и впитываются другими тварями того же типа. Сотни [пещерных львов] вокруг уже должны были начать быстро взрослеть и превращаться в смертоносных тварей, которые будут искать себе пропитание. И если мгновение назад они лишь остерегались подойти к фавориту, то теперь будут послушно исполнять все его приказы. Всех же остальных вокруг оглушило, и ближайшие несколько минут никто из защитников [рудника] не сможет использовать свои навыки. Остается надежда лишь на то, что кто-то из стражей или военных находился в момент вспышки под защитой навыка. Но даже так горстка людей не выстоит против сотен расползающихся по пещере тварей.

Если бы только я мог открыть глаза, если бы я встал на ноги, у меня был бы шанс успеть сделать хоть что-нибудь, чтобы исправить свою ошибку. От удара сознание погасло, а перед глазами побежали бессмысленные бредовые картинки глупых невозможных фантазий.

Вот я открываю глаза и иду к оглушенному фавориту, который, словно и не впитал энергию артефакта. Передо мной его огромная разинутая пасть, разорванная и прошитая деревянными щепками моего ящика. Жвала твари оторвало волной, одно валялось где-то далеко справа, второе я сживал в руке, словно смог успеть ухватить его в момент удара. Монстр еще был жив. Его мощные передние лапы дергались в агонии, голова медленно поворачивалась из стороны в сторону, словно чудовище пыталось найти спасение даже в таком положении. Короткий замах, удар. Треугольная голова фаворита с развороченной пастью раскололась на две неровные части, повиснув на небольшом туловище.

Даже в этом бредовом сне, когда моя голова разрывалась от бесконечного писка системных оповещений, я думал лишь о том, как же мне выбраться. Но даже внутри этого безумного фантастического сна, который никак не мог стать реальностью, смерть одного, пусть и самого опасного, монстра никак не помогала мне выжить. Вокруг меня уже должны были собраться [пещерные львы], получившие усиление от разлетевшейся по всей пещере магии поглощенного артефакта. И это уже не те безобидные нимфоподобные жучки, не различающие врагов и сородичей, но при этом способные с легкостью пробить толстую деревянную дверь. Нет. Вокруг меня ворошились и собирались настоящие монстры, сильные и опасные хищники, умеющие действовать сообща.

Рука безвольно опустила жвало фаворита и, как и бывает в каждом сне, то бесшумно растворилось в воздухе. Я же боялся сдвинуться с места. Стоит мне увидеть стекающихся ко мне тварей, я запаникую и проснусь. Проснусь в самом центре пиршества [пещерных львов], где главное блюдо — я. Уж лучше умереть без боли, внутри сна, с фальшивой убежденностью, что я сумел отомстить своему убийце. Хотя, безумный писк системных оповещений явно давал понять, что в реальности мне очень и очень плохо. Но то реальность.

Здесь же я оторван от боли и ужаса происходящего вокруг меня. Здесь может произойти что угодно. Даже входящие в зал детишки, ведомые [некромантом], ничуть не удивляют меня. [Некромантом]? Удивление навалилось поверх усталости, отодвинуло осторожность, пошатнуло мое намерение умереть спокойно в царящем вокруг аду.

— Как?! — воскликнул я, пытаясь сделать шаг навстречу самому опасному врагу Белого Альянса.

Уверен, я увидел, как он посмотрел на меня с удивительно доброй улыбкой. Холодный пот проступил на спине, ужас заставил меня попытаться выбраться из этого абсурдного и нелепого сна. Нет, даже во сне я не готов превратиться в послушную куклу [некроманта]! Но выбраться из сна у меня не получалось. С каждой секундой я мог видеть все меньше и меньше.

Тьма вокруг сгущалась, оставляя небольшое круглое окно, через которое я мог с паникой наблюдать за тем, как пылающая мертвой аурой тварь приближалась ко мне. Альянс давно победил их, так откуда здесь, в самом центре столицы, [некромант]? Я не хочу, чтобы последним, что я увидел перед смертью, стал он!

— Не подходи! — заорал я, пытаясь хотя бы двинуть руками, проснуться, вернуться в кошмарную реальность, где меня, наверняка, уже заживо едят [пещерные львы], даже этот вариант показался мне спасительным. Но тщетно, я никак не мог проснуться. Безграничная чернота небытия. Неужели, сознание так реагирует на мою неминуемую гибель, давая понять, что даже во сне, мне не сбежать от ужаса смерти?