Вход в [рудник] мало чем выделялся на фоне окружающих его строений. По мере того как мы удалялись от Академии, роскошные дома местных богачей сменялись более строгими постройками, принадлежащими военным. Дорогие особняки из белого камня сменялись домами, у которых только первый этаж был выложен из ровных белоснежных блоков. Но скоро и они пропали.

Когда же класс во главе с Рейкрагом преодолел две трети пути и оказался в восточной части города вокруг вовсе не осталось привычных для роскошного кольца дворян домов. Их сменили безликие серые постройки, до боли напоминающие столовую Академии. И сейчас я отчетливо осознал, что напоминают они знакомые толстяку Саше панельные дома. Отличия, разумеется были. Но общая идея составления зданий из прямоугольных плит, созданных где-то заранее, угадывалась легко. Роскошь самого богатого кольца столицы улетучилась. Осталась лишь строгая военная серость.

По обе стороны дороги расположились хранилища для еды, склады с оружием, бараки и тренировочные центры. Тут и там ходили люди в доспехах, рабочие в форме. Впереди нас колонну заключенных в кандалах сопровождал конвой. Увидеть здесь обычного горожанина было невозможно. Дорога в восточную часть самого роскошного кольца знати была закрыта даже для большинства стражей города. Это место принадлежало только военным.

И хотя на входе в охраняемую зону кольца знати не было ни постов, ни каких-либо видимых препятствий, я прекрасно знал, что появление гостей из Академии уже заметили. Еще когда класс приблизился к территории военных, профессор Рейкраг кивнул кому-то впереди. Не знаю, много ли кто из учеников заметил его приветствие, но оно однозначно говорило, что нас здесь ждут.

— Как думаешь, с кем профессор поздоровался? — словно читая мои мысли спросила Кинтана.

— Привет, — я обратил внимание на недавнюю знакомую. — А ты быстро меняешься.

Встреченная в подземелье пухлая неуверенная в себе и наивная дурочка Кинтана тогда не вызвала у меня даже крохотного приступа похоти, доставшейся от пещерных обезьян. Девчонка при первом нашем знакомстве выглядела не ужасно, но все же больше походила на неудачную попытку создать пугало из того, что подвернулось под руки.

Одежда не по размеру вся мятая и в дырках, светлые волосы, похожие больше на солому, торчащую из снопа во все стороны, загнанный отчаявшийся взгляд, в котором чувствовалась готовность умереть по первой команде любого случайного прохожего. Образ дополнялся синяками и ссадинами на руках и лице, которые ученица пыталась скрыть, постоянно одергивая рукава. Самой отвратительной деталью был ее взгляд. В нем безразличие к окружающему переплеталось со страхом и ненавистью к каждому, кто подходил к девчонке ближе чем на пару шагов.

Со вчерашнего дня Кинтана изменилась. Ее целеустремленный взгляд больше походил на взгляд идущего к своей цели воина, никак не затравленного подростка. В глазах девушки буквально пылало пламя. Иссиня черные языки огня вспыхивали внутри ее глаз, на мгновение закрывали зрачки и таяли золотистыми искрами. И даже тело отреагировало на перемену характера.

С кожи пропали ссадины и синяки, вместо них по всему телу текли переливающиеся черные со светящейся золотой оплеткой нити. Плечи расправились, даже походка стала иной. Какой там походка! Толстая девчонка, казалось за день скинула дюжину килограмм.

— Я стараюсь, — кивнула одноклассница, заметив мой любопытный взгляд. — Спасибо, что показал столько новых вещей.

— Мне больше интересно, как ты так быстро преобразилась, — не удержался я от замечания.

— У меня больше времени, чем у большинства, — отвела глаза Кинтана, вызвав у меня еще больше вопросов.

— Ты и сам быстро меняешься, — влезла в разговор Очама. — Куда ты дел ту миленькую девочку, которой прикидывал в первый день?

— И правда, быстро меняюсь, — пожав плечами согласился я. — Но как тут остаться прежним, когда вокруг столько всего происходит.

Рассказывать назойливой и шебутной однокласснице, что я умею управлять своей внешностью, не входило в мои планы. Да и вообще не стоит о таком рассказывать никому. Рано или поздно кто-нибудь точно заметит, но пока эта моя особенность не стала достоянием большинства, ее стоит держать в секрете.

— И то правда, — кивнул подошедший ближе Гоен.

— Твоя вина в этом тоже есть, — огрызнулась Очама и тут же обратилась к его спутнице, — скажи ему, Момо.

Момо попыталась что-то ответить подруге, но, встретившись со мной взглядом, покраснела и сделала шаг в сторону. Не заметив ее движения идущий следом одноклассник врезался в девчонку, толкнув ту на Гоена.

— Ой! — вскрикнула Момо.

— Смотри куда прешь! — вскипела Очама.

— Простите, — буркул пухлый парень, и пошел дальше, что-то бормоча себе под нос.

— Что это с ним? — Очама проводила взглядом ссутулившегося одноклассника, неловко ковылявшего вперед.

— Да забей, это же Варад, — Гоен состроил недовольную гримасу и потер пальцем небольшой шрам у левого виска, — он всегда всем недоволен.

— Варад? — удивилась Момо, заправив прядь своих длинных каштановых волос за ухо и уставилась на своего спутника. — Вы же были друзьями.

— Давно в прошлом, — Гоен заметил взгляд девушки и, фыркнув, отвернулся.

— Вот по этой причине остальные и не собираются с тобой общаться, — колко подметила Очама, сморщив свой тонкий нос в показном отвращении.

— Прекрати, Очама! — потребовала ее подруга.

— Как скажешь, — безразлично отозвалась та, резко повернувшись в сторону, отчего волосы девушки превратились в языки струящегося пламени.

Разговор затих. Одноклассники старались избегать взглядов друг друга, и делали вид, что им интересно рассматривать однотипные светло-серые конструкции, порой совершенно лишенные даже незначительных деталей.

Еще минут пять мы с классом неторопливо шли вперед, медленно приближаясь к высокому горному склону, в который упиралась ведущая по кольцу дорога. Размеренное движение кучки детей остановил профессор Рейкраг. Пожилой мужчина поднял руку и развернулся.

— Вот мы и пришли, — констатировал он.

Стоило ему сказать эти слова, как из-за ближайших зданий вышли военные. Вооруженные копьями и арбалетами мужчины обступили класс плотным кольцом. Оружие на детей никто не направлял, но и расслабленными военные не были. Я был уверен, что стоит кому-либо из детей поднять панику, как весь класс оглушат магией или самыми обычными ударами.

— Вот вы и пришли, — из кольца военных вышел крепкий мужчина.

Подошедший к профессору человек был экипирован в легкий металлический нагрудник и поножи, остальных частей брони на нем не было. Небрежно прикоснувшись пальцами к короткой седой челке, он поприветствовал Рейкрага и, дождавшись кивка, обратился к классу.

— Второй сотник Карнер, для вас, детишки, господин Карнер или господин второй сотник. Уяснили?

— Да, — нестройным хором ответили дети.

— Так точно, второй сотник Карнер, — выделился среди остальных Гоен.

— Ну или так, — согласился седой мужчина и уже тише обратился к Рейкрагу. — У тебя не все детишки безнадежны, а?

— Не будь к ним слишком строг, — удивительно мягко ответил ему профессор, — они еще не знакомы с правилами.

— Годы тебя не изменили, — хмыкнул Карнер, — зайди ко мне, как закончишь со своей детворой. И, если хочешь, покажи им все сам.

— Класс, — профессор Рейкраг повернулся к нам лицом, — ближайшие дни вам предстоит увидеть, какова жизнь тех, кто опустился на самое дно нашего социума. В [руднике] обитают преступники, должники, рабы и те, кто не имеет никакой иной возможности выжить, кроме как работать здесь. Я совру, если скажу, что вам здесь будет так же комфортно, как в стенах Академии. Это будут долгие и тяжелые для вас три недели. Вам всем предстоит здесь работать и учиться. Кроме того, три недели в столице равны шести неделям внутри [рудника]. А если кто-то из вас решится спуститься на нижние уровни, там придется провести более двенадцати недель.

Пока мы шли к горе, профессор Рейкраг продолжал рассказывать про [рудник], и картина вырисовывалась странная. Каждому ученику было очевидно, что пожилой профессор нагоняет страх, чтобы дети прониклись серьезностью ситуации. Но вместе с этим Рейкраг давал понять, что здесь есть не иллюзорный шанс погибнуть как от рук взбунтовавшихся преступников, так и от монстров, которые обитают в шахтах [рудника].

Ситуация со временем вызвала шквал вопросов, и из объяснений профессора стало понятно, что время ускоряется тем сильнее, чем глубже спускаешься. Но этот эффект не полноценный. В памяти толстяка, всплыл фильм, где персонаж оказался на орбите планеты, и в полной мере ощутил эффект ускорения времени. Для него прошли года, пока его друзья летали на планету буквально на пару часов. Вот только если в фильме персонаж успел состариться, то в [руднике] человек старел также, как если бы жил в городе. И это накладывало свои ограничения. К примеру, на нижних уровнях почти не восстанавливалась мана, тогда как лимит на использование зелий оставался прежним, и за один день внутри [рудника] можно было выпить десяток банок для восстановления ОМ, ОЖ и бодрости, хотя снаружи мог пройти лишь час. Это делало зелья единственным надежным способом изучения нижних уровней.

Возможность выпивать большое количество алхимических составов сильно помогала алхимикам, которые продавали результаты своих работ на [рудник] в абсурдных количествах. И это было хорошо. Подземелье приносило огромные деньги как самой столице, так и алхимикам, и другим ремесленникам. Но была у этого и обратная сторона. Практически бесконтрольное потребление зелий, минимальная проверка их качества и почти полное отсутствие сортировки приводили к тому, что множество людей травились сомнительными продуктами и даже превращались в монстров вроде матгорга.

Об этом, а также о правилах поведения и о том, куда мы можем ходить, а куда стоит забираться только при остром желании расстаться со своей жизнью, профессор Рейкраг рассказал, пока мы шли к баракам.

Поселили нас внутри [рудника], в первой же огромной пещере, которая начиналась сразу за гигантской воронкой входа в подземелье. Чудовищных размеров полость появилась здесь не естественным путем. На это указывали короткие гладкие следы от кирок, неестественные острые выступы со следами сколов, которые были на каждой стене и, уверен, потолке. Хотя разглядеть поверхность далекого свода я не мог, — он находился на высоте больше пятнадцати метров.

Пятиэтажное здание, где нам предстояло жить все время пребывания на [руднике], стояло возле самой стены пещеры, и представляло собой составленные друг на друга короба со стенами, отлитыми из местного подобия цемента. Стена пещеры оказалась одной из частей барака, и по ней я также заметил, что вся огромная полость у входа была освобождена от породы силами людей, а не создана природой.

Пятнадцать учеников заняли три последних этажа во втором подъезде серого здания, На втором этаже расположился профессор Рейкраг и четыре военных, которые гарантировали безопасность детей в бараках. Первый же этаж был занят небольшой столовой и пропускным пунктом, где регулярно дежурил один из охранников.

Помимо жилых комнат на каждом этаже, кроме первого, был туалет, две раковины и небольшой зал с балконом, где могли расположиться все пять обитателей этажа и еще пара гостей. Жилые комнаты были обставлены почти также, как и комнаты в Академии. Небольшой стол с бетонными ножками и светлой деревянной столешницей, простой деревянный стул, шкаф с уже подготовленными для каждого ученика комплектами одежды, комод с нижним бельем и постельными принадлежностями и узкая кровать. Освещалась комната, как и везде в столице, при помощи артефакта.

Окон в жилых комнатах не было, только в зале можно было увидеть, что творится на улице. При этом внутри комнат всегда двигался свежий, насколько это возможно для пещеры, воздух. По крайней мере, когда я вышел на балкон пятого этажа, то не заметил никакой разницы: чуть прохладный сыроватый воздух, в котором угадывался легкий запах каменной пыли.

Несмотря на огромные окна, занимающие почти всю стену в зале, смотреть было не на что. Рядом с тем зданием, где нас поселили, справа и слева были построены точно такие же бараки, отличающиеся от нашего только номером улицы и строения. Перед зданием шла узкая улочка, а дальше вновь был построен еще один барак. Короткие, в пять подъездов, бараки шли длинными рядами от одного края пещеры до другого. Только в самом ее центре была небольшая площадь с магазинами и кухней. Полноценного здания столовой в [руднике] не было. Вместо этого вокруг кухни, прямо на «улице», размещались столы со скамейками, где можно было пообедать за небольшую плату.

— Класс! — профессор Рейкраг собрал учеников, после того, как те осмотрели свои новые комнаты. — Через пять часов мы отправимся обедать, так что не опаздывайте. После этого еще пять у вас будет на отдых, а после отправитесь работать.