За мостом я свернул направо и поднялся на север вверх по течению реки. Обустраивать стоянку возле дороги, как подсказывала память стажера, было лучшим решением, но мне хотелось спрятаться как можно дальше от людских глаз. Основной тракт только казался безлюдным, но на самом деле там регулярно проходили люди: чаще всего это были обычные крестьяне, внимание которых точно привлек бы странник с неоднозначной внешностью, чуть реже — стражи, которые тоже могли бы начать расспрашивать меня несмотря на наличие заветного удостоверения.

Вообще, удостоверение гостя здесь было одной из самых желанных вещей для простого люда. Крестьяне и горожане чаще всего не были свободными гражданами, они были вынуждены платить налоги и, почти всегда, имели крупный долг перед Белым Альянсом за обучение собственное или своих детей. Ситуацию осложняли налоги и обязанности, из-за которых крестьян можно было считать рабами. Они хотя бы имели право свободно перемещаться по владениям своего покровителя.

Рабы же не могли даже выбирать время для сна, их существование было расписано по минутам. У граждан прав и свобод было куда больше. Они были освобождены от многих налогов, могли путешествовать по всем землям альянса и имели всевозможные привилегии.

Прав у гостей было заметно меньше, но единственным обязательным платежом для них был лишь налог на вход в столицу. В остальном пришедшие из-за границ Белого Альянса странники были совершенно свободны, разумеется, если не нарушали закон.

Так что если я не стану преступником или не попадусь в плен к бандитам, то останусь совершенно свободен. И, этому можно было бы порадоваться, если бы в этой свободе был смысл.

Размышляя, что мне делать дальше, я неспешно брел по пологому берегу, поросшему местным камышом. Вырвав пару стеблей, на ходу съел их корни. Сладковатый вкус с едва уловимой горечью клубней отвлек меня от мрачных мыслей.

Заросли камыша внезапно закончились. По правую руку открылся вид на реку, а впереди слева оказалась небольшая полянка, граничившая с лесом. И почему я заметил все это только сейчас?

Но куда примечательнее оказался странный камень, лежащий на полене возле самого леса. При ближайшем рассмотрении камень оказался большим панцирем, внутри которого вполне можно было бы спать. Такой защитой обладали лишь [великие крабы]. Догадку подтверждала валяющаяся недалеко от панциря клешня, оторванная и разломанная скорее падальщиками.

Самого же краба убили, скорее всего, люди. Это подтверждала зола под панцирем. Похоже, охотники перевернули монстра и сварили гада в его же панцире. Но ничего съедобного они после себя не оставили. Или, может, оставили, но обитатели леса уже все подчистили.

Но и такой подарок судьбы меня вполне устраивает. Клешня краба, конечно, не лопата, однако ей вырыть небольшой лабиринт на берегу реки оказалось удобнее, чем руками или палкой. По своей форме неподвижная часть клешни, ее лезвие, напоминала заостренный на краях совок, который прекрасно захватывал песок и землю.

Когда с ловушкой для рыб было покончено, я раскидал в воду пережеванные корни камыша, чтобы привлечь внимание своей добычи и отправился готовить стоянку на ночь. В первую очередь мне нужен был огонь.

Костер предыдущих охотников давно остыл, и не было ни единого шанса найти в золе хоть один тлеющий уголек. В этом я убедился, едва поднес руку к кучке прогоревших веток. Но польза от этого костра все еще была. Среди еще сухого пепла в самом центре кострища нашлось несколько небольших угольков, которые легко растирались пальцами в мелкую черную пыль.

Разжечь пламя оказалось не слишком трудной задачей. Найденные здесь же в костре сухие ветки легко позволили добыть первые тлеющие крошки. А уже с них первые искры охотно перепрыгивали на угольную пыль, перемешанную с сухой травой и тонкими ветками.

Костер нашел себе место под панцирем [великого краба] там, где его было незаметно с противоположного берега реки и со стороны, где располагался мост. Я уже сел было отдохнуть, как понял, что мне предстоит обустроить себе хоть какой-нибудь ночлег. Делать палатку или рыть землянку в текущих условиях было абсурдом. Вот только на голой земле спать я тоже не хотел.

Первая же пришедшая в голову идея, лечь на подстилку из травы возле костра, показалась весьма разумной. Но ее тут же затмила другая. Ощупав панцирь, я убедился, что огонь нагревает его не сильно, и уже в десятке сантиметров от костра толстая броня становится едва теплой.

Начинало темнеть. Перекрыв клешней краба вход в вырытый для рыб лабиринт, я принялся искать пойманных обитателей реки.

Мелкие скользкие рыбешки все время вырывались из рук, заставляя снова ловить их. Через четверть часа я вымок до нитки, замерз и порядком устал. Но усилия того стоили. Помимо мелочевки в простенькую ловушку попалось две крупных рыбы, которые тут же были выпотрошены и отправлены на костер. Здесь очень пригодилась назойливая шерсть, способная превращаться в острые когти.

В одной рыбине оказалась икра. Ее вместе с пойманной разорванной в клочья мелочью я кинул обратно в реку, вновь открыв проход к лабиринту-ловушке.

Сухой пресный ужин прекрасно дополнили сочные горьковатые корни камыша. Никогда в жизни я еще не был так счастлив. Даже у стажера и толстяка не нашлось воспоминания, способного затмить мои эмоции.

Усталость разлилась по телу, сделав его тяжелым и неподвижным; холод сковал мышцы, мешал двигаться и заставлял трястись; тусклое пламя костра медленно согревало лишь с одной стороны, успокаивая своим теплом, но одновременно заставляя острее чувствовать холод; медленной волной накатывала сытость, принося чувство покоя и желание уснуть. Тело переполняли противоречивые ощущения. Но я знал, — это нормально.

Теплый ветер сдувал влагу и заставлял ежиться. Он уносил тонкую струйку назойливого дыма, давая мне почувствовать ароматы, идущие из разогретого за день леса: терпкий запах коры и смол, легкие нотки свежей зелени.

Покончив с жареной рыбой, я забрался в панцирь монстра и, устроившись в дальней от костра стороне, уснул.

Впервые я засыпал без чувства боли или страха. Впервые я не хотел потеряться в бесконечном мраке небытия. Впервые мне хотелось разглядывать темное небо, усыпанное сотнями звезд, между которыми медленно плыли две луны.

Сон пришел незаметно. Я мягко погрузился в его объятия и также легко выплыл из них, когда по небу растеклись первые лучи рассвета. Ночью меня никто не потревожил, никто не напал, не разбудил. Вокруг царило удивительное спокойствие.

Панцирь [великого краба] был все еще теплый. А вот костер прогорел полностью. Уже опробованным способом я разжег пламя и отправился к ловушке для рыбы.

Может быть, ночью рыбы активнее, а, может, свою роль сыграли куски мяса и икра, кинутые в качестве прикормки, но рыбы в лабиринте оказалось достаточно много. На костер сразу отправились шесть крупных золотых карасей. Хоть я не знал названий большинства рыб, спутать их с другими было невозможно из-за яркой красно-золотой чешуи. Остальную рыбу пришлось выкинуть из ловушки обратно в реку.

Пока караси жарились, я думал, как можно было бы сделать себе хоть какое-то подобие сумки. Все идеи требовали потратить массу сил и времени. Решив отложить этот вопрос до посещения разрушенной деревни, я принялся завтракать.

Перед отправлением нужно было выяснить еще один вопрос. «Статус, навыки», — мысленно скомандовал я и уставился в высветившиеся перед сознанием полупрозрачные таблички с голубым фоном.

«Вот и скажи мне, что это настоящая реальность», — не удержался я, вырывая из памяти толстяка бесчисленное количество примеров из игр и комиксов.

[Параметры

Класс: Голем маны

Уровень 1

Сила: 7

Выносливость: 9

Ловкость: 9

Интеллект: 4

Удача: 1

ОЗ: 9/9

ОМ: 5/5

Нераспределенные очки: 0

Состояние: умиротворен.]

[Навыки]

[Поддержание магической сети. Уровень 1. Пассивный]

[Нюх охотника. Уровень 1. Затраты: 1 ОМ.]

[Защита волка подземелья. Уровень 1. Затраты: 3 ОМ.]

[Подражание. Уровень 1. Затраты: 2 ОМ.]

[Адаптация мимика. Уровень 1. Затраты: 0- ОМ./Пассивный]

[Особое оружие: щит (отсутствует).]

…

[заблокировано.]

Значительных изменений мои показатели не претерпели. Радовало, что запас маны вырос, но в целом это едва дотягивало до средних значений обычных бесклассовых обитателей Альянса.

Смущало многоточие и заблокированный навык. Но сделать с этим я ничего не мог, осталось лишь открыть описание новой способности, которую я еще не видел.

[Адаптация мимика. Уровень 1. Затраты: 0- ОМ./Пассивный

В зависимости от затраченных усилий и понимания процессов навык позволяет подстраиваться под изменяющиеся условия окружающей среды.

Активировано: защитная шерсть 0 ОМ.

Синергия: Защита волка подземелья.]

Я недовольно осмотрел предплечье, которое достаточно легко покрылось белой шерстью и по команде очистилось от нее. Получается, именно этот навык доставил мне столько проблем? Если судить по описанию, навык невообразимо полезен. Вот только я был не уверен, верны ли мои догадки.

Плотно позавтракав и попив воды из реки, я прихватил с собой небольшой запас кореньев сахарного тростника-камыша и отправился в деревню. Нет, я не планировал мародерствовать! Настоящие герои историй так не поступают. А я в конце концов хочу создать собственную великую историю с собой в главной роли. Так что мародерствовать мне никак нельзя.

С другой стороны, деревня была разрушена. И в этом нет моей вины! Никакой, совершенно! Не мог же я знать, что [приманка] сработает именно так. Я вообще не знал, что она у меня есть.

Уверен, это тот мерзкий старикашка ученый, который убил стажера, виноват в появлении этого ужасного дебаффа. А раз я герой, то совершенно точно обязан в будущем покарать его.

Вот только для этого мне нужны вещи. И раз уж никакого основного квеста мне не перепало на пути в столицу, то придется довольствоваться тем, что я смогу достать. И это совершенно точно не мародерство! Я заберу лишь те вещи, которые жители бросили в руинах. Они все равно не вернутся за этим мусором. А действительно ценные вещи уже забрал отряд стражей, да и сами жители. Забирать бесхозный мусор в каком-то смысле даже благородно, — меньше хлама останется гнить.