– Тебе пора. – С этими словами женщина бросила бычок на пол, как бы намекая, что разговор окончен.

Некоторое время я неподвижно сидела на пластинке. Затем, глядя своими десятью глазами на закуривающую женщину, я заметила медленное движение сверху. Я не успела улететь, и игла граммофона с уверенностью хирурга вошла мне в спину. Я даже не ощутила боли – моё тщедушное тельце было настолько ничтожно, что я и не мучилась. Пластинка начала вращаться с безумной скоростью, до остатков моего сознания доносится тяжёлая оркестровая музыка. Тьма застилает глаза, оркестр продолжает эхом звучать в голове.

××××

Я парю над лесом. Недалеко внизу высится вулкан, с красными огненными тучами над ним. Где-то сверху я слышу треск грома и огромных размеров иглу граммофона, опускающуюся на меня. Я закрываю голову руками; открыв глаза – я уже на земле, среди мощных деревьев. Подол моего сияющего платья тлеет, испуская черный дымок. "Платье?!" – пронеслось у меня в голове. Я смотрю на свои палые руки – они мелко дрожат. "Что же дальше?" начала размышлять я, "Женщина сказала, я должна буду уничтожить город."

Не успев найти ответ, я ощутила запах табачного дыма, "Кто-то курит?" я обернулась в поисках источника дыма, и заметила сзади плотную стену тумана, у опушки леса. В гуще тумана начал проглядываться слабый желтеющий свет, освещая поляну у вулкана, он с каждой секундой становился всё ярче и ярче. Вдруг пелена дыма разорвалась, будто по взмаху меча – из неё выступил мужчина с фонарём в левой руке.

– Давно не виделись! – сказал он вполголоса. В ночном лесу голос прозвучал оглушительно громко. С этими словами он подступал к подножию вулкана, проходя мимо меня.

– Вы кто? – удивившись внезапному появлению, спросила я.

– Ну вот, опять. Я ведь уже объясняла, – сказал он остановившись напротив, подняв фонарь к лицу.

– Так вы та женщина? – удивлённо спросила я. – Но почему вы теперь в таком виде?

– А, – махнув рукой отвечал он, – очередная метаморфоза, не обращай внимания. Мне показалось, образ Вергилия как нельзя кстати подойдёт к нынешней обстановке.

– Ты кстати, тоже неплохо выглядишь. – Сказал он, указывая рукой куда-то мне за спину.

Обернувшись, я увидела привлекательную женщину, в длинном, странно светящемся платье. Белая кожа, черные, длинные, почти что до талии волосы. Но одно мне не давало покоя – жуткий шрам на лице. Да, тот самый шрам, который я уже видела в комнате. Он будто разделял лицо на две части, даже казалось будто левая его сторона выглядит свежее и красивее, нежели правая – составившаяся кожа, красные от слёз глаза и темные мешки под ними.

– Не очень красиво, да? Это всё из-за раны. – Прокомментировал мужчина, глядя не в зеркало передо мной, а в высоту вулкана. – Но к рассвету всё изменится навсегда.

Проведя пальцем по ране, я почувствовала как гнев разгорается глубоко внутри, – откуда здесь зеркало, его же не было тут? – переменила я тему, пытаясь отвлечься от зарождающегося чувства.

– Так же как и ты здесь. Также, как и я. В этом мире ты сама контролируешь предметы, историю, места. К этому моменту ты уже должна бы понять это. Но похоже ты до сих пор не можешь осмыслить, что происходит...

– Ладно, хватит любоваться. Пошли уже. –Сказал мужчина повелительным голосом, начав подъём к вершине вулкана. Я оставила зеркало в покое, как и сказал Вергилий, и медленно, поднимая подол платья, чтоб не зацепиться, пошла следом.

– Это Везувий, – начал он. – Некогда под его извержением умерли десятки греческих городов. – Оборачиваясь, глядя мне в лицо, сказал он. – В эту ночь мы сделаем нечто подобное.

Он подождал, пока я догоню его, и взял меня под руку, будто мы не собираемся убить сотни тысяч людей, а идём куда-то на свадьбу.

– Ты так говоришь, будто делаешь это уже не впервые, – отвечала я, пытаясь поспевать за его шагами.

– Ну, знаешь. В этом нет ничего сложного – в том, чтоб спровоцировать вулкан. Если ты имеешь в виду массовое убийство, то не переживай – все они заслужили того, что их ждёт. К тому же, это всего лишь символизм. Этого мира не существует, как и этих людей...

Я на некоторое время задумалась над его словами. Где-то над нашими головами послышался раскат грома. Идти по горячему пеплу было крайне тяжело, казалось ноги просто сгорают. Стопы, то и дело утопали в неустойчивом вулканическом пепле, я постоянно падала, норовя, скатиться обратно к подножию, тогда Вергилий хватал меня за талию, и помогал подняться, затем мы шли дальше, как ни в чем не бывало. Так продолжалось несколько часов.

– Сколько мы уже поднимаемся? – запыхавшись, обтирая рукавом пот со лба, спросила я.

Становилось всё горячее и горячее.

– Кто знает, в этом мире нет времени. Может минут с тридцать, может час. А может уже целую вечность...

Я с большими усилиями поднимаю голову – ещё немного, вершина уже совсем близко. Я слышу гул лавы в жерле вулкана. Жар обжигает голову, такое ощущение, что она вот-вот взорвется.Спустя ещё около пятидесяти шагов я совсем ослабла. Уже видно красную чашу Везувия. Вдруг я упала, и поехала вниз. Вергилий, стоявший несколько выше, продолжая удивлять меня своими фокусами, вдруг превратился в облако дыма и исчез, появившись рядом со мной, хватая меня за талию.

– Мы могли б просто использовать эти твои штучки, и уже давно подняться на вершину, но ты просто заставляешь меня мучиться? – окончательно рассердившись говорю я.

– Могли б, но ты ведь сама пошла за мной. – Улыбаясь, отвечал он. – К тому же, ты и сама способна на такие «фокусы».

– Хм. — Я закрыв глаза представила себе верхушку Везувия, и себя – стоящую там.

Как ни странно, я услышала удар молнии, и открыв глаза обнаружила, что в самом деле нахожусь на вершине вулкана. Слева появилась туча табачного дыма, я закашлялась, начав обмахиваться руками «Вергилий.» – подумалось мне. Действительно в облаке стоял тот самый мужчина, с фонарём в руке, он широко улыбался, глядя на меня, и говорил:

– Я уж думала, мне и дальше придется тащить тебя под руку! Какое облегчение.

– Смешно тебе? Я ведь смертельно устала, пока тащилась за тобой.

Он отвечал, уже серьезно:

– Смерти в этом мире тоже нет, только символы, иллюзии.

Он медленно подошёл и присел рядом со мной на краешек кратера, глядя на ночной город, раскинувшийся у наших ног.

– Теперь пути назад нет.