— Мое время на исходе.

Голос Экхарта раздался в самом центре размытого пространства, напоминающего заляпанное грязью стекло.

— Словно догорающая искра, вспыхнувшая в последний раз перед тем, как навсегда угаснуть на холодном полу.

Обернувшись, легендарный алхимик предстал перед Ким Сончхолем, заставив того немало удивиться. Лицо творца оказалось до нелепого заурядным. Именно такую непримечательную внешность можно запросто встретить в любой уличной толпе, скользнув взглядом и тут же забыв.

— Каждый мечтает стать богом, — продолжил собеседник, медленно вышагивая вокруг старого стола. — Но узнай смертные об истинном бремени этого титула, о том, что именно приходится выносить творцам, — и не нашлось бы ни одного безумца, желающего занять этот престол.

Перед Экхартом громоздилась потрепанная деревянная столешница, сплошь покрытая царапинами и въевшейся грязью. На ней хаотично валялись листы бумаги, испещренные нечитаемыми символами, сложными геометрическими фигурами и замысловатыми формулами. Шаги алхимика были размеренными, почти ленивыми, однако Сончхоль не находил возможности вставить ни слова, покорно слушая монолог.

Выдержав утомительно долгую паузу, творец вновь заговорил:

— Выскочки, мнящие себя божествами, не имеют ничего общего с истинными творцами. Они лишь жалкие тираны, прикрывающиеся громким именем.

С затуманенным взором Экхарт взмахнул рукой, и прямо в воздухе соткался призрачный силуэт крепко сложенного мужчины с двумя клинками. От фигуры так и веяло властностью и героической аурой. Это был предводитель Семи Героев — Деспот.

— Этот глупец до одури жаждал божественности, — горько усмехнулся алхимик, глядя на иллюзию. — Но даже отдаленно не представлял, в чем заключается ее суть.

Вскоре за спиной лидера материализовались еще шесть темных теней. Сончхоль без труда распознал в них остальных членов легендарного отряда, разделивших амбиции своего командира. Экхарт замер перед миражом Семи Героев. Какое-то время в его глазах плескалась глубокая тоска по давно ушедшим временам, но затем он резко обернулся к гостю.

Пространство вокруг содрогнулось. Спокойный молочно-белый фон взорвался яростными синими вихрями, закручиваясь в бушующую воронку. Назревало нечто грандиозное. Стоя в самом эпицентре этой бури, алхимик чеканил каждое слово:

— Истинный Бог этого мира уже мертв.

Заявление прозвучало абсолютно безапелляционно. Подобное откровение должно было повергнуть любого слушателя в глубочайший шок, однако мечник уже давно узнал правду об устройстве вселенной. Сюрприза не вышло. Сохраняя ледяное спокойствие, воин получил возможность внимательнее присмотреться к собеседнику.

«Странно всё это».

В поведении Экхарта сквозила неуловимая неестественность. Не получалось точно сформулировать причину, но от фигуры легендарного героя веяло пугающим диссонансом. Словно перед Сончхолем стоял вовсе не живой человек. Не обращая внимания на холодный, изучающий взгляд гостя, творец продолжал вещать:

— Оставленный им мир всё еще жив. Но вселенная, лишенная своего архитектора, обречена на медленное увядание и неминуемую гибель. Именно тогда Бог Порядка... хотя, будем честны, никакой он к черту не бог. Этот ублюдок придумал, как удержать реальность от коллапса. Он решил назначить Администратора, который взвалит на себя заботу о несовершенном творении.

— Мне это уже известно, — ровным тоном перебил Сончхоль.

Однако Экхарт даже не моргнул, полностью проигнорировав реплику:

— Поначалу роль смотрителей добровольно взяли на себя Бессмертные. Те самые совершенные создания, которых Истинный Бог так лелеял и оберегал в своих замыслах.

Подобная глухота окончательно всё прояснила. Стоящий в центре бури мужчина оказался лишь обрывком чужих воспоминаний. Голограммой, лишенной собственного разума и способности мыслить. Не подозревая о выводах мечника, фантом свирепо сверкнул глазами и продолжил изливать тайны мироздания, которые на деле оказались лишь пересказом уже известных фактов.

— Деспот ошибочно полагал, что Администратор и есть всевышний, — монотонно вещал дух. — И в чем-то он был прав, ведь их обязанности идентичны. Но ни смертный, ни Бессмертный не способны полноценно заменить творца. Вкусив божественной мощи, преемник испытывает небывалый восторг, но совсем скоро неизбежно превращается в абсолютное ничто.

Иллюзия командира растаяла без следа, уступив место живописному пейзажу нетронутой природы, словно сошедшему с полотна гениального художника. Обернувшись к этой красоте, Экхарт тяжело вздохнул:

— Только вообразите. В ваш разум одновременно врываются голоса всех живых существ. Кто-то поет о нежной любви, кто-то прославляет чудо рождения. Но вместе с тем на вас нескончаемым, безжалостным потоком обрушиваются предсмертные хрипы, полные отчаяния вопли и бессмысленный фоновый шум миллионов глоток. Бесконечная какофония, от которой невозможно скрыться.

Из груди алхимика вырвался тяжелый, полный боли стон.

— Человеческий разум имеет свои границы. Он физически не приспособлен выносить груз бесконечности. Именно поэтому любой самозванец на троне медленно стирается, распадаясь на атомы, пока от его личности не останется лишь зияющая пустота.

Взгляд фантома подернулся пеленой абсолютной безысходности. До этого момента Сончхоль слушал откровения вполуха, но сейчас предельно сосредоточился. Алхимик заговорил о собственной незавидной участи.

— Прямо как я, — горько усмехнулся силуэт. — Таков рок любого Администратора. Мы — лишь жалкий расходный материал, обреченный блуждать во мраке бесконечности до полного исчезновения. Такова наша судьба.

На переносице воина залегла глубокая морщина. Настоящего Экхарта больше не существовало. Потеряв себя в потоке божественного сознания, он наверняка забыл собственное имя и суть.

«Неужели способ спасти Бертельгию так и останется тайной?»

Будь творец жив, мечник вытряс бы из него эту информацию любой ценой. Но суровая реальность диктовала свои правила. Тем временем проекция прервала затянувшуюся тишину:

— То, что вы сейчас видите — не более чем запрограммированная деревянная кукла, оставленная настоящим мной. Уверен, иллюзия кажется потрясающе живой! Но это лишь потому, что я был чертовски гениальным алхимиком с невероятно тонким чувством прекрасного. Как бы там ни было, я настроил этот слепок памяти на базовую коммуникацию.

Свирепый синий шторм внезапно рассеялся, сменившись ослепительно яркой, многоцветной сценой. Прямо из воздуха начали выпрыгивать пухлые томики. Точные копии Бертельгии. Они закружились в веселом хороводе вокруг своего создателя, громко хлопая страницами и создавая невероятно комичную атмосферу. На лице Экхарта расцвела широкая, почти шутовская улыбка.

«Какого дьявола тут творится?»

Происходящее стремительно скатывалось в фарс. Широко оскалившись, творец театрально развел руками:

— Раз уж мы здесь собрались, я дарую тебе, Единому Королю, уникальную возможность! Задай несколько вопросов Администратору, заменяющему самого всевышнего, также известному как неподражаемый Экхарт из Книги Бедствий!

Едва прозвучало последнее слово, как перед глазами мечника вспыхнули светящиеся системные строки:

[ 1. Кто ты такой? ]

[ 2. Как ты стал Администратором? ]

[ 3. Чем ты занимался на этом посту? ]

[ 4. Какова твоя главная цель? ]

[ 5. Тайные и пикантные ♥ хобби Экхарта ]

Во взоре Сончхоля мелькнуло искреннее удивление. Этот нелепый балаган до боли напоминал всё то, через что ему пришлось пройти ранее. Начиная с Дворца Призыва и заканчивая многочисленными испытаниями — наследие алхимика всегда пропитывал дух легкого безумия и искрометного юмора. Видимо, эта дурашливая эксцентричность и была истинной сутью легендарного героя. Оценив ситуацию, мечник пробежался взглядом по списку.

Из пяти предложенных вариантов один буквально кричал о своей исключительности. Сам не осознавая как, воин потянулся именно к последнему пункту. Палец уверенно ткнул в пятую строчку.

Ничего не произошло. Система проигнорировала нажатие.

«Какого черта?»

Нахмурившись, Сончхоль с силой вдавил палец в строчку с тайными хобби творца. Снова ноль реакции. Не успел он возмутиться подобной наглостью, как в воздухе вспыхнуло ярко-красное предупреждение:

[ Ого! А вы, дружище, тот еще торопыга. Пытаться выведать грязные секретики Экхарта, даже не познакомившись с ним должным образом — это очень, очень плохо! ]

Лицо мечника окаменело.

«Ах да... Этот парень всегда был той еще занозой».

Вслед за первым сообщением тут же выскочило второе:

[ Для начала внимательно изучите первые четыре пункта! Только после этого завеса тайны над жгучими фантазиями Экхарта будет приоткрыта! ]

Из груди Сончхоля вырвался невольный смешок. Эта ребяческая игривость, граничащая с откровенным легкомыслием, вероятно, и составляла основу характера гениального алхимика. Просто прогнивший до основания мир безжалостно растоптал его беззаботность, насильно толкнув на путь божества, которого тот никогда не желал.

Внезапно в душе воина вспыхнул искренний интерес к личности этого необычного человека. Несмотря на полярную разницу в характерах, вкусах и методах, Сончхоль чувствовал неуловимое родство с творцом. Они оба взошли по Лестнице Бога. И оба пожертвовали всем, бросив вызов судьбе ради спасения вселенной.

Сохраняя невозмутимое выражение лица, мечник выбрал первый вариант.

Декорации вновь сменились. Прямо перед ним раскинулась уютная деревушка, словно сошедшая со страниц доброй сказки. Маленькие домики теснились у подножия отвесной горы, чья вершина пряталась под белоснежной шапкой вечных льдов. Со спины подул легкий бриз, принося свежий, едва уловимый аромат хвои и диких трав. Фигура алхимика растворилась в воздухе, а на ее месте всплыли сияющие символы:

[ Это моя родина — деревня Кодиа. Всё началось в тот день, когда к нашим воротам прибыла целая армия. ]

На окраине поселения материализовался отряд из трех сотен разношерстных бойцов. Воины в тяжелой броне, могущественные маги, меткие лучники, суетливые оруженосцы и даже разодетые барды — поистине пестрое зрелище. Их путь лежал далеко на север, в бескрайние пустоши Мира Демонов. Эти храбрецы, собравшиеся со всех уголков континента, намеревались бросить вызов первому в истории Бедствию — Королю Демонов.

Под покровом ночи пугливо озирающийся мальчишка тайком пробрался в лагерь и затесался в ряды ополчения.

[ Юный подмастерье, годами терпевший побои и издевательства своего жестокого наставника-алхимика, настолько восхитился отвагой этих людей, что решил сбежать вместе с ними. Этим мальчишкой был я. ]

Картинка вновь мигнула. Триста отважных героев раз за разом вступали в кровавые стычки с ордами монстров, теряя товарищей одного за другим. В конце концов, в живых осталось лишь восемь человек. Один щуплый юноша и семерка закаленных в боях ветеранов. Однако выжившие держались особняком, демонстративно игнорируя мальчишку.

[ Так и зародилась легенда о Семи Героях. Я искренне боготворил каждого из них. Среди этой великолепной семерки не было никого, кто вызывал бы у меня антипатию. ]

Из толпы иллюзий плавно выплыла изящная женская фигура. Заклинатель Эха — Бестиаре. В воспоминаниях алхимика девушка выглядела куда более утонченной, благородной и неземной, чем ее реальный прототип, с которым довелось столкнуться Сончхолю.

[ И среди них была та, кого я любил всем сердцем до самого конца своих дней. Ах, Бестиаре. Моя прекрасная Бестиаре. Вот только она никогда не смотрела в мою сторону. ]

Рядом с возлюбленной творца возник статный Деспот. Взявшись за руки, пара величественно прошествовала в роскошный замок. Наблюдавший за этой картиной юноша лишь покорно опустил голову и ссутулился. Прямо в этой жалкой позе мальчишка начал стремительно расти, превращаясь во взрослого мужчину. Вскоре за его спиной соткались силуэты женщины, чем-то неуловимо напоминающей Бестиаре, и маленькой девочки, крепко сжимавшей ее ладонь. Однако голос Экхарта благоразумно обошел этот фрагмент стороной, не проронив ни слова.

Тем временем на заднем плане сгущались исполинские черные тени, принимающие очертания гротескных чудовищ. Монстры множились в геометрической прогрессии, безжалостно пожирая мир.

[ Шли годы, и Бедствия обрушивали на человечество всё более изощренные и смертоносные испытания. Осознав слабость смертной плоти, лидер Семи Героев решился на крайние меры. ]

Пространство вновь дрогнуло. Прямо из земли выросла бесконечная лестница, чьи ступени скрывались в заоблачной выси. Лестница Бога, ведущая к истинному могуществу.

Появившийся Деспот решительно зашагал вверх, но преодолев всего пару пролетов, в ужасе попятился назад. Рухнув на колени, прославленный воин зарыдал от бессилия. Бестиаре тут же бросилась к возлюбленному, пытаясь утешить его в объятиях. И в этот самый момент наблюдавший за ними Экхарт внезапно рванул к ступеням. Сазатос попытался силой оттащить безумца, но тот яростно вырвался. Под издевательский хохот и свист остальных героев алхимик начал свой бесконечный подъем.

Шаг за шагом. Ступень за ступенью. Каждое движение причиняло ему невыносимую, выворачивающую наизнанку боль, что явно читалось по искаженному лицу и сведенным судорогой мышцам. Опустошающее чувство потери собственного «я», удушающее отчаяние, бесконечная пытка позорными воспоминаниями и вязкая, сводящая с ума апатия, заставляющая бросить всё и провалиться в небытие.

Сончхоль слишком хорошо помнил этот ад. С замиранием сердца он наблюдал, как творец превозмогает чудовищные муки и упорно ползет к вершине. В конце концов, Экхарт достиг финала, представ перед ликом всевышнего и сопровождающим его Богом Хаоса.

[ И тогда я обрел власть. Абсолютную, невиданную доселе мощь. ]

Голос фантома разительно изменился. В нем зазвенели нотки разрушительной ярости и первобытной жестокости. Одной лишь силой мысли новоявленное божество стерло в порошок осаждавшие мир чудовища. Возвышаясь над жалкими букашками, в которых превратились бывшие кумиры, алхимик торжествующе взирал вниз. Некогда высокомерный Деспот теперь трусливо прятал глаза, а насмешники в ужасе замолкали.

Роли поменялись. Но кое-что осталось прежним — взгляд Бестиаре. Девушка продолжала преданно смотреть лишь на своего командира, не замечая никого вокруг.

Внезапно проекция Экхарта замерла. Позвоночник Сончхоля прошил ледяной озноб нехорошего предчувствия. От застывшего, словно статуя, фантома исходила густая, осязаемая жажда крови.

Хрусь.

Шея алхимика неестественно, словно у сломанной марионетки, вывернулась в сторону заклинательницы.

[ Почему ты не смотришь на меня?! Я же обрел такое могущество! Я могу прихлопнуть этого ничтожного Деспота, как назойливую муху! ]

Но несмотря на его отчаянные вопли, девушка видела лишь своего лидера. Вскоре иллюзия командира рассеялась, оставив Бестиаре в полном одиночестве. Могущественный бог материализовался перед гордо вскинувшей подбородок красавицей и принялся что-то горячо доказывать, но ответом ему служило лишь ледяное презрение. Девушка смотрела сквозь него, словно перед ней было пустое место.

Всемогущий творец в бессилии опустил плечи. Под аккомпанемент его надрывных всхлипов фигура заклинательницы медленно обратилась в безжизненную каменную статую. Из мрака донесся полный боли шепот:

[ Почему... Почему всё так обернулось? ]

Декорации рухнули, погрузив пространство в первозданную тьму. На мир опустилась удушающая, сводящая с ума тишина. А стоящий в самом ее центре Экхарт... точнее, нечто, лишь отдаленно напоминающее его форму, начало гротескно извиваться и чудовищно деформироваться.