До этого момента Ким Сончхоль вполне улавливал суть. Однако в словах Лизе Хаймер и Шнельмеркера крылась общая слепая зона.

— Обладателю силы уровня Кромгарда совершенно ни к чему открывать все Подземелья. Хватит одного, от силы двух, чтобы завершить Вознесение.

Достигнув определенных Характеристик в Ином мире, разумный больше не может оставаться в нижних планах бытия и переносится в Мир Бессмертных. Этот процесс и называется Вознесением. Мечник припомнил давний разговор с Императором о возможностях узурпатора: если верить тем слухам, показатели Кромгарда выглядели так, словно их кто-то искусственно подогнал — каждый из атрибутов вплотную приближался к отметке в семьсот единиц.

Точные условия Вознесения оставались загадкой, но с помощью Подземелья Бога преодолеть этот рубеж вряд ли составит труда. Бог Хаоса когда-то упоминал, что одно испытание способно породить сразу нескольких Полубогов. Возможно, для обретения статуса Бессмертного достаточно развить хотя бы одну Характеристику до запредельного уровня. Полная концентрация на единственном аспекте и преодоление человеческих пределов ради превращения в Полубога вполне укладывались в замысел Истинного Бога, сотворившего этот мир.

— Чужие мысли мне неведомы. Хозяин делился далеко не всем, — тяжело дыша от невыносимой боли, выдавил из себя Шнельмеркер.

Сончхоль смерил бывшего подчиненного холодным взглядом и негромко поинтересовался:

— Ради чего было прислуживать Кромгарду?

Несмотря на мучения, пленник криво усмехнулся и с трудом ответил:

— Помните, что сказал Проводник перед отправкой в этот мир?

Каждого Призванного перед переносом встречал неизвестный мужчина, неизменно называвший Иной мир одним коротким словом: «Рай». Однако эти три буквы напрочь стирались из памяти в залах Дворца Призыва.

— Кромгард пообещал нам истинный Рай. Идеальный мир, который он собирался создать с помощью Реалма.

Реалм. Крошечное измерение, формируемое Полубогом внутри Мира Бессмертных. В его границах творец становится по-настоящему всемогущим божеством. «Вот оно что». Мечник наконец-то уловил суть. Отчаянная жажда рая, двигавшая фанатиками Культа Судного Дня, обрела логику. Чем конкретнее вырисовывается обещанная утопия, тем крепче становится вера.

— Дам один шанс, — ровным тоном произнес Сончхоль, глядя на изувеченного пленника. — Поможешь мне натравить Культ Судного Дня на Варваров — получишь свободу.

— Вы... серьезно? — В потухших от боли глазах Вице-главы вспыхнул робкий лучик надежды.

Воин коротко кивнул:

— Придется выполнять самые самоубийственные задачи. Устраивает? Тогда вставай под мои знамена.

Пригвожденному копьем Ум Брук хитрецу выбирать не приходилось. В этот самый миг Культ Судного Дня с их грозным козырем — Воплощением Полубога — перешел под командование Ким Сончхоля. Но мечник на этом не остановился. Покидая подземелье, воин поднес к губам беззвучную коралловую флейту. Из сгустившегося мрака бесшумно вынырнула Амугэ.

— Есть одно дельце, — тихо бросил мужчина, не отрывая взгляда от убийцы.

С момента появления орочьих орд в Мире Демонов минуло несколько месяцев. Изначально казавшиеся неудержимой, всесокрушающей стихией, со временем дикари начали демонстрировать свою истинную суть и скрытые изъяны. Отбросив в сторону гнилую человеческую натуру Шнельмеркера, стоило признать: как стратегу Вице-главе Культа Судного Дня не было равных. Благодаря феноменальной наблюдательности и разветвленной агентурной сети он безошибочно нащупал слабину таинственной вражеской фракции.

Если верить донесениям канцлера, подавляющая физическая мощь Варваров не являлась результатом личных тренировок. Эту силу им кто-то даровал. Шнельмеркер пришел к выводу, что вожди выступали не просто лидерами, а своеобразными ретрансляторами. Получая могущество от почитаемого божества, они распределяли энергию среди соплеменников. Общеизвестный факт: потеряв вожака, дикари мгновенно слабели и разбегались в панике. Сончхоль не раз убеждался в этом лично, проливая кровь на бесчисленных полях сражений, включая Северный фронт.

Однако мечник и подумать не мог, что дело кроется не в банальном падении боевого духа, а в прямом истощении физических резервов.

— Варвары связаны духовными узами на уровне племен, — объяснял пленник. — Каждый рядовой воин подключен к младшему вождю, мелкие кланы тянутся к более крупным. А верхушка иерархии напрямую питается от божества. Того самого Бога Порядка, которому мы некогда поклонялись.

В качестве доказательства Вице-глава приказал устроить спарринг между двумя пленными дикарями: один лишился командира, другой нет. Разница оказалась колоссальной. Оторванный от «сети» орк выглядел вялым, а удары не таили прежней разрушительной мощи. Тварь ослабла настолько, что с ней без труда справился бы даже заурядный рыцарь. Спустя двадцать лет вновь объединив усилия со старым подчиненным, Сончхоль был вынужден признать его выдающиеся таланты. «Слишком ценный кадр, чтобы разбрасываться им».

Опираясь на собранные разведданные, Шнельмеркер предложил дерзкий план. Впрочем, землянин почуял суть задумки еще до того, как стратег раскрыл рот. И чутье не подвело.

— Иными словами, операция по отсечению змеиной головы.

Суть предложенного контрудара сводилась к молниеносному рейду в самое сердце врага ради уничтожения верховного командования. Взяв Лагранж в плотное кольцо, орды дикарей растянули порядки, сделав тылы крайне уязвимыми для удара извне. К тому же затяжная, длившаяся больше месяца осада вконец разложила дисциплину. Вся рутина монстров сводилась к утренним пыткам пленных, ленивым обстрелам стен из катапульт от скуки, да ночным попойкам с пожиранием награбленного скота до потери пульса. Задумка определенно имела шансы на успех.

Главная проблема заключалась в колоссальном магическом круге, вычерченном прямо посреди вражеского лагеря. Верхушка Всемирного Совета прекрасно осознавала: эта дьявольская структура предназначалась для призыва Бога Порядка. Формула насильно активировала покоящееся в недрах Лагранжа Сердце Древнего бога. Резонанс между пульсацией артефакта и рунами порождал энергию, само существование которой нарушало законы мироздания. Внезапная атака — дело хорошее, но конструкцию необходимо разнести в дребезги до ее запуска. Иначе повторится кошмар прошлого сражения, закончившегося сокрушительным поражением от рук божества.

Таким образом, перед Союзными войсками стояли две ключевые цели: уничтожить ритуальный круг и ликвидировать верховного вождя. Причем провернуть всё требовалось с молниеносной скоростью, не дав дикарям опомниться. Задача далеко не из легких. И стратег нашел весьма циничное решение — использовать Лагранж в качестве наживки.

Хищник теряет бдительность именно в тот момент, когда вонзает клыки в добычу. По замыслу Вице-главы, идеальный момент для удара настанет сразу после падения столицы. Одурманенные кровью, захваченными рабами и богатыми трофеями Варвары станут максимально уязвимы. План подразумевал отсрочку наступления вплоть до прорыва крепостных стен. Стратег отводил осажденным максимум три месяца. Да, Сердце Древнего бога оберегало цитадель, но запасы продовольствия и численность защитников, способных удерживать периметр, стремительно таяли.

Большинство монархов горячо поддержали идею. В особенности ликовали капитаны Парящего архипелага и лорды Рутегинеи. Эта публика жаждала гибели Императора даже сильнее, чем смерти самого Сончхоля. Да и мечник понимал: с точки зрения максимизации шансов Союзных войск план выглядел безупречно.

Одно но — воин дал Императору слово. Обещал привести подкрепление максимум через неделю. А бросать слова на ветер было не в его правилах. С другой стороны, провалить всю кампанию ради спасения одного человека — непозволительная роскошь для того, на чьих плечах покоится судьба человечества. Стоит потерпеть поражение, и Бог Порядка сотрет с лица земли не только правителя Лагранжа, но и весь род людской. Требовалось как следует всё обдумать.

— ...

Стоя на продуваемой ветрами дозорной башне, Сончхоль в одиночестве потягивал вино. Взгляд мужчины скользил по восточному горизонту, где густые облака Смертоносного пепла окрашивались в багровые тона под лунными лучами. Сдержать клятву или пожертвовать другом ради гарантированной победы? Выбор разрывал душу на части. Погоня за двумя зайцами почти всегда заканчивалась катастрофой. Желание спасти всё зачастую приводило к потере абсолютно всего.

Выживание целой расы против личной привязанности. Казалось бы, чаши весов несоизмеримы. Но неспособность отмахнуться от любого из вариантов вгоняла мечника во всё более глубокую тоску.

Бульк.

Кубок вновь наполнился до краев и тут же опустел. Любимое горьковато-сладкое эльфийское вино совершенно не помогало унять скребущих на душе кошек. Из груди раз за разом вырывались тяжелые вздохи. Внезапно за спиной раздались легкие, размеренные шаги. Некто целенаправленно приближался к парапету. Воин неспешно обернулся.

— Пришла попрощаться, — произнесла Лизе Хаймер.

Сончхоль уже принял решение переправить незваную гостью в Мир духов. Более того, выделил надежную охрану и даже написал сопроводительное письмо Адельгейт, чтобы обеспечить чародейке теплый прием. Маракия с Бертельгией, припоминая былые предательства, настойчиво советовали заставить стерву помучиться подольше. Но землянин давно отпустил призраков прошлого и не видел смысла в мелочной мстительности. Скорее уж его грызла вина перед Крайей, которую пришлось бросить на произвол судьбы среди духов. Да, девчонка сильно разочаровала, но отыгрываться на ребенке — недостойное взрослого поведение. Воссоединение матери с дочерью должно было хоть немного облегчить груз на сердце.

— Разве отправка не была назначена на ближайшее время? — сухо поинтересовался мужчина, вновь отворачиваясь к зубчатой стене.

Колдунья неспешно подошла к краю, оперлась локтями о холодный камень и устремила взгляд в ту же сторону. В чернильном небе не виднелось ни единой звезды. Лишь клубящийся на востоке пепел зловеще отсвечивал багрянцем под лучами невидимого солнца. Глядя на эту кровавую границу, Лизе тихо вздохнула.

— Покидать континент не попрощавшись как-то неправильно. Столько всего вместе пережили. Да и извиняться мне придется очень долго.

— ...

Желание вести светские беседы отсутствовало напрочь. Мечник проигнорировал реплику, погрузив башню в гнетущую тишину. На губах чародейки мелькнула горькая, бессильная полуулыбка. Пропасть, разверзшаяся между ними за прошедшие годы, ощущалась почти физически. Спустя какое-то время молчание нарушил ровный голос:

— Присматривай за Крайей как следует.

Эта женщина больше не занимала в его сердце никакого особенного места. Выслушивать запоздалые раскаяния не имело смысла. Лизе Хаймер окончательно превратилась в призрак давно минувших дней. Такова суровая правда.

Колдунья оторвалась от парапета и медленно развернулась. Шаги зазвучали гораздо тяжелее, чем при появлении. Сончхоль бездумно созерцал горизонт, машинально покачивая кубком. Внезапно звук шагов оборвался у самого выхода с башни.

— Послушай... До меня дошли слухи, — неуверенно начала Лизе. Воин даже не шелохнулся, но это ее не остановило. — Говорят, ты никак не решишься отправить помощь лидеру Повстанцев.

Услышав это, мечник слегка скосил глаза. Первая реакция за весь разговор. Воодушевленная чародейка сложила ладони рупором, глубоко вдохнула и неожиданно громко крикнула:

— Плевать на риски, просто сделай это! Разве не в этом заключается твой фирменный стиль?!

Слова прозвучали подобно отрезвляющей пощечине. Окинув на прощание замерший силуэт землянина, Лизе Хаймер круто развернулась и скрылась в зияющем проеме лестничного пролета.

— ...

Оставшись в одиночестве, мужчина задумчиво покрутил вино в кубке. «Мой стиль, значит». Странно было слышать подобное от предательницы. Разум твердил, что не стоит придавать ее выкрикам особого значения. Пусть обида со временем притупилась, на самом дне души всё еще теплилась толика неприязни. Пропустить мимо ушей — самое логичное решение. Однако закрадывалась и иная мысль. Какая разница, кто именно озвучил истину, если она бьет точно в цель? Даже устами глупца порой глаголет мудрость. Что уж говорить о той, кто провела бок о бок с ним долгие годы. Видимо, со стороны его нерешительность бросалась в глаза слишком сильно.

Остудив голову, Сончхоль проанализировал собственное поведение. Слишком много раздумий. Неужели груз ответственности начал давить настолько невыносимо? Трое суток ушли на бесплодные терзания. До истечения оговоренного с Императором срока оставалось всего два дня. Возможно, в глубине души мечник надеялся затянуть принятие решения, чтобы «случайно» опоздать и избавиться от необходимости выбора. Жалкие отговорки трусливого обывателя. Настоящий Разрушитель так не поступает.

Если оглянуться в прошлое, в самые критические моменты воин всегда шел напролом. Подняв мятеж против всемогущего Королевства Рутегинея, устроив побег с Арены вместе с Лизе или с презрением покинув прогнивший Всемирный Совет — он никогда не оглядывался на последствия. Привели ли те дерзкие выходки к хорошему финалу? Вопрос спорный. Но ни об одном из тех безумных шагов землянин не жалел.

— Эта баба мне откровенно не нравится, но в ее словах определенно есть зерно истины, — тихо подала голос Бертельгия, выглядывая из кармана. — Ты сейчас совсем на себя не похож.

— Думаешь? — Воин шумно выдохнул и привалился спиной к парапету. Налетевший порыв ночного ветра приятно растрепал волосы и всколыхнул полы изношенного пальто. — Фирменный стиль, значит...

Кроме тотального разрушения всего и вся, на ум ничего не приходило. Однако само осознание необходимости действовать быстро и решительно пробудило застоявшееся вдохновение. В потухших глазах мечника вновь вспыхнул опасный огонек.

Память подкинула фрагмент из далекого прошлого. Мародерские отряды Рутегинеи зажали в кольцо крохотную деревушку, которую оборонял Сончхоль. Императору тогда пришлось мчаться на выручку с жалкой горсткой солдат. Конечно, масштаб столкновения и расстановка сил не шли ни в какое сравнение с нынешним апокалипсисом, но тактическая диспозиция подозрительно совпадала. В тот раз они с Уильямом разыграли гамбит: пожертвовали малым ради уничтожения костяка вражеской армии, разгромив рутегинейцев в пух и прах.

А что, если провернуть тот же трюк сейчас? Да, риск потерять всё колоссален, и жертв избежать не удастся. Но это в тысячу раз лучше, чем сидеть сложа руки, а потом до конца дней захлебываться от ненависти к самому себе. Именно эту истину и напомнила ему проклятая ведьма.

— Пожалуй, стоит тряхнуть стариной, — на губах воина заиграла хищная усмешка.

Порой в нем просыпалась неконтролируемая жадность. Спасти друга и уберечь человечество от истребления — задачи взаимоисключающие. Но мечник решил забрать всё. И не потому, что кто-то посоветовал, а по собственной непреклонной воле.

Осушив кубок залпом, Сончхоль стремительным шагом направился в кабинет. Не теряя ни секунды, он вызвал самого расторопного гонца и вручил короткое послание:

[ Через два дня, на закате, остановите Сердце. Я прибуду вместе со светом. ]

Проводив взглядом взмывшую в ночное небо виверну, Разрушитель отдал приказ о всеобщей мобилизации. Подчиняясь зову своего истинного лидера, последняя армия человечества начала выстраиваться на бескрайней равнине.