По залу прокатился тяжелый вздох. Приспешники из фракции Кромгарда смерили Дайнкрафта ледяными взглядами. В то же время старые члены совета, такие как Макарейд, Хаседейн и Арканайт, хоть и не подавали виду, явно разделяли позицию повелителя дварфов.

— Ваше Высочество, на нас смотрят, — испуганно прошептал старый эльф, стоявший за спиной Принца эльфов Хаседейна, заметив выражение лица своего господина.

Тот крепко зажмурился и мгновенно вернул себе непроницаемый вид.

К Макарейд, судя по всему, и вовсе приставили персонального надзирателя. Стоявший в углу зала мужчина не сводил с нее глаз, оказывая безмолвное, но тяжелое давление. Какая-то жалкая канцелярская крыса, не имеющая ни титула монарха, ни статуса лорда, нагло подавляла ту, чье положение приравнивалось к королевскому.

Арканайт, не уступавший ни по влиянию, ни по военной мощи, вел себя как и подобает прожженному политику: искусно балансировал на грани, выказывая недовольство, но прекрасно понимал, что сил переломить ситуацию у него не хватит. Что уж говорить об остальных мелких государствах. Атмосфера в зале недвусмысленно намекала: коронация Кромгарда как Единого Короля — вопрос решенный. Оставалось лишь получить согласие упрямого дварфа.

Ким Сончхоль подавил жгучее желание немедленно раскрыть свою личность и продолжил молча наблюдать за разворачивающимся спектаклем. В зал гуськом потянулись маги Парящего архипелага в масках, подозрительно напоминающих ту, что носила Аквироа. Под перешептывания толпы чародеи принялись чертить на полу перед главным столом сложную магическую формацию.

— И что здесь происходит? — с нескрываемым раздражением поинтересовался Арканайт.

— Небольшое представление, дабы исполнить заветное желание повелителя дварфов, — мерзко ухмыльнулся Дмитрий Медиов. — Прошу, проявите каплю терпения.

Сончхоль отметил про себя, что бывший имперский канцлер теперь исполняет роль, некогда принадлежавшую Аквироа. Самой же колдуньи, а точнее Лизе Хаймер, нигде не было видно. Среди магов присутствовало несколько человек в похожих масках, но из-за просторных мантий, полностью скрывающих лица и фигуры, опознать кого-либо не представлялось возможным.

Чародеи проворно закончили рисунок и синхронно отступили назад. Один из них перевел взгляд на перебежчика. Медиов, в свою очередь, посмотрел на Кромгарда. Дождавшись утвердительного кивка от своего нового господина, бывший канцлер тоже подал знак. Раздалось слаженное чтение заклинаний.

Линии на полу вспыхнули ослепительным светом, и в самом центре формации возникли два силуэта. Гуманоидная фигура с черными птичьими перьями. А рядом с ней — тяжелый молот, зажатый в сложной геометрической конструкции из оков. Маракия и Фал Гараз. Маги Парящего архипелага умудрились призвать пленника вместе с его тюрьмой.

Птицу окружала плотная защитная стена, сотканная из магических формул. Кореец сразу смекнул: перед тем как оказаться здесь, пернатый подвергся нападению. И действительно, окинув взглядом сменившуюся обстановку, Маракия презрительно рассмеялся:

— Значит, вы натравили на меня Полубога только ради этой жалкой постановки.

Чародеи Парящего архипелага мгновенно взяли пленника в кольцо и возвели собственный купол. Чуть поодаль, на случай непредвиденных обстоятельств, замерли фанатики Культа Судного Дня, готовые в любую секунду применить Воплощение Полубога. Гордая птица оказалась заперта в тесной клетке.

— Чего застыли?! Живо рисуйте эту сцену! — истошно завопил чиновник, подгоняя художников. — Выйдет потрясающее историческое полотно!

Сончхоль послушно склонил голову, делая вид, что усердно выводит набросок. Вот только на его пергаменте красовался нелепый боб, к которому кто-то пририсовал глаза и клюв. Надзиратель, заглянув через плечо мечника, аж затрясся от негодования.

— Если продолжишь малевать подобный мусор, живо отправишься гнить в землянки Варваров! Возьмись за ум, идиот!

Тем временем Дмитрий Медиов вальяжно поднялся со своего места и презрительно фыркнул.

— Эй, Авиан. Буду краток. По-хорошему верни Фал Гараз законному владельцу, Дайнкрафту, и проваливай.

Маракия лишь раздраженно хлопнул крыльями. Повернув шею под неестественным для человека углом, он лениво почесал клювом подмышку.

— Я не принимаю приказов от тех, кто слабее меня.

Самодовольная улыбка тут же сползла с лица Медиова. В этот момент вперед шагнула женская фигура. Лицо скрыто тканевой маской, тело укутано в бесформенную мантию, но Сончхолю хватило одного взгляда, чтобы безошибочно узнать ее. «Лизе Хаймер». Эта дрянь тоже притащилась сюда. Отвесив вежливый поклон монархам и лордам, колдунья обратилась к Маракии звонким, поставленным голосом:

— О, владыка Нахака, обладатель черных перьев...

В глазах птицы мелькнул неподдельный интерес.

— Ого. Ты знаешь истинное имя Нахака. Выходит, среди обезьян еще остались полезные особи.

Появление загадочной женщины и реакция монстра мгновенно изменили атмосферу в зале заседаний. По рядам прокатился шепоток.

— Нахак? Что это еще за зверь?

— Впервые слышу.

Аристократам, с их скудными источниками информации, было невдомек, о чем идет речь. Зато Лизе Хаймер ведала очень многое. Не отрывая взгляда от пленника, чародейка продолжила четко и уверенно:

— Не желаете ли выслушать наше предложение? Уверяю, владыка Нахака внакладе не останется.

— И что же это за условия? — все так же надменно процедил пернатый.

Выдержав театральную паузу, чтобы подогреть интерес публики, Лизе сладко пропела:

— Отдайте молот, и мы проведем вас к вашим сородичам.

— Сородичам? — недоуменно склонил голову Маракия.

В памяти птицы всплыло далекое Королевство Авианов, сокрытое под скалистыми горами на севере, на территориях Варваров. Но колдунья имела в виду нечто совершенно иное.

— За пределами континента, на далеком Парящем архипелаге. Именно там сейчас обитают потомки Нахака.

— Бред собачий, — сразу же отрезал монстр.

Однако чародейка, словно ожидая подобной реакции, плавно подняла руку. По этому сигналу приспешники Парящего архипелага вкатили в зал огромную клетку, накрытую плотной черной тканью. Ее водрузили прямо перед магическим барьером. Глаза Маракии начали медленно расширяться от дурного предчувствия. Воздух в помещении словно заледенел. В повисшей мертвой тишине Лизе Хаймер ухватилась за край ткани и резко сдернула ее.

— Пи-и-ик?! — из клюва гордого правителя вырвался тонкий, жалкий писк.

Внутри сидел Авиан с белоснежным оперением. Завидев перед собой угольно-черного сородича, пленник вытаращил глаза и судорожно вцепился в железные прутья. Огромные белые крылья непроизвольно захлопали, поднимая ветер.

— Черные перья? Легендарный король Нахака?! — выдохнул Авиан.

Маракия потерял дар речи. Он даже помыслить не мог, что где-то в этом проклятом мире еще остались его разумные собратья. Сончхоль отчетливо видел, как в птичьих глазах блеснула скупая слеза. Наверное, первая в его жизни. Кореец слишком хорошо понимал бурю эмоций, бушевавшую сейчас в душе этого заносчивого монстра. «Он ведь всегда был один. Если вдуматься, поразительная стойкость — тащить на себе бремя целой расы и вести себя так, будто все в порядке».

Маракия смотрел на белоснежного сородича взглядом, полным невыразимой тоски. Плотный магический щит вокруг него начал постепенно осыпаться. Но трогательное воссоединение продлилось недолго. Повинуясь жесту Лизе, слуги вновь набросили на клетку черный саван и поспешно укатили ее прочь. Затрещавший было барьер тут же восстановил свою целостность.

— Ну что, владыка Нахака? Как видите, ваш народ жив и здоров. Они благополучно обитают на Парящем архипелаге.

— Парящий архипелаг... — задумчиво, словно пробуя слова на вкус, повторил монстр.

— Если Ваше Величество соблаговолит передать Фал Гараз, мы обеспечим безопасный эскорт и воссоединим вас с подданными.

Встретиться с расой, которую давно оплакал и похоронил. Предложение, от которого поистине невозможно отказаться. Даже Сончхоль мысленно признался себе: если пернатый согласится, винить его не в чем. Какое-то время Маракия хранил молчание, плотно сжав клюв. На его морде отчетливо читалась ожесточенная внутренняя борьба.

— Маракия... — еле слышно прошептала из кармана Бертельгия.

Спустя пару минут сияющий купол растворился в воздухе. Пленник снял защиту добровольно. Подойдя вплотную к молоту, он обвел презрительным взглядом окруживших его людишек.

— Я услышал вас. Условия действительно заманчивые.

Купаясь во всеобщем внимании, Маракия вынес вердикт:

— Я верну Фал Гараз.

На лицах Дмитрия Медиова и прочих прихвостней Кромгарда расцвели довольные ухмылки. Кореец заметил, как прячущийся в тени Шнельмеркер самодовольно осклабился и отпустил какую-то шуточку своим сектантам. Однако слова всегда нужно дослушивать до конца. Даже если их произносит Авиан.

— Но лишь в том случае, если найдется достойный, — закончила птица.

Улыбка мигом слетела с губ бывшего канцлера. Условие монстра было предельно простым: он отдаст реликвию тому, кто сможет объединить разрозненные осколки в единое целое и поднять оружие. Фокус заключался в том, что до сих пор это удавалось лишь одному существу в мире. Ким Сончхолю.

— Ну же, обезьяны! Чего встали? Подходите и докажите свою состоятельность! Если хоть один из вас окажется достоин, я без сожалений отдам эту железяку.

Сначала Маракия вперил насмешливый взгляд в правителя дварфов.

— Эй, коротышка с бородой! Ты ведь кричал, что это твоя собственность? Вот и продемонстрируй свои права.

Откровенная, наглая провокация. Однако Дайнкрафт ничуть не оскорбился. Напротив, он широко осклабился и вразвалочку подошел к постаменту. Его грубые, мозолистые пальцы легли на скованный Фал Гараз. Реликвия осталась мертва.

— Упс! Видать, рылом не вышел! — раскатисто расхохотался повелитель подземелий.

Вернувшись на свое место, он обвел притихший зал тяжелым взглядом и уже совершенно иным, грозным тоном объявил:

— Что ж, пусть кто-нибудь из присутствующих героев заберет мой молот у этой черной курицы! Мне плевать кто. Тот, кто вернет Фал Гараз, навеки станет почетным гостем Королевства Дварфов.

Теперь все окончательно встало на свои места. Маракия и Дайнкрафт играли в одной команде. Фракция Кромгарда закипела от ярости.

— Ваше Величество Арканайт, вы славитесь как Мастер Меча. Не желаете испытать удачу? — с наигранным дружелюбием предложил хитроумный коротышка.

Под прицелом десятков глаз монарх подошел к реликвии, ухватился за рукоять и, ожидаемо, отступил ни с чем.

— Какая досада, я тоже не прошел проверку.

Теперь Арканайт в упор смотрел на фигуру в шлеме.

— А почему бы нашему кандидату на титул Единого Короля не попробовать свои силы?

Король Древнего Королевства открыто бросал вызов. Не только самозванцу, но и всей его свите. Лицо Дмитрия Медиова пошло красными пятнами от бешенства.

— Раз уж вы метите на место Врага Мира, разве не должны обладать соответствующей силой? — каждое слово старого монарха сочилось ледяным превосходством.

Фигура в глухом шлеме нервно вздрогнула. В это самое мгновение в голову Сончхоля закралась крамольная мысль: а что, если под доспехами прячется вовсе не Кромгард? И тут на сцену вышли весьма неожиданные личности. Хранившие до этого момента молчание сектанты Культа Судного Дня во главе со Шнельмеркером приблизились к самозванцу и принялись что-то торопливо нашептывать ему на ухо. Увидев это, землянин окончательно убедился в своих подозрениях. «Здесь явно кроется нечто большее, чем простой союз».

Вскоре один из фанатиков вспыхнул ревущим черным пламенем, активировав Воплощение Полубога. От его пылающего тела отделилась жуткая тень и скользнула к трону, полностью накрыв собой фигуру в шлеме. Кромгард резко вскочил на ноги. От него так и веяло чудовищной, подавляющей мощью. «Понятно, он перекачивает силу через фанатика в режиме аватара».

Окутанный черным маревом самозванец медленно, чеканя шаг, приблизился к молоту. Весь зал затаил дыхание, предвкушая исторический момент. Кромгард молча возложил изуродованную тьмой ладонь на непокорный артефакт. Но Фал Гараз остался холоден и нем.

— Выходит, король-то бракованный, — язвительно бросил Маракия.

Ситуация мгновенно накалилась.

— Убейте эту пернатую тварь и заберите реликвию! — истошно заверещал Медиов, брызгая слюной.

Повинуясь приказу, сектанты Культа Судного Дня шагнули вперед. Их тела начали окутываться черным пламенем. Они собирались призвать сразу трех Полубогов. Для Маракии, едва справлявшегося с одним таким противником, это означало верную смерть. Но гордая птица даже не дрогнула. Полностью проигнорировав надвигающуюся угрозу, монстр перевел взгляд на замершую толпу и громко прокричал:

— Есть ли здесь еще кто-нибудь, готовый доказать свою силу?! Подойдет любой, в чьей груди бьется сердце истинного воина!

В ответ — лишь гробовая тишина. Во-первых, ни у кого не хватало смелости бросить вызов реликвии. А во-вторых, переходить дорогу озверевшему Культу Судного Дня и фракции Парящего архипелага было чистым самоубийством. Зал погрузился в гнетущее, ледяное молчание. Фанатики стягивали кольцо вокруг пленника. Казалось, развязка неизбежна, но тут...

Один из присутствующих резко поднялся со своего места.

— Дайте и мне шанс!

Это был тот самый уродливый, хромой художник. У его ног валялся скомканный кусок пергамента с нелепыми каракулями боба, притворяющегося птицей. Под ошарашенные взгляды толпы калека прихрамывая двинулся к молоту. Медиов дернулся было остановить наглеца, но Шнельмеркер перехватил его руку.

— Давайте понаблюдаем. Посмотрим, на что способен этот «истинный воин», — ехидно протянул Вице-глава, окидывая монархов полным презрения взглядом. «Жалкий мусор, место которому на свалке истории». Он позволил оборванцу приблизиться исключительно ради того, чтобы в очередной раз смешать Всемирный Совет с грязью.

Под покровительством злодея хромой добрался до цели. Перепачканная углем рука легла на рукоять Фал Гараза. Ничего не произошло. Губы Дмитрия Медиова и Шнельмеркера уже начали кривиться в издевательской усмешке, как вдруг...

Клац.

Случилось чудо.

Клац. Клац. Клац.

Разрозненные осколки, сдерживавшие артефакт, пришли в движение. Совершая невероятно сложный, математически выверенный танец, фрагменты начали стягиваться к центру. Мгновение спустя они слились с ударной частью, образуя единый, совершенный по своей форме молот.

В зале повисла поистине мертвая тишина. В этой звенящей пустоте человек, сжимающий древнее оружие, небрежно сорвал с себя капюшон и скрывающую лицо маску. И тогда все присутствующие наконец-то прозрели. Воин, которого они считали поверженным гневом их фальшивого бога, вернулся.

— Пи-ги-и-и-и... — всхлипнул Маракия, глядя на мужчину блестящими от слез глазами.

Ким Сончхоль подарил птице мягкую улыбку. А затем, обведя присутствующих — и в первую очередь свиту Кромгарда — тяжелым, ледяным взглядом, произнес спокойным, но пробирающим до костей голосом:

— ...Никто не покинет этот зал.

Воин вернулся.