Подземелье Бога величественно возвышалось над золотым морем. Вокруг руин давно опустевшего города раскинулся лагерь расторопных авантюристов, слетевшихся сюда за свежими слухами. Внезапно среди них появилось незнакомое лицо. Одетый в самую обычную походную экипировку, этот невероятно красивый мужчина излучал легкую усталость и какую-то необъяснимую, таинственную ауру.

Группа искателей приключений, околачивающаяся неподалеку от входа, тут же принялась шептаться, заметив выходящего наружу незнакомца. Женщины открыто восхищались привлекательной внешностью, тогда как мужчины скептически кривили губы, предрекая мрачному путнику скорую гибель на первых же испытаниях. Выглядел он отнюдь не как могучий воин.

Никто из присутствующих в лагере не знал ни имени, ни происхождения этого человека, хотя когда-то о нем трубил весь мир. Последний монарх Святого Королевства Рутегинея. Кромгард. Сейчас владыка павшей империи находился в Эге.

— Окно статуса. Характеристики.

Отодвинувшись подальше в тихую чащу, бывший правитель тяжело прислонился к огромному валуну и мысленно вызвал системный интерфейс.

[ Характеристики ]

* Сила: 700

* Ловкость: 700

* Выносливость: 701

* Магия: 699

* Интуиция: 699

* Магическое сопротивление: 703

* Воля: 698

* Обаяние: 692

* Удача: 695

Невероятные показатели. Причем цифры словно искусственно подогнали под единый порог в семьсот единиц. Причина подобной аномалии крылась в крошечной строчке, недавно появившейся в самом низу мерцающей панели.

[ Приложите еще немного усилий для Вознесения! ]

Прочитав системное уведомление, Кромгард лишь презрительно фыркнул. Однако горький смешок оборвался на полуслове. Шурх. Из ближайших зарослей донесся тихий звук шагов.

В глазах мечника промелькнула слабая жажда крови, но тут же угасла. Из-за деревьев вышла знакомая фигура — невероятно прекрасная, словно сошедшая с картины женщина, чья аура напрочь лишалась всего человеческого. Заметив гостью, напряженный взгляд воина заметно потеплел. С губ сорвалось тихое приветствие:

— Адельгейт.

Да, это была она. Ведьма Призрачного Леса, обреченная на вечное существование. Изящная гостья указала тонким пальцем на виднеющееся вдали Подземелье Бога, парящее над лазурными волнами, и спокойно поинтересовалась:

— Почему бы не совершить Вознесение прямо сейчас? С такими способностями достаточно просто переступить порог этого места, чтобы обрести божественность.

— Сама прекрасно знаешь, что с подобными характеристиками я останусь совершенно бесполезен там, наверху, — с горькой усмешкой парировал Кромгард.

В уставшем взоре мужчины всё еще теплилась непоколебимая решимость, подобная одинокой звезде, сияющей до самого рассвета. Встретив этот бескомпромиссный, прямой взгляд, Адельгейт невольно погрузилась в воспоминания о давно забытой эпохе. «Кромгард». Герой, бросивший луч надежды в пучину беспросветной тьмы. Не появись этот человек тогда, бессмертная ведьма и по сей день влачила бы жалкое, бессмысленное существование, уподобившись бездушному камню или засохшему дереву.

— Нам нужно поговорить, — прервала затянувшееся молчание гостья.

В глазах Кромгарда вспыхнул искренний интерес.

— Поразительно. Крайне редко ты приходишь ко мне первой по собственной инициативе. Кажется, в последний раз подобное случалось во время инцидента с Племенем Белой Змеи?

В отличие от заметно повеселевшего собеседника, женщина продолжала излучать ледяной холод. Выдержав небольшую паузу, она твердо заявила:

— Я решила помочь.

— Ого? С чего вдруг такие перемены?

— Энкиадуса. Ублюдок, смеющий называть себя Богом Порядка, самолично нарушил древние устои и напрямую вмешался в дела смертных. Это расставило всё по своим местам. — В кристально чистых глазах Адельгейт полыхнула нескрываемая ненависть и глубочайшее отвращение. — Превратить невинного в безжалостного мясника, обречь на вечные муки совести, а самому упиваться вседозволенностью, прикрываясь статусом творца... Я больше не намерена молча наблюдать за этим произволом.

Ведьма прикрыла веки и тяжело вздохнула. Длинные ресницы мелко подрагивали от сдерживаемой ярости. Кромгард сделал шаг вперед и нежно обнял бессмертную спутницу, ласково прошептав её имя. Адельгейт безропотно прижалась к широкой груди. Какое-то время пара стояла неподвижно. В сознании влюбленных, словно бурная река, проносились воспоминания о минувших веках, наполненных горестями и радостями их долгой связи.

Идиллию грубо разорвал грязный гогот. Наблюдающие издалека авантюристы принялись тыкать пальцами в сторону обнимающейся пары.

— Эй, зацените-ка!

— А? Ух ты, какой вид! Хе-хе-хе!

Случайно брошенные сальные шуточки мгновенно развеяли ностальгическую атмосферу. В глазах Кромгарда полыхнула неприкрытая жажда убийства.

— Жалкие черви.

Мечник уже собирался шагнуть вперед, чтобы преподать наглецам кровавый урок, но изящная девичья рука мягко легла на грудь, останавливая порыв. Подняв взгляд, Адельгейт тихо произнесла:

— ...Мне приснился дурной сон.

— Сон?

— О некой книге. Одно и то же видение преследует меня уже несколько дней. — Ведьма слегка поежилась, вспоминая гнетущий образ фолианта, не дающий покоя последние месяцы. — ...Пора идти.

— Что планируешь делать? — с заметной грустью спросил Кромгард.

Окинув печальным взором залитое золотом море и парящее вдалеке Подземелье Бога, женщина выдавила слабую улыбку.

— Спасу этот мир вместе с тобой.

— Адельгейт...

Бывший король застыл, словно мраморная статуя, наблюдая, как изящный силуэт медленно отдаляется. Напоследок ветер донес тихое напутствие:

— Прошу, измени эту реальность. Верни миру его истинное имя.

Подняв руку, ведьма выпустила с кончиков пальцев мерцающую фиолетовую пыльцу. Подхваченное легким бризом, смертоносное облако устремилось прямиком к раскинувшемуся у входа лагерю.

Авантюристы тем временем сгрудились вокруг костров, травя байки. В самом центре импровизированного круга распинался тот самый наглец, посмевший прервать уединение влюбленных.

— Видали этого бледнолицего хлюпика? Совсем страх потерял! Притащить бабу на эти проклятые земли, где полегли сотни тысяч, и устроить тут свиданку... Ну не идиот ли?

Пока мерзавец сыпал оскорблениями, нежное лавандовое свечение незаметно окутало весь лагерь. Одна из наемниц уловила странный запах и подозрительно принюхалась.

— Что за дрянь? Откуда несет?

В следующее мгновение лицо женщины мучительно исказилось. Воздух мгновенно покинул легкие.

— Кх... Гхк!

Схватившись за горло, несчастная забилась в жестоких судорогах. Заметив неладное, болтун удивленно уставился на задыхающуюся подругу.

— Эй, ты чего удумала?

Но тут же почувствовал то же самое. Невидимая удавка намертво сдавила шею, отрезая доступ к кислороду. За удушьем последовала невыразимая, разрывающая внутренности агония.

— Хрр-р...

Мир вокруг стремительно рушился. Сквозь застилающую глаза кровавую пелену наемник видел, как все товарищи, еще секунду назад весело смеявшиеся у костра, корчатся в предсмертных муках. Собрав жалкие остатки ускользающего разума, смертник попытался найти причину внезапного кошмара. Фиолетовая пыльца. Густое облако медленно плыло издалека. Проследив взглядом за смертоносным шлейфом, умирающий наткнулся на ледяной, равнодушный взор женщины, безжалостно сеющей погибель.

В угасающем мозгу всплыло легендарное имя.

«Неужели это та самая ведьма, перед которой трепещут даже боги... Адельгейт?»

Мысль оборвалась. Лопнувшие глазные яблоки брызнули кровью, навсегда погружая болтуна в пучину небытия. Окинув холодным взглядом усыпанный трупами лагерь, Адельгейт безмолвно развернулась. Морской бриз быстро развеял остатки фиолетовой пыльцы, а изящный силуэт бесследно растворился в воздухе.

Ощущение было такое, словно пробуждаешься от векового сна. Распахнув глаза, Ким Сончхоль уставился в незнакомый потолок, а затем оглядел разгромленную комнату.

— Угх... Башка раскалывается... — простонала лежащая неподалеку Ли Суджин, обхватив голову руками.

Рядом отчаянно барахталась Бертельгия, пытаясь вырваться из крепких объятий спящей Амугэ. С кряхтением мечник принял сидячее положение. Несмотря на пульсирующую боль в висках, разум настойчиво пытался восстановить хронологию недавних событий. Глаза землянина резко расширились.

«Так вот оно что».

Конкретные детали напрочь стерлись из памяти. Уцелел лишь один, но невероятно важный фрагмент — громоподобный голос истинного божества. В мутном взоре воина вновь вспыхнула стальная решимость. Громко хрустнув затекшей шеей и размяв окаменевшие плечи, Сончхоль тяжело спустил ноги на пол. Однако под подошвой армейского ботинка оказалось нечто твердое.

Хрусь!

Что-то жалобно треснуло. Лицо мечника исказилось от неподдельного ужаса.

— А?!

Он только что раздавил одну из самых ценных реликвий — Золотую утку.

— Быть того не может... — прошептал воин, бережно поднимая обезглавленное туловище и отломанную клювастую голову. — Кто посмел?!

Яростный взгляд немедленно заметался по комнате. Главными подозреваемыми выступали продолжающая дрыхнуть Амугэ и вырвавшаяся на свободу Бертельгия. Тут-то Сончхоль и заметил зажатый в руке наемницы Ключ Хранителя хранилища Троймеи.

«Ах ты ж дрянь!»

Жертвой вандализма пала не только Золотая утка. По всему полу валялись разбросанные вещи: плюшевый медведь, подаренный когда-то Крайе, контейнеры с едой и, что самое страшное, коробка с драгоценными специями, ценившимися на вес золота. С трудом подавив желание схватить воровку за грудки и как следует встряхнуть, мечник ограничился увесистым щелчком по лбу.

— Ай! — взвизгнула наемница, заваливаясь на спину.

Затылок с глухим стуком приложился о деревянные доски, но тела воинов Иного мира отличались поразительной прочностью.

— Угя-я!

Бертельгии тоже досталось, но Живая книга всегда славилась небывалой износостойкостью. А уж учитывая наброшенную поверх обложки Руку Вознесшегося, ей и подавно ничего не угрожало. Возвышаясь над поверженной воровкой подобно мрачному жнецу, Сончхоль ледяным тоном процедил:

— Какого черта ты здесь забыла? Живо объясняй.

Голос звучал спокойно, но скрытая в нём ярость обжигала не хуже кипятка. Потирая ушибленный затылок, Амугэ кое-как поднялась и затравленно уставилась на пышущего гневом землянина. Пусть наемница и прониклась сочувствием к нелегкой судьбе этого человека, укоренившийся первобытный страх никуда не делся. Язык моментально прилип к небу. Заметив, как сурово нахмурились брови мечника, валявшийся на полу фолиант взмыл в воздух подобно фениксу.

— Постой! Ты всё не так понял! — завопила Бертельгия, сбрасывая Руку Вознесшегося и устремляясь к напарнику. — Если бы не эта сестрица, мы бы давно уже превратились в кучку пепла! Неужели отшибло память?

Скрестив руки на груди, Сончхоль нахмурился и погрузился в глубокие раздумья. Поначалу отрывочные образы никак не хотели складываться в единую картину, но вскоре мозаика сошлась воедино. Особенной яркостью вспыхнул момент, когда крошечная спутница вырвала его из цепких лап смертоносного черного пламени, предотвратив полное обращение. С губ непроизвольно сорвалось теплое имя:

— Бертельгия.

Существо, ставшее абсолютно незаменимым. На суровом лице расцвела редкая, искренняя улыбка.

— Хм-м! Похоже, до кого-то наконец дошла истинная ценность великой и неповторимой меня, — самодовольно фыркнула книга. С помощью страниц она ловко сгребла разбросанные вещи и протянула мечнику. — Знаешь же, что у нас нет времени на раскачку?

— Верно.

Землянин торопливо рассовал извлеченный воровкой инвентарь обратно в Хранилище Душ. Напоследок мечник с нескрываемой грустью посмотрел на покалеченную Золотую утку и аккуратно спрятал обломки в карман.

«Надо будет починить на досуге».

Уборка подошла к концу, да и Амугэ окончательно пришла в себя. Теперь два выходца с Земли смотрели друг на друга совершенно иначе.

— ...Я решила довериться тебе, — тихо произнесла наемница, после чего бросила хитрый взгляд на Бертельгию и игриво подмигнула.

— Ой-ёй! — картинно засуетилась кроха.

— Благодарю за доверие, — спокойно ответил Сончхоль.

Пусть тон и манеры оставались точно такими же, как при их первой встрече во Дворце Призыва, Амугэ четко видела колоссальную разницу. Тот бездушный инструмент, слепо исполняющий чужую волю, навсегда исчез. Перед ней стоял совершенно другой человек.

— Какое-то время я покручусь неподалеку, так что смело зови, если понадобится помощь.

Воровка протянула грубоватый, но красивый коралловый свисток. Как только мечник принял безделушку, девушка широко улыбнулась.

— В скрытности и тихих убийствах мне нет равных.

— Скрытность твою я уже успел оценить, — усмехнулся воин, вешая свисток на шею.

Казавшаяся нерушимой стена взаимной неприязни пала с поразительной легкостью. Однако прохлаждаться было некогда. Еще до пробуждения Сончхоль отчетливо ощутил далекий, но мощный пульс. Биение Сердца Древнего бога.

— ...Уильям.

Пришло время навестить Императора. Точнее, как следует вправить мозги этому зарвавшемуся глупцу.

— Сейчас этот мерзавец оказался в полной изоляции, — ввела в курс дела Амугэ. — Монархи союзных государств отвернулись от него, а самые преданные генералы разбегаются как крысы с тонущего корабля. Если не поторопимся, он натворит таких бед, что твои недавние видения покажутся детской сказкой.

В глазах Сончхоля сверкнул опасный огонек. Открыв Хранилище Душ, мечник потянулся за неизменным атрибутом, с помощью которого привык вбивать здравый смысл в чужие головы. Однако рука схватила пустоту. Божественного орудия, Фал Гараза, не было на месте.

— Э? Куда подевался молот? — озадаченно спросил воин, прервав циркуляцию божественной энергии.

— Мы его потеряли, — беззаботно покачиваясь в воздухе, буркнула Бертельгия.

— Что-о-о?! — Зрачки непобедимого мечника задрожали от первобытного ужаса.