В незапамятные времена божество, потерявшее паству и изгнанное из родного измерения, создало новую реальность. Позволив прежним последователям погрязнуть в пороке, творец был вынужден беспомощно наблюдать за их гибелью. Поэтому здесь всё должно было стать иначе. Создатель искренне верил в человеческий потенциал. Мечтал построить утопию, где каждый, вооружившись упорством и верой в успех, смог бы достичь небывалых высот. Именно таким задумывался этот мир.

Божество не отрицало саму суть общественных укладов, однако считало, что угнетение одних людей другими неизбежно ведет к моральному разложению. Ради предотвращения подобного исхода были созданы условия для появления сверхчеловека — единственного героя, способного искоренить пороки большинства. Так зародилась основа мироздания, базирующаяся на девяти ключевых Характеристиках. Купаясь в заботе и внимании создателя, смертные развивали таланты, беззаботно наслаждаясь сказочной жизнью в новой реальности.

Но однажды творец почувствовал, как силы стремительно угасают, и начал искать преемников для управления миром. Так появились Бессмертные, которых впоследствии назовут Полубогами. Девять преданных мудрецов добровольно спустились в Подземелье Бога, чтобы стать экзаменаторами и отбирать лучших кандидатов, достойных возвыситься над человечеством. Изначально божественный статус даровался лишь самым выдающимся, а их жизнь отнюдь не была вечной. Избранники правили от лица уставшего создателя, жертвуя собой во имя служения и черпая мощь из безграничного источника.

Увы, ничто не длится вечно. Существовали два великих полиса — Троймея и Кире. Крупнейшие оплоты цивилизации постоянно соперничали, но порой и сотрудничали, двигая прогресс вперед. Однако безжалостное время исказило саму суть их отношений: взаимовыручка обернулась жгучей ненавистью, а здоровая конкуренция вылилась в кровопролитную войну.

Наблюдая за очередным грехопадением, создатель с горечью осознал неизменность порочной природы смертных и начал отворачиваться от них. Возникла необходимость назначить полноправных наместников. Девять мудрецов Подземелья Бога наотрез отказались, прекрасно понимая колоссальную тяжесть божественного бремени. Тогда выбор пал на четверых кандидатов из враждующих городов. Лучшие из лучших: Энкиадуса и Дирго со стороны Кире, а также Алеокгос и Кункидо, представляющие Троймею.

Верховный жрец Кире, Энкиадуса, стал Богом Порядка. Его младший брат Дирго принял мантию Нейтрального бога. Почитаемый старец и мудрец из Троймеи, Алеокгос, вознесся как Древний бог, а юный, свободолюбивый гений Кункидо получил титул Бога Хаоса. Поначалу казалось, что новоявленный пантеон отлично справляется с поддержанием баланса в охваченном смутой мире.

Но вражда между полисами не угасла даже после вознесения правителей. Первым правила нарушил амбициозный Энкиадуса. Воспользовавшись отстраненностью первотворца, он тайно внедрил доверенных лиц в Подземелье Бога. Эта махинация позволила наделять недостойных смертных колоссальными Характеристиками, искусственно превращая их в Полубогов. Ведь количество Бессмертных напрямую определяло военную мощь фракции. Спохватившись, выходцы из Троймеи начали проворачивать аналогичные схемы.

Если поначалу божественный статус получали хотя бы мало-мальски одаренные личности, то вскоре процесс поставили на поток, пуская в святая святых всякий сброд. Вчерашние насильники, воры и мошенники на следующее утро просыпались всемогущими Полубогами — подобное непотребство быстро стало обыденностью. Узнав о творящемся беспределе, создатель пришел в ярость. Возникла острая необходимость в сдерживающем факторе, поэтому началась подготовка к рождению пятого верховного божества — надзирателя, призванного контролировать оступившуюся четверку.

Однако Бог Порядка вовремя раскрыл планы творца. Сговорившись с Нейтральным богом, предатель нанес вероломный удар в спину тому, кто даровал им власть. Сраженный собственными творениями, первотворец закрыл глаза навсегда, и реальность начала медленно умирать. Не обладая истинным могуществом созидания, Бог Порядка всё же отыскал способ отсрочить неизбежное. Бедствие. Чудовищная, бесчеловечная система, использующая последующие поколения смертных в качестве топлива ради сохранения вечной жизни и комфорта правящей верхушки. Такова была отвратительная истина этого мира.

— ...

Смутные подозрения закрадывались уже давно. Но услышанная из уст Бога Хаоса жестокая правда оказалась куда грязнее и омерзительнее любых предположений.

Память Ким Сончхоля услужливо подкинула воспоминания о последних часах на Земле, прямо перед переносом во Дворец Призыва. Ледяной ветер, темная подворотня развлекательного квартала, пробирающий до костей холод. Истекая кровью, мечник смиренно дожидался смерти. Именно тогда из мрака вынырнул незнакомец и задал единственный вопрос:

— Желаешь попасть в рай?

Никаких лишних объяснений. Ответ был очевиден. Кто же знал, что обещанный Эдем окажется искусственно созданным филиалом ада. В глубине темных глаз воина вспыхнуло ледяное пламя первобытной ярости.

— Стоит ли спасать подобный мир?

Казалось бы, давно забытые, болезненные образы начали один за другим всплывать на поверхность сознания. Как отплатила реальность тому, кто пожертвовал абсолютно всем ради всеобщего блага? Протянул ли хоть кто-нибудь стакан воды в минуту слабости? Черта с два.

Ничего, кроме животного страха и желчных насмешек. А что насчет власть имущих? Когда непобедимый герой рухнул на колени, истекая кровью, подал ли хоть один ублюдок руку помощи? Нет. Предали все до единого. Даже тот, кого мечник считал лучшим другом.

У местного человечества нет ни единого шанса на искупление.

Густое черное пламя начало стремительно пожирать левую половину тела. Стальное колесо разума остановило свой бесконечный бег. Искренняя, неконтролируемая ненависть вырвалась на свободу. Бог Хаоса лишь слегка подтолкнул воина к краю пропасти, бережно раздув тлеющие угли.

Именно в этот момент из пелены воспоминаний вынырнули Бертельгия и Ли Суджин, вновь оказавшись на ступенях Лестницы Бога. Взгляду запоздавших спутниц предстал Ким Сончхоль, объятый зловещим мраком. Мечник трансформировался на глазах, рискуя окончательно переродиться в Черного Исполина Разрушения. Благо, смертоносный огонь успел поглотить лишь левую половину.

Под высокими сводами эхом разнесся издевательский смех Бога Хаоса.

— Слишком поздно, Живая книга! Мое орудие до краев переполнено абсолютной ненавистью. Отныне единственное желание этого слепца — тотальное уничтожение. Вектор его стремлений идеально совпал с грандиозным замыслом истинного божества!

Чуть поодаль, на широких ступенях, неподвижно застыл полыхающий во тьме воин.

— ...

Во взгляде землянина плескалась первобытная пустота, смешанная с концентрированной злобой. Бог Хаоса перевел насмешливый взор на кроху. Ощутив мерзкое, липкое прикосновение чужого внимания, словно скользкая змея проползла по внутренностям, Бертельгия до хруста сжала кулачки. Следом прозвучал ехидный голос:

— Вижу, ты успела приложиться к источнику истины. Раскопала тот самый секрет, что этот болван так отчаянно пытался скрыть. Какая глупость. Явилась попрощаться, Живая книга?

Услышав знакомое имя, Сончхоль медленно повернул голову.

— Бертельгия, — хрипло, с едва уловимой дрожью выдавил мечник. — Немедленно уходи отсюда. Забирай Ли Суджин и проваливай.

Тембр уже не принадлежал человеку. Разум стремительно сливался с затаившимся в глубинах души исполином. Зловещий, металлический лязг идеально гармонировал с аурой обреченного мира, лишенного даже крошечного шанса на спасение. Однако не успело эхо жутких слов раствориться во мраке, как тишину разрезал звонкий, кристально чистый девичий голосок:

— Я всё видела. Раскрыла тайну, которую ты так старательно прятал, — твердо заявила кроха.

Воин никак не отреагировал на признание. Лишь едва заметно дрогнули плечи. Уцепившись за эту крошечную зацепку, девочка продолжила всё тем же звонким тоном:

— Пятьдесят пятая модель, верно?

Брошенная фраза возымела колоссальный эффект. Если человеческая, правая половина лица осталась бесстрастной, то левый глаз, объятый зловещим пламенем, распахнулся от неподдельного шока. Заметив реакцию, малышка нанесла решающий удар:

— Выходит, я всего лишь инструмент? Дешевая, бракованная пустышка серийного производства?

— ...Бертельгия.

Из уцелевшей половины груди вырвался тяжелый, полный горького раскаяния вздох. Сколько же усилий было потрачено на сокрытие смертоносной правды. Секрет, который мечник клялся хранить до конца своих дней, даже под страхом вечной ненависти со стороны верной спутницы. И всё впустую. Девочка узнала страшную истину. Осознала, что не имеет ни малейшего отношения к кровному родству с Экхартом, являясь лишь дефектным куском магического мусора среди сотен аналогичных фолиантов.

«Только не это. Я так хотел уберечь тебя от этой боли».

Пожирающее плоть пламя вспыхнуло с удвоенной яростью. Сознание стремительно заволакивало вязким туманом. Погружаясь в знакомую, уютную апатию, Сончхоль отрешенно наблюдал, как черные языки перекидываются на уцелевшую правую сторону. Скованный абсолютным бессилием, воин добровольно отдался на милость тьмы. Но вдруг...

— Да какая, к черту, разница?! — раздраженно выпалила Бертельгия.

Силуэт мечника ощутимо вздрогнул.

«Какая разница?..»

Пока отупевший разум пытался осознать смысл сказанного, звонкий девичий голосок, подобно острейшему кинжалу, безжалостно вспорол завесу надвигающегося безумия:

— Я — это я! Бертельгия! И плевать, кто и что там болтает. Я самая милая, очаровательная, умная и талантливая девочка на свете! Непревзойденный гений алхимии и настоящая Пчелиная матка деревни Кодиа!

Зашкаливающее, граничащее с абсурдом самолюбие. Однако именно этот нелепый выплеск эмоций подобно живительному бризу пронесся по иссохшей душе землянина. Наступающее пламя резко замерло, сбавив напор. Заметив крошечный успех, кроха воодушевилась:

— Как твоя жизненная цель — уничтожить Бедствие, так и у меня есть собственное предназначение. И я клянусь, что любой ценой проведу тебя по пути Творца!

Живая книга буквально срывалась на крик. Сам того не ведая, непоколебимый воин вдруг почувствовал, как его железная решимость дает трещину под натиском искренних слов этой крошечной девочки. Смертоносный огонь неуверенно задрожал. Лицо Бога Хаоса перекосило от злобы. Всемогущее божество явственно ощутило угрозу. И от кого? От жалкого куска магического картона.

— Ах ты дрянь! Смеешь тявкать, дешевая поделка?!

Ублюдок вскинул руку, намереваясь испепелить наглую девчонку, но не успел. Сончхоль резко выбросил вперед объятую мраком ладонь. Пламя, словно обретя собственный разум, метнулось наперерез, воздвигнув перед божеством непроницаемую стену черного огня. Оказавшись в огненной клетке, властитель хаоса оказался абсолютно беспомощен. Избавившись от назойливого свидетеля, Бертельгия посмотрела на напарника с непоколебимой твердостью:

— Вы, люди, живете до обидного мало, а потом умираете, верно? Но я существую гораздо дольше. Если перевести в ваши мерки, то я старше прапрабабушки твоей прапрабабушки. И так же, как у смертных есть естественный предел отпущенных лет, у меня имеется нечто похожее. Моё предназначение.

— Предназначение... — задумчиво, словно пробуя слово на вкус, повторил мечник.

Окутавший тело мрак начал яростно метаться, теряя стабильность. Девочка выпрямилась и опустила руки. Ютившиеся на хрупких плечах карбункулы послушной гурьбой стекли вниз, выстроившись у маленьких ножек. Скрестив ладони на груди, кроха торжественно произнесла:

— Судьба, миссия, сокровенная мечта — называй как хочешь, мне без разницы. До тех пор, пока я собственными руками не завершу дело, которое сама для себя выбрала, никто не смеет называть меня вещью! И даже если в самом конце пути меня ждет банальное забвение, подобное человеческой смерти, я приму его с гордо поднятой головой. Так же, как глубокие старцы принимают свой неизбежный финал.

Закончив речь, Бертельгия широко раскинула руки в стороны, подобно милосердной матери-природе, готовой обнять весь мир.

— Бертельгия... — прошептал воин.

— И запомни раз и навсегда! Ты никакой не инструмент, а живой человек! Точно так же, как я — официально признанный кусок хлама — наотрез отказываюсь быть вещью!

Черный огонь мгновенно замер. В этот момент из-за непроницаемой преграды донесся истошный, визгливый вопль:

— Если не пробудишь скрытую силу прямо сейчас, то даже выбравшись отсюда, всё равно сдохнешь от руки Бога Порядка!

При упоминании тайной мощи Сончхоль непроизвольно вздрогнул, на мгновение поддавшись сомнениям. Заметив колебания, девочка тепло улыбнулась и ласково проворковала:

— Разве у тебя нет собственной скрытой силы? Не этой жуткой, смертоносной мерзости, а настоящей, таящейся глубоко внутри.

— Скрытой... силы? — переспросил землянин. К нему наконец вернулся прежний, человеческий голос.

Кроха радостно закивала, сощурив глазки в искренней улыбке:

— О которой ты даже не подозреваешь.

Стоило услышать эти слова, как густой туман, сковывающий разум, моментально рассеялся. На его место пришло искреннее, почти детское любопытство. Неужели в теле действительно сокрыт невиданный потенциал? Бесконечный кошмар отступил, выпуская жертву из липких объятий. Стальное колесо над головой вновь закрутилось с бешеной скоростью, перемалывая остатки безумия.

Коварный замысел божества рассыпался в прах, и чаша весов уверенно склонилась на сторону мечника. Тем не менее, ублюдок ничуть не расстроился.

— Темная атрибутика Мертвого бога уже начала разъедать твою плоть. Можете разыгрывать дешевые драмы и барахтаться сколько влезет, но остановить запущенный процесс гниения не под силу никому.

Издав издевательский смешок, Бог Хаоса бесследно растворился в пространстве.

Увы, сволочь оказалась права. Смертоносное пламя, сковавшее половину тела, лишь на мгновение сбавило темп, после чего с новой силой рвануло вперед, намереваясь сожрать уцелевшую плоть.

— Дело дрянь! Если так пойдет и дальше, пробуждение Исполина неизбежно! — побледнев как полотно, воскликнула Ли Суджин.

«Да проклятье!»

Какая злая ирония. Едва отыскав правильный ответ, мечник осознал свою абсолютную беспомощность. Вызванный им же самим огонь не собирался угасать, напротив, он бушевал всё яростнее, поглощая жизненные силы без остатка. Пусть тьма и казалась послушной воле хозяина, Сончхоль понятия не имел, как загнать джинна обратно в бутылку.

«Только не это. Я не хочу заканчивать вот так!»

Сквозь пелену застилающего глаза мрака едва проступали размытые силуэты спутниц. Еще немного, и предсказание Амугэ сбудется — в мир вырвется монстр, сметающий всё на своем пути. Уж лучше собственноручно оборвать жизнь, чем допустить подобный исход. Приняв окончательное решение, Сончхоль прижал пока еще свободную от тьмы правую ладонь к груди. По венам побежала божественная мощь. Стоит лишь вырвать Крест Клятвы, как тело мгновенно обратится в пепел от карающего пламени нарушенного контракта.

Бросив прощальный взгляд на кроху, воин слабо улыбнулся. Искренняя, умиротворенная улыбка человека, готового шагнуть в небытие. Губы девочки отчаянно зашевелились, но слова тонули в оглушительном гуле.

— Прощай.

Пальцы напряглись, готовясь пробить грудную клетку и вырвать сердце. В этот самый миг...

Гулл-л...

Пространство содрогнулось от тяжелого, вибрирующего звука. И Сончхоль, и Бертельгия, и даже застывшие в ужасе духи — все присутствующие инстинктивно повернули головы, устремив взоры за пределы призрачных ступеней, в бескрайнюю пустоту космоса. В воздухе отчетливо запахло грандиозными переменами. Грядет нечто невообразимое.

[ Весьма занятно. ]

Голос. Любые описания и жалкие эпитеты теряли всякий смысл. Стоило услышать этот властный, пронизывающий до самых костей резонанс, как в разуме каждого отпечаталась неоспоримая аксиома — с ними говорил сам Истинный Бог.

[ Человек, добровольно решивший стать орудием. ]

[ И орудие, отчаянно желающее стать человеком. ]

Пока под высокими сводами громыхал голос, являющий собой само воплощение абсолютного могущества, пожирающее плоть смертоносное пламя начало стремительно отступать. Не просто рассеиваться в воздухе, а втягиваться обратно. Густой мрак беспрекословно всосался прямо в сердце землянина. Ким Сончхоль вернул себе первозданный облик. Черный огонь, безжалостно уничтожавший узкий коридор и остатки мрачной иллюзии, бесследно исчез.

[ Отныне я буду пристально следить за вашим путем. ]

Произнес первотворец.