Щелк.

Однако стоило девочке лишь коснуться, казалось бы, несокрушимых цепей, как те мгновенно осыпались, словно веревки, сплетенные из сухого песка.

— Мне нужно убираться отсюда, — пролепетала все еще перепуганная Амугэ, лихорадочно озираясь в поисках выхода.

— Еще рано, — Бертельгия крепко перехватила руку спутницы и отрицательно покачала головой. — Если уйдешь, то утащишь и меня за собой. И тогда мы навсегда упустим единственный шанс.

Интересно, когда это началось? В узком коридоре занялось черное пламя. Пока еще совсем слабое, едва заметное, но вскоре этот зловещий огонь неминуемо пожрет все пространство без остатка.

— Времени в обрез, — бросила кроха, отворачиваясь от шпионки, и решительно взялась за дверную ручку.

В тот же миг ладонь обожгло ледяным потоком чужих эмоций, намертво въевшихся в металл.

«Что это? Печаль?.. Нет, чистый страх!»

Откуда берется страх? Рождается из горечи утраты. Тот, кому нечего терять, неведом испуг. И то, что сумело вселить ужас в Ким Сончхоля — человека, давно лишившегося абсолютно всего, — скрывалось именно за этой дверью.

С каменным лицом девочка повернула ручку. За створкой открылось просторное круглое помещение, со всех сторон окруженное массивными каменными стенами. В самом центре возвышалась Книга Бедствий, безучастно взирая на незваных гостей. При виде фолианта Бертельгию накрыло странным, тягучим чувством.

«Что за чертовщина?»

Незнакомое, чужеродное ощущение. Вероятно, это место являлось не просто сухой проекцией воспоминаний воина, но и хранилищем его глубочайших, тщательно подавляемых эмоций.

— Это же хранилище Книги Бедствий в Башне Отшельника! — запоздало узнав обстановку, воскликнула Амугэ.

Вскоре по ту сторону постамента материализовалась фигура Ким Сончхоля. Все такой же безликий фантом неотрывно смотрел куда-то вперед. Малышка осторожно шагнула в сторону, пытаясь разглядеть объект его внимания. Книга. Голубые глаза расширились от шока.

«Бертельгия-49? Нет, аура совершенно другая».

В следующую секунду под сводами круглого зала эхом разнесся до боли знакомый, но в то же время пугающе ледяной девичий голос:

— Я — Бертельгия-55.

Абсолютно незнакомая модель. Живая книга четко осознала: в тот самый день ее рядом не было. Внезапно накатило дурное предчувствие. Интуиция буквально вопила, запрещая переступать порог этой башни.

Тем временем безликий Сончхоль и Бертельгия-55 продолжали неспешную беседу. Главной темой разговора выступали Лизе Хаймер и Клан Бога-Дракона. Однако столь банальные политические дрязги вряд ли стали бы поводом вешать пудовые замки на дверь в прошлое. Стоило этой мысли промелькнуть в голове, как тишину разорвал тяжелый, надтреснутый бас:

— ...Я уже встречал кого-то очень похожего на тебя.

Голос Сончхоля. Землянка искоса взглянула на спутницу.

«Бедная девочка...»

Намертво вцепившись побелевшими пальцами в подол платья и даже не моргая, Бертельгия сверлила напряженным взглядом воина и книгу, носящую ее собственное имя.

— Хм? О ком идет речь? — безжизненным, лишенным даже намека на эмоции тоном поинтересовалась пятьдесят пятая.

Мужчина тяжело вздохнул:

— Когда я находился в стране под названием Иксион, передо мной появилась одна особа и выдала задание. Потребовала уничтожить Деспота. Внешне вы словно две капли воды, но аура... совершенно иная.

— Вот как? Случайно, не слишком ли она была прямолинейна? Общалась, словно бездушная машина?

Воин молча кивнул, подтверждая догадку.

— Скорее всего, это была Бертельгия-49. В то время как я нахожусь подле Отца, выступая в роли преданного советника, сорок девятая служит его руками и ногами. Честно говоря, я недолюбливаю эту выскочку.

— Почему же? — нахмурился фантом.

Книга не шелохнулась, бросив короткий ответ:

— Она слишком запачкалась. Провела в мире людей недопустимо много времени.

Несмотря на монотонность речи, в сказанных словах отчетливо сквозило ядовитое, тщательно скрываемое презрение.

— Та, что обитает во Дворце Призыва... тоже твоя сестра? — тихо спросил Сончхоль.

При этих словах сердце настоящей Бертельгии ухнуло куда-то в пятки. Вопрос воина бил в самую суть ее существования. Огромные глаза девочки расширились от нахлынувшего страха. Амугэ лишь молча наблюдала за ее побледневшим профилем, сохраняя на лице непроницаемую маску.

Тем временем голос пятьдесят пятой вновь разрезал тишину:

— Дворец Призыва? Ах, вы про тот мусор из Учебного курса? Имеете в виду ту дешевку, что болтается снаружи?

От такой формулировки взгляд фантома ощутимо дрогнул. В словах собеседницы не чувствовалось открытой враждебности, однако этого хватило, чтобы понять ее истинное отношение к спутнице воина.

— Формально... да, мы сестры.

— Формально? Что это значит?

— Хоть нас и создали по одному образу и подобию, эти поделки — всего лишь жалкие серийные пустышки, лишенные каких-либо способностей.

— Серийные пустышки?.. — дрожащим голосом переспросил Сончхоль.

Любой, кто знал этого непробиваемого человека, сейчас бы лишился дара речи. Заставить его проявить столь яркие эмоции было практически невозможно. И тем не менее, сейчас в голосе непобедимого мечника отчетливо звучал неподдельный, пробирающий до костей шок.

— Верно. Имя Бертельгия действительно принадлежало родной дочери Отца. Вот только эта дрянь сбежала вместе со своей мамашей, бросив создателя на произвол судьбы. И тогда, чтобы заполнить зияющую пустоту, на свет появились мы — тип «Бертельгия». Священные инструменты Отца, пожертвовавшего всем ради спасения этого мира.

Девочка непроизвольно зажала рот обеими руками. Сквозь плотно сжатые пальцы вырывались сдавленные, прерывистые всхлипы — ее мир рушился на глазах. Амугэ с тяжелым сердцем прикрыла веки.

«Бездушный инструмент, созданный исключительно ради чужого удобства. Вот кем, оказывается, была эта малышка».

Невзирая на бушующий водоворот отчаяния, безжалостный голос продолжал резать по живому:

— Наш тип делится на несколько классификаций. С первой по седьмую — модели управления Колоссами. С восьмой по тридцатую — прототипы искусственных душ. С тридцать первой по пятьдесят четвертую — боевые единицы. Ну а начиная с пятьдесят пятой идут интегрированные системы автономного мышления. Высшая, абсолютная ступень эволюции Бертельгии!

В словах книги сквозила нескрываемая гордость. Слепая, фанатичная уверенность в собственном превосходстве над остальными «инструментами». По телу Живой книги пробежал болезненный озноб. Немного погодя фантом задал новый вопрос:

— Бертельгия... Та, что сейчас находится снаружи, к какому типу относится она?

В глубине души Сончхоль отчаянно цеплялся за надежду. Пусть верная спутница и была искусственной подделкой Экхарта, но хотя бы входила в число лучших, уникальных творений. Увы, реальность оказалась куда более жестокой.

— Ах, вы про нее? К моему идеальному типу она не имеет ни малейшего отношения. Строго говоря, процесс сборки начался задолго до моего, однако финальная стадия производства непозволительно затянулась.

— И... какой у нее номер?

— Серийный брак начинается с сотой модели. Скорее всего, она где-то в первой сотне. Точный порядковый номер можно узнать лишь при личном осмотре, но сейчас это не имеет ровным счетом никакого значения. Мне плевать на дешевку.

— В-вот как... — хрипло выдавил воин.

Пятьдесят пятая добила окончательно, хлестнув холодными, как лед, фактами:

— Сами подумайте, с какой стати тратить ценные ресурсы на одноразовые «вещи», предназначенные для всякого сброда вроде новоиспеченных Призванных из Учебного курса? Все равно этот шлак исчезнет вместе со смертью своего никчемного владельца.

Истина оказалась невыносимо жестокой. И для крохи, и для Сончхоля. А однажды вырвавшись наружу, правда имеет свойство бить наотмашь, не давая времени на передышку.

— Хоть эти отбросы и смеют носить имя «Бертельгия», мы, обладательницы официальных номеров, никогда не признаем их своими сестрами. Именно поэтому я послала ментальный импульс, заблокировав этой дешевке доступ сюда.

— Выходит... она вовсе не дочь Экхарта?

— А разве это не очевидно? Неужели жалкая подделка посмела назвать себя плотью и кровью Отца?

— ...

— Просто смешно. Впрочем, пусть тешит себя иллюзиями, раз ей так легче. В любом случае, это всего лишь вещь. Грязный инструмент, созданный исключительно ради того, чтобы вытащить ту предательницу, бросившую Отца гнить в Реалме, обратно в свет. Как-то так. Если хотите узнать детали — проверяйте сами.

— Понятно, — глухо отозвался фантом.

— Кажется, вы успели привязаться к этому куску мусора. В любом случае, мой вам совет: если хотите, чтобы спокойная жизнь продолжалась, откажитесь от идеи стать Творцом. Так будет лучше для всех. И для вас, и для этой вещи.

— Что ты имеешь в виду?

Пространство начало стремительно темнеть. Сквозь пелену шока девочка осознала: проекция воспоминаний подходила к концу. Из сгущающегося мрака донесся последний, кристально четкий вердикт пятьдесят пятой:

— Исполнивший свой долг механизм прекращает работу.

Вот оно. То самое воспоминание, которое Ким Сончхоль отчаянно пытался похоронить в недрах своего разума. Его главный, первобытный страх. Когда абсолютная тьма поглотила зал, парочка вновь оказалась в узком коридоре, пожираемом черным пламенем. Только теперь интенсивность огня возросла в геометрической прогрессии.

Малышка стояла, низко опустив голову и не проронив ни звука. Степень потрясения было невозможно измерить. Даже Амугэ, не знавшая всех тонкостей их взаимоотношений, отчетливо понимала: вывалившаяся на свет правда оказалась слишком чудовищной.

«Живая, эмоциональная девочка, ничем не отличающаяся от обычного человека... оказалась всего лишь одноразовым расходником. От такого у кого угодно поедет крыша».

Но предаваться рефлексии было некогда. Пока спутницы молчали, пламя продолжало яростно наступать, грозясь в любую секунду обратить весь коридор в пепел. Если промедлить еще немного, этот хрупкий внутренний мир окончательно рухнет.

— Послушай... Бертельгия, — Амугэ впервые обратилась к крохе по имени.

Услышав зов, девочка медленно подняла голову. В ее некогда ярко сияющих голубых глазах застыли крупные, словно бриллианты, слезы. Они скатились по раскрасневшимся щекам и беззвучно разбились о каменный пол, уже объятый черным пламенем. И в этот самый момент произошло нечто удивительное. Крошечное, робкое чудо. Шпионка воочию наблюдала, как в самом сердце беспросветного отчаяния распускается прекрасный бутон надежды.

— ...Я не вещь, — глухо произнесла Бертельгия, до хруста сжимая кулаки и стискивая зубы. — Я не какой-то там инструмент!

Сперва землянка сочла это жалкой предсмертной истерикой. Однако вскоре отчетливо разглядела: в хрупком тельце разгоралось пламя несгибаемой воли, во много крат превосходящее по мощи тот черный огонь, что методично уничтожал коридор.

— Инструмент — это безмозглая болванка, слепо подчиняющаяся чужой воле. У меня же есть собственный разум, и я поступаю так, как считаю нужным! — Живая книга вскинула голову, твердо встретив взгляд наемницы. — Плевать, какая судьба меня ждет! Пока я лично, своими собственными глазами во всем не разберусь — я не признаю себя вещью!

— Бертельгия... — В груди Амугэ внезапно шевельнулось теплое, забытое чувство.

Тем временем девочка раскинула руки в стороны и, словно в танце, изящно крутанулась на месте, после чего обернулась назад.

— Полюбуйся! Разве может обычный кусок металла похвастаться таким милым личиком и бьющимся сердечком, пусть даже в мире грез? Назвать меня инструментом — полнейший бред. Не так ли, малыши?

Стоило ей обернуться, как из ниоткуда возникли восемь пушистых зверьков. Карбункулы. Духи, запечатанные в Камнях души, что плотно прилегали к настоящему телу Сончхоля, откликнулись на искренний зов своей истинной хозяйки и материализовались в этом призрачном измерении.

— Ккю-и-инг?

Девочка присела на корточки и протянула ладони. Крошечные, размером с кулак пушистики резво вскарабкались по рукам, облепив ее хрупкие плечи и макушку. Однако из-за миниатюрных габаритов хозяйки одному зверьку попросту не хватило места. Подхватив оставшегося духа, кроха осторожно протянула его шпионке.

— Карбун-Бун, прости, но пока посиди на ручках у этой старшей сестренки.

— Ккю-у-у...

В отличие от людей, духам не свойственно лицемерие. Испытав смутное раздражение, Амугэ все же приняла пушистый комочек. Но стоило пальцам коснуться шерстки, как разум внезапно затопила теплая, всеобъемлющая волна. Невероятно светлое, давно забытое чувство, которое было попросту невозможно испытать в Ином мире, насквозь пропитанном болью и отчаянием.

Это были сплетенные воедино эмоции Бертельгии и Ким Сончхоля. Искренняя привязанность и забота, переданные через карбункула — существо, от природы наделенное даром связывать сердца.

«Как тепло... Неужели именно так выглядят истинные чувства великого Врага Мира и этой маленькой девочки?»

Взгляд, которым наемница смотрела на малышку, кардинально изменился. Холодная подозрительность, настороженность и даже снисходительная жалость окончательно испарились, уступив место глубокому пониманию и робкой симпатии.

— Идемте... сестра.

Голос Живой книги зазвучал с небывалой доселе нежностью. В этот краткий миг Амугэ интуитивно осознала: в тихих словах этой хрупкой девочки кроется мощь, противиться которой куда сложнее, чем подавляющему давлению самого Бога Хаоса. Впервые за долгое время на губах шпионки расцвела слабая, искренняя улыбка. И где — в самом эпицентре пожирающего все вокруг черного пламени разрушения.