Сараса Зеро прекрасно помнила тот день. День, когда, бесцельно блуждая по пустошам, на перепутье между позорным гниением и вечной смертью, впервые встретила одного мужчину. Исцеляя — или, скорее, консервируя — тело девочки, незнакомец сыпал типичными для фанатиков речами:

— В конечном счете, мы ничем не отличались от свиней или коров, выращиваемых на убой в загоне.

От начала и до конца эти слова сквозили богохульством и более того — полностью отрицали сам факт существования нынешнего мира.

Даже Алтузиус, будучи скорее атеистом, чем набожным верующим, пришел в ужас от столь безрассудных заявлений. Старик в открытую называл мужчину сумасшедшим и не раз подчеркивал, что они покинут этого безумца, как только найдут надежное убежище. И все же, последовательные и логичные рассуждения, выстроенные на твердом фундаменте истины, пусть и касались совершенно оторванных от реальности тем, благодаря постоянному повторению заставляли слушателя поддаться искушению проверить их на практике.

Знания, недоступные человеческому пониманию, скрывались не только в надежно запечатанных архивах религиозных орденов. Божественные послания существовали повсюду. В солнце, восходящем на востоке и заходящем на западе. В золотых колосьях, колышущихся на ветру. В узорах на шкурах зверей. И даже в самых обыденных вещах, которые все привыкли считать само собой разумеющимися.

Тот загадочный мужчина. Лидер Культа Судного Дня. Ему были известны абсолютно все тайны этого мира. Именно он открыл Сарасе и Алтузиусу пугающую правду об искаженной реальности.

Стоя на чудом уцелевшем шпиле Обелиска рядом с разрушенной колонной, девочка неотрывно смотрела вдаль. Там, на площади перед королевским дворцом, гигантский черный жук сошелся в противостоянии с воином, вооруженным молотом. Впрочем, это вряд ли можно было назвать битвой. Скорее, односторонней казнью. Под оглушительные крики дварфов мужчина ринулся на чудовище и одним-единственным сокрушительным ударом разнес вдребезги непробиваемый панцирь.

— Иди первым, папа. Мы скоро последуем за тобой, — прошептала Сараса, полными тоски глазами наблюдая за последними мгновениями существа, некогда бывшего родным отцом.

— Какая жалость. Он был хорошим другом, — раздался голос из-за спины.

В какой-то момент позади девочки возник мужчина в черной мантии. Заместитель лидера Культа Судного Дня, Фриц Шнельмеркер.

— Ничего не поделаешь. К тому же, мы ведь не прощаемся навсегда, — спокойно ответила Сараса, надевая на лицо свой неизменный символ — серебряную полумаску. — Тем более, папина жертва определенно не была напрасной.

Девочка перевела взгляд на вырвавшееся из-под земли сооружение, возвышающееся над руинами города и источающее чужеродную ауру. Это была часть Подземелья Бога, тысячелетиями сокрытого глубоко в недрах Дайнтайта. Пусть и не целиком, но Декарду удалось почти полностью вытащить на поверхность то, что должно было оставаться погребенным вечно.

— Теперь этот мир станет на шаг ближе к своему истинному предназначению.

— Истинное предназначение мира... А вы стали намного сильнее, — с восхищением произнес Шнельмеркер.

Сараса оставила комплимент без ответа.

— Оставьте остальное нам и давайте уходить. Сейчас это не самое подходящее место для долгих бесед, — предложил заместитель лидера.

Молча кивнув, девочка отвернулась. Однако, словно поддавшись мимолетному порыву сожаления, вновь бросила печальный взгляд единственного открытого глаза на рассыпающиеся останки черного жука и возвышающуюся над ними фигуру воина с молотом.

— ...Дурак.

Кому именно предназначались эти слова, знала только она сама.

— Разве это тот Фал Гараз, который был знаком мне раньше... — с нескрываемым изумлением пробормотал Ким Сончхоль, рассматривая собственное оружие.

Мощь обновленного артефакта оказалась поистине ошеломляющей. Второй удар даже не потребовался. Многократно усиленный молот одним-единственным попаданием в щепки разнес непробиваемый панцирь и размозжил голову черного чудовища. В тот момент, когда во все стороны брызнули куски хитина и мозговая жидкость, Сверхчувство уловило тихий, ускользающий шепот.

[ Если это сможет вернуть жизнь моему ребенку, я буду счастлив. ]

Вероятно, таковой была последняя воля отца, так и не сумевшего сохранить даже собственное имя. Обезглавленная туша насекомого начала стремительно рассыпаться серым пеплом. Из оседающих останков на землю со звоном вывалился небольшой предмет. Перчатка, выкованная из того же материала, что и черный панцирь поверженного монстра. Воин наклонился и поднял трофей.

[ Рука Вознесшегося ]

* Ранг: Мифический ранг

* Тип: Доспех — Перчатка (одноручная)

* Эффект: Абсолютная защита от физических атак, развертывание структурного силового поля.

* Описание: Доспех, созданный Хозяином Арсенала Бога. Непробиваемое покрытие способно отразить любые клинки и копья, а благословенный кристалл, инкрустированный в ладонь, позволяет создать защитное поле, блокирующее большинство магических атак.

Порой описание артефакта может многое рассказать о характере его создателя. Вероятно, кузнец, выковавший «Руку Вознесшегося», был человеком крайне немногословным и практичным. Создать столь прекрасное и могущественное снаряжение, но при этом не поддаться искушению добавить пафосных речей или мистических загадок, ограничившись лишь сухим перечислением функций — это о многом говорило. Ким Сончхоль примерил обновку на левую руку. Стоило только поднести отливающую черной сталью перчатку, как сложный механизм из металлических пластин пришел в движение, самостоятельно защелкиваясь на запястье.

«Должно быть весьма полезно».

Доспех сидел как влитой, совершенно не стесняя движений, а приятная тяжесть придавала чувство уверенности. В качестве проверки Воин резко раскрыл ладонь. Из черного кристалла в центре перчатки немедленно вырвался поток незримой энергии, формируя прямо перед ним мощнейшее антимагическое поле. И хотя реальную прочность брони и предел возможностей барьера еще только предстояло испытать в настоящем бою, Ким Сончхоль уже был крайне доволен новым приобретением.

«Кажется, это мой первый защитный артефакт Мифического ранга».

Тем временем позади раздался оглушительный рев, сотрясающий своды пещеры. Победный клич. Во главе с Дайнкрафтом толпа дварфов со всех ног мчалась к победителю, в одной руке сжимавшему обновленный молот, а на другой носившему черную перчатку.

— Эй! Меня-то хоть подберите! Обещаю не ныть, даже если закинете обратно в Хранилище Душ! — раздался из дальнего угла жалобный, полный горечи вопль валяющегося в пыли Крамбуя.

Парящий архипелаг и Культ Судного Дня. Две грозные силы оставили глубокие, кровоточащие шрамы на теле древней столицы. Однако стойкие дварфы, опираясь на врожденное упрямство и невероятную выносливость, мужественно выстояли перед лицом катастрофы, сведя потери к минимуму и спасая Дайнтайт от полного уничтожения. Как только пал последний Варвар, король снял военное положение и объявил о проведении общенациональной церемонии прощания с павшими воинами и невинными жертвами. Сразу после короткой, но торжественной панихиды начался грандиозный банкет.

Дайнкрафт устроил пышное пиршество в честь истинного владельца Фал Гараза, даровавшего Королевству Дварфов бесценную победу в момент величайшего кризиса, грозившего полным уничтожением. Заодно отмечалось и вступление подземного народа в ряды Всемирного Совета. Статус мероприятия подчеркивало присутствие почетных гостей: принца Королевства Эльфов, правителей мелких независимых государств и самого Принца Древнего Королевства. Но главным героем вечера, навсегда вписавшим свое имя в историю, стал Ким Сончхоль, для которого приготовили особенный сюрприз.

— Сегодня мы намерены развеять все недопонимания и очистить имя одного воина, чьему упрямству и несгибаемой воле позавидовал бы любой из нашего народа! — зычным, добродушным басом прогремел заметно повеселевший Дайнкрафт.

Изрядно раскрасневшийся от выпитого эля, с кружкой размером с собственную голову в руке, монарх сейчас поразительно напоминал того самого молодого дварфийского принца, которого Ким Сончхоль знал много лет назад. Веселый рубаха-парень, обожающий хорошую выпивку и байки о великих битвах. Таковой была скрытая, истинная натура упрямого короля Дайнкрафта. Прямо перед правителем двое крепких дварфов, надрываясь от натуги, водрузили исполинский фолиант. Эта огромная книга, превосходящая размерами с десяток Бертельгий, была не чем иным, как знаменитой и печально известной Книгой Обид.

— На страницах этого фолианта записаны имена ста двадцати трех тысяч девятисот сорока двух существ, нанесших нам оскорбление! — с нескрываемой гордостью возвестил король.

— Хм... Сомнительный повод для гордости, — пробормотала Бертельгия, порхая за спиной Воина.

Герой был абсолютно солидарен с книгой, но, будучи человеком немногословным, предпочел промолчать.

— Что ж, поднимем же кружки за Главнокомандующего Империи! Нет, за истинного представителя короля!

Безусловно, главным виновником торжества сегодня был Ким Сончхоль, облаченный в безупречно сидящий парадный мундир, заботливо подготовленный Макарейд. Выйдя к почетным гостям, Дайнкрафт высоко вскинул кружку. Сотни присутствующих единым порывом последовали его примеру. Не привыкший к столь бурному вниманию и всеобщему обожанию, Ким Сончхоль почувствовал легкую неловкость, но виду не подал.

— За предотвращение грядущих Бедствий! — провозгласил Воин первый тост.

В этот самый момент земля под ногами ощутимо содрогнулась. Герой мгновенно отставил бокал и поднялся с места.

«Остатки Культа Судного Дня?»

Опасения оказались напрасными. Причиной подземных толчков стал Колосс. Драгоман, один из хранителей короны, лично привел гиганта прямиком в Дайнтайт. Повергнув весь банкетный зал в шок своим внезапным появлением, бывший герой лишь неловко почесал затылок в качестве оправдания:

— Подумал, вдруг эта махина пригодится в битве против Варваров, вот и притащил.

Намерения были благими, пусть и немного запоздалыми. С присоединением Драгомана веселье вспыхнуло с новой силой. Ким Сончхоль вновь поднял бокал:

— За избавление от Бедствий!

Монархи дружно поддержали тост. Зал наполнился звонким стуком сталкивающихся кубков. В самый разгар шумного празднества дварфийский правитель перешел к кульминации вечера, подготовив два документа: Книгу Обид и официальную заявку на вступление во Всемирный Совет. В первом фолианте строчка была торжественно вычеркнута, во втором — добавлена новая запись. Ким Сончхоль с удовлетворением отметил, как из окна статуса в разделе негативных эффектов навсегда исчезло одно из самых старых и раздражающих проклятий.

«Вот и всё. Наконец-то».

После официальной части началось настоящее народное гулянье. Несмотря на тяжелые и опасные времена, сегодня абсолютно все забыли о грядущих Бедствиях, угрозе Варваров и расползающемся на востоке Смертоносном пепле, с головой погрузившись в веселье. Ким Сончхоль же, молча потягивая вино, сосредоточил все свое внимание на изысканных блюдах, обильно уставивших столы.

«Эта еда... совсем не похожа на стряпню дварфов».

Традиционная местная кухня обычно отличалась грубостью и излишней жирностью. Подземный народ превосходно умел раскрывать первозданный вкус мяса, но вот тонкостей и кулинарных изысков им явно недоставало. Блюда же на банкете скорее напоминали эльфийскую кухню, изобилуя овощами и невероятно сложными техниками приготовления. Причем этот вкус был до боли знаком. Пододозвав одного из слуг, Воин поинтересовался, кто отвечал за готовку. Дварф охотно шепнул, что ради такого случая был приглашен невероятно знаменитый шеф-повар из дальних краев.

— Вон тот эльф. Говорят, он лучший повар самого Лагранжа.

— Что?!

Возможно, из-за легкого хмеля, но Ким Сончхоль искренне удивился, что было огромной редкостью для человека, обычно не проявляющего никаких эмоций.

«Только не говорите, что это тот самый ублюдок».

Слова о «лучшем поваре Лагранжа» мгновенно испортили настроение. Еще во времена проникновения в Империю, Воин ради любопытства заглянул на кулинарный турнир. Это было сродни тому, как прославленный мастер меча пришел бы поглазеть на возню новобранцев в тренировочном лагере. И именно там он встретил невероятно высокомерного шефа, носящего, как и он сам, Золотую брошь.

«Как же звали этого типа? Папа... Папарпа?»

Типичный заносчивый сноб, готовящий исключительно для богатеев и аристократов. Герой давно планировал преподать ему урок, но из-за плотного графика так и не нашел времени. Почувствовав странное, предвкушающее волнение, Ким Сончхоль решительно направился в указанную сторону. В центре толпы, источая приторную, льстивую улыбочку и купаясь в лучах славы и комплиментов, стоял повар-эльф. Глаза Воина хищно блеснули. Ошибки быть не могло. Перед ним находился тот самый Папарпа.

Каким ветром лучшего шефа Лагранжа занесло за тысячи километров в Королевство Дварфов, было неважно. Значение имело лишь одно — гордо сияющая на его груди Золотая брошь.

— Ха-ха-ха! Ну что вы, ничего особенного. Моя кулинарная философия зиждется на трех столпах: свежайшие ингредиенты, вложенная в процесс душа и... безупречная визуальная подача! — вещал Папарпа, скрестив руки на груди и с самодовольным видом принимая похвалу гостей.

На лице эльфа была написана абсолютная уверенность в собственном непревзойденном мастерстве.

«Ах ты ж мелкий паршивец».

В груди Ким Сончхоля разгоралось странное, жгучее чувство соперничества. Нащупав сквозь плотную ткань парадного мундира свою Алмазную брошь, Воин решительно двинулся к высокомерному эльфу. Однако не успел он сделать и пары шагов, как нога обо что-то споткнулась.

— Пиг-и-и-и!

Это был Маракия. Прослышав о том, что Ким Сончхоль заполучил новую блестящую перчатку, пернатый негодник вился вокруг него, словно назойливый уличный голубь. Герой настойчиво игнорировал мелкого пройдоху, но тот, судя по всему, и не думал отставать. Отпихнув Маракию в сторону, Ким Сончхоль подошел вплотную к эльфу.

— Это ты приготовил всю эту еду? — ледяным тоном осведомился он.

С первого взгляда узнав главного героя сегодняшнего торжества, Папарпа расплылся в широчайшей улыбке:

— О-о, какая честь! Совершенно верно. Именно я являюсь шеф-поваром сего скромного банкета.

Эльф просто лучился нескрываемой гордостью. Словно этого было мало, он показательно протер пальцами Золотую брошь на груди, заставляя ту блестеть еще ярче. Усмехнувшись, Ким Сончхоль задал следующий вопрос:

— Ты меня помнишь?

Судя по недоуменному взгляду, Папарпа совершенно его не узнавал. И неудивительно, ведь дело было давно, а в Лагранже Воин расхаживал в обносках, маскируясь под ничем не примечательного бродягу. Зловеще ухмыльнувшись, герой уже потянулся за отворот пальто, собираясь предъявить зарвавшемуся эльфу сверкающую Алмазную брошь, как вдруг...

— Эй! Ты! — раздался звонкий голос.

Подлетевшая со спины Бертельгия чувствительно ткнула его корешком в плечо. Рядом с книгой с загадочной ухмылкой переминался с ноги на ногу крайне нежеланный гость. Бывший участник Семи Героев, Драгоман. Бертельгия и Драгоман — два абсолютно не связанных между собой существа внезапно подошли к нему вместе. Отложив показательное унижение повара до лучших времен, Ким Сончхоль непонимающе перевел взгляд с одного на другого. Вскоре Бертельгия выдала:

— Господин Драгоман сказал, что позволит тебе воспользоваться Колоссом!

— Что? — переспросил опешивший Воин.

— Пришло время отрабатывать хлеб, кандидат в Творцы! — самым жизнерадостным тоном в мире объявила живая книга.