Впервые Ким Сончхоль видел короля в таком бешенстве.

Чтобы он так кричал на королеву, которая обычно и пикнуть не смела? Должна быть веская причина.

Сончхоль попытался снова сосредоточиться, чтобы выловить из глубин памяти утерянный осколок, но ничего не выходило. Мозг, измученный бесконечными раздумьями, недоеданием и отсутствием сна, отказывался работать.

«Надо бы перекусить».

Он достал из корзины с фруктами яблоко, с хрустом откусил кусок и вернулся к окну, чтобы понаблюдать за семейной драмой.

«Хм… Любопытно».

Просто способ отвлечься.

— В чем я виновата?! Подумаешь, обменялась парой писем, что тут такого?!

Ход битвы изменился.

Оксанна, молча сносившая крики Дихтера, вдруг перешла в контрнаступление.

Хрум.

Ким Сончхоль откусил еще кусок яблока и склонил голову набок.

«Ого. Что происходит?»

У ворот дворцового сада начала собираться толпа. Нервничающие сановники приказали рыцарям разогнать зевак.

Среди всеобщего хаоса вновь раздался звонкий голос Оксанны:

— И вообще, почему Ваше Величество перехватывает чужие письма? Разве титул короля Нимфаса дает право подвергать цензуре переписку королевы?

В отличие от мужа, который брызгал слюной, она говорила спокойно и даже подчеркнуто вежливо.

«В этой схватке победила она».

В подобных спорах проигрывает тот, кто не может обуздать эмоции. Это психологическая дуэль.

Ким Сончхоль доел яблоко, вынеся краткий вердикт.

В отличие от вернувшей самообладание королевы, Дихтер трясся всем телом, сжимая в кулаке злосчастное письмо. Казалось, он потерял дар речи. Король сверлил жену полным обиды взглядом, а затем, потрясая бумагой, выдавил срывающимся голосом:

— Как ты могла? Тебя поймали с письмом к бывшему любовнику, где ты открыто пишешь о любви… И ты смеешь вести себя так нагло? Ты вообще считаешь меня своим мужем?

Король почти плакал.

Он замер, опустив голову и сжимая письмо. Зрелище жалкое, но в то же время комичное.

Королева смерила его презрительным взглядом и, в сопровождении фрейлин, покинула сад.

— Если хочешь, можешь в любой момент подать прошение о разводе главе епархии. Я готова. И, конечно, поскольку вина лежит на мне, я откажусь от приданого.

Холодные слова, острее кинжала, казалось, заморозили даже весенний ветерок.

Оставшись в одиночестве, король еще некоторое время стоял на месте, а затем, поддерживаемый сановниками, уныло побрел прочь.

Такова судьба правителя бессильной страны.

Ким Сончхоль решил, что как мужчина и, в некотором роде, кумир этого несчастного, он не может оставить все как есть. Он вышел из комнаты.

В коридоре ему наперерез двигались Маракия и Бертельгия.

— А? Ты чего вышел? Разве не собирался предаваться размышлениям? — надутым тоном спросила Бертельгия, случайно столкнувшись с ним.

Ким Сончхоль почувствовал неловкость, но виду не подал:

— …Я решил подумать позже.

— Если так быстро сдался, зачем нас выгнал? Мы тебе разонравились?

Живая книга продолжала атаковать.

— Нет. Сама знаешь. У меня…

— Нет друзей?

Когда он выпроваживал Бертельгию, то предполагал, что она обидится, но, похоже, рана оказалась глубже, чем он думал.

— …….

Сказать было нечего. Погружение в собственные мысли, отгородившись от всех, было его осознанным выбором.

Бертельгия молча смотрела на Ким Сончхоля, решившего воспользоваться правом на молчание, а затем резко развернулась в воздухе, бормоча, словно шаман, читающий проклятие:

— Ну, ничего не поделаешь! Все-таки ты должен стать Творцом! Как твой проводник, я… так и быть! Закрою на это глаза! Даже если страницы трескаются от холода и обиды, а переплет дрожит!

— Закроешь глаза? — обрадовался Ким Сончхоль.

— Нет.

Бертельгия покачалась из стороны в сторону.

— Я временно объединяюсь с тобой только ради того, чтобы утешить этого бедного короля!

С этими словами она уменьшилась в размерах и решительно нырнула в карман Ким Сончхоля. Движения ее были резче и нервознее обычного, но Сончхоль был благодарен за ее великодушие.

Наблюдавший за этим Маракия почесал клювом:

— Даже у Разрушителя есть слабости.

— Заткнись.

К Маракии Ким Сончхоль не проявил ни капли милосердия. Стоило ему сверкнуть убийственным взглядом, как птица поспешно отвернулась, делая вид, что ее тут нет.

— Пи-и-и…

— Пошли скорее. Этот король может и с собой покончить, — поторопила Бертельгия из кармана, вибрируя всем телом.

— Вряд ли дойдет до такого.

Оставив проблемного Маракию позади, Ким Сончхоль направился к покоям короля неспешным, но уверенным шагом.

Дихтер заперся в своей «коллекционной комнате», доверху набитой сувенирами, связанными с Ким Сончхолем. Рыцарь, охранявший дверь, узнал гостя и молча отступил. Слов не требовалось — его вид буквально молил утешить государя.

Ким Сончхоль тихо открыл дверь и вошел.

Король сидел на корточках перед статуей Ким Сончхоля.

Взгляд гостя зацепился за Меч Главнокомандующего Империи — подарок Сончхоля, — небрежно валявшийся в углу. Это показалось странным, но он решил не придавать значения. Сейчас король больше походил на угнетенного подростка в пубертате, чем на правителя государства.

Сончхоль молча подошел к нему.

Дихтер мельком взглянул на вошедшего и снова уставился в пустоту.

— Прошу прощения. Как король, я показал вам недостойное зрелище.

Ким Сончхоль оглядел комнату и сел на пол рядом с монархом. С этого ракурса коллекция сувениров казалась еще более внушительной. Словно попал в мир Ким Сончхоля, созданный для Ким Сончхоля.

— Говорят, ссора супругов — что вода: разрежешь мечом, а она снова сольется, — произнес он спокойным тоном.

Но это звучало абсурдно.

Ким Сончхоль — холостяк, а король Дихтер — женатый человек. Холостяку рассуждать о трудностях семейной жизни нелепо. Неудивительно, что после первой же фразы Сончхоль чудесным образом лишился дара речи.

«Вот черт…»

Пока он в панике искал следующие слова, король, к счастью, заговорил сам:

— Впервые слышу такое выражение. В любом случае, спасибо. Что пришли лично утешить такого никчемного человека, как я.

— Ничего сложного. Так что случилось?

Выбравшись из неловкой ситуации, Ким Сончхоль перешел к сути. На его вопрос король потер глаза рукой и с горечью ответил:

— Королева продолжала переписываться с тем человеком.

— С тем человеком?

— С бывшим женихом Оксанны, принцем Древнего Королевства.

— Это нарушение супружеских обязательств.

— Я мог бы понять переписку. Но… в письме, которое я увидел сегодня… говорилось о встрече в Порту Эге. Она писала, что с нетерпением ждет повторения той жаркой ночи…

— Э… Кхм…

Слов не было. Это ведь открытое заявление об измене.

Бертельгия, похоже, тоже была шокирована — карман сильно завибрировал.

— И она вела себя так нагло, даже когда ее поймали с таким письмом? — спросила живая книга напрямую у короля.

Дихтер вздохнул и кивнул.

— Письмо доставили прямо в мой кабинет, словно нарочно.

— Что?.. — Бертельгия высунулась из кармана, в ее голосе звучало неверие.

Ким Сончхоль был удивлен не меньше. Пока все пребывали в шоке, король с грустью продолжил:

— Теперь мне кажется… что ее холодность все это время была направлена на то, чтобы я сам потерял к ней чувства и потребовал развода… А теперь она провоцирует меня уже в открытую.

Ким Сончхоль подумал про себя:

«Он все понимает».

Но вслух этого не сказал.

«Нужно сказать что-то утешительное…»

Однако хорошие слова не приходили в голову. Его мозг, истощенный недельными поисками утраченного воспоминания, отказывался генерировать эмпатию, да и сам Ким Сончхоль был человеком, скупым на выражение эмоций.

«Хм… Может, просто сказать правду?»

Пока он колебался, не зная, как поступить, король внезапно вскочил с места. Ким Сончхоль рефлекторно поднялся следом, но Дихтер шагнул к нему и вдруг рухнул на колени.

— Прошу вас.

Произошло нечто неожиданное. Король Дихтер стоял на коленях перед Ким Сончхолем, собираясь о чем-то умолять. Подавив удивление, Сончхоль молча ждал.

— Дайте мне силу.

— …Силу?

— Я уважаю вас, Главнокомандующий, не только за ваши героические деяния, но больше всего меня восхищает то, что вы, в отличие от других, добились всего своими руками.

Очевидно, он долго готовил эту речь. Слова лились из короля потоком, без запинки. Ким Сончхоль мгновенно понял, о чем думает этот человек и что скажет дальше.

«Король Дихтер… Неужели?..»

В глазах Ким Сончхоля мелькнуло разочарование, сменившееся тенью сожаления.

Король, не вставая с колен, продолжал умоляющим тоном:

— Хоть я и родился в королевской семье, я мало чем отличаюсь от вас, Призванного. Мне некого просить о помощи, не на кого положиться. Но, несмотря на это, я тоже… я тоже… хочу стать сильным. Простите за дерзость, Главнокомандующий, но я хочу стать таким, как вы, Враг Мира!..

Предчувствие Ким Сончхоля оправдалось. Словно ушат ледяной воды вылили.

С тяжелым сердцем он ждал продолжения.

— Я хочу стать сильным, как вы. Прошу, укажите мне путь. Как стать сильным в одиночку, не полагаясь ни на кого, как вы!..

Король Дихтер действительно уважал Ким Сончхоля.

Но истинным объектом его интереса и благоговения был не сам человек, а тот процесс, благодаря которому Призванный Ким Сончхоль обрел силу, способную противостоять целому миру в одиночку.

Все сходилось.

Принц маленького государства, презираемый влиятельными родственниками жены и игнорируемый собственной супругой, которая даже не считала его мужчиной. В таких условиях Ким Сончхоль стал для него своего рода искаженным идолом.

«Этот парень. В конечном счете, он просто хотел силы».

Ким Сончхоль предвидел и следующий вопрос. Король попросит этого.

Способ подняться по Лестнице Бога.

И он не ошибся ни на йоту.

— Главнокомандующий… Вы ведь прошли эту лестницу? — спросил король.

Ким Сончхоль с бесстрастным лицом кивнул.

Лицо Дихтера мгновенно просветлело. С улыбкой, близкой к экстазу, он простерся перед кумиром ниц. И попросил именно то, что ожидал Сончхоль.

— Умоляю… дайте мне наставление… Мне, никчемному мужу и королю бессильной страны… Секрет, как пройти эту лестницу до конца!..

В этот момент Бертельгия почувствовала это.

Сердцебиение Ким Сончхоля снова едва уловимо изменилось. К счастью, перемена длилась недолго.

Чувствуя привычную усталость, он произнес спокойным голосом:

— Король Дихтер.

— Да!.. Главнокомандующий!

— Легкого способа подняться по лестнице не существует.

Король сжал кулаки и выкрикнул, словно в отчаянии:

— Вы знаете, каково это — чувствовать себя жалким мужем, который не то что обнять жену, даже спать с ней в одной комнате не может?

— …….

— Я готов умереть. Прошу, расскажите мне способ. Ответственность за последствия я беру на себя.

Король был в отчаянии.

Но чем сильнее становились его отчаяние и мольба, тем выше поднимался уровень усталости Ким Сончхоля.

— Эта лестница испытывает всё. В тот момент, когда ступаешь на первую ступень, вся прожитая жизнь разворачивается перед глазами, словно параллельная линия, — произнес Ким Сончхоль, глядя куда-то вдаль.

Король поднял голову и уставился на него.

— Проблема в том, что будет дальше. Лестница проверяет суть человека. Не только жизненный путь, но и твердость духа.

В следующий миг в голове Ким Сончхоля эхом отдался слабый голос:

[ …Ты смог подняться по лестнице до конца вовсе не потому, что ты выдающийся. ]

Сразу после того, как голос стих, прозвучал шепот Первого Дракона.

Он не помнил деталей, но Дракон говорил нечто похожее. Ким Сончхоль и Экхарт поднялись по лестнице не из-за своих выдающихся способностей, а просто потому, что пришло время, и лестница позволила им это сделать.

Но какой бы снисходительной ни стала лестница, она ни за что не позволит дойти до конца слабаку, не способному разобраться даже с проблемами в собственной семье.

У Ким Сончхоля было два варианта.

Сказать красивые слова и подбодрить короля.

Или сказать правду и разочаровать его.

Выбор был очевиден.

— Нет способа подняться по лестнице, король Дихтер. Вы расплавитесь и исчезнете в Божественном горниле еще до того, как ступите на третью ступень. Поэтому мне нечего вам рассказать, и я ничем не могу помочь.

Произнося эти холодные слова, Ким Сончхоль видел, как лицо молодого короля, полное надежды, искажается и тонет в отчаянии.

Оставив монарха стоять на коленях, Сончхоль направился к выходу.

— На мой взгляд, развод — единственное верное решение.

На душе было тяжело, но ничего не поделаешь.

С тяжелым сердцем Ким Сончхоль покинул королевские покои.

Он не видел того, что происходило за его спиной.

Не видел, как лицо, глаза, все тело оставшегося в одиночестве короля накрывает тень безумия.

Прошло совсем немного времени после ухода Сончхоля.

— Р… Развод?! — пробормотал король изменившимся голосом. — Развестись?.. Мне?..

Дихтер резко вскочил с места. Его зрачки опасно дрожали, когда он уставился на статую Ким Сончхоля в центре комнаты.

— Раз рот есть, думаешь, можно болтать что попало? Ублюдок, мусор, Призванный… Как ты смеешь… Я… Я так сильно люблю эту женщину… Я влюбился с первого взгляда! В эту чертову высокомерную суку!

Он схватил валявшийся в углу Меч Главнокомандующего Империи.

Сз-з-зинг.

Клинок покинул ножны.

— Подлый ублюдок! Жалкий трус! Ты мог бы просто рассказать!

Король начал неистово рубить статую своего кумира. Каменное изваяние покрылось глубокими порезами, затем отлетела рука, а вместе с ней на пол рухнула и каменная Бертельгия.

— Хаа…! Хаа…!

Вдоволь намахавшись мечом, король, обливаясь потом, тяжело дышал.

— Такой, как ты… Что такой, как ты, может знать?! Что ты знаешь!!!

Сдерживаемый крик наконец вырвался наружу.

В комнату вбежал рыцарь, охранявший дверь.

— Ваше Величество, вы в порядке?!

Король, с изможденным, но все еще безумным лицом, мельком глянул на рыцаря, а затем, словно выпустив пар, обессиленно произнес:

— Убери этот мусор с моих глаз. Немедленно.

По приказу короля рыцарь тут же позвал слуг, чтобы убрать изуродованную статую.

Двое слуг отнесли обломки на задний двор дворца, к складу для дров.

Разнорабочий, коловший дрова, увидел принесенную статую и цокнул языком.

— Опять статуя Врага Мира? Если он разбивает их каждую неделю, зачем вообще делать новые? В казне и так денег нет.

Ворча, он распахнул двери склада.

Внутри, скрытые от посторонних глаз, в жутком беспорядке валялись бесчисленные человеческие фигуры.

Лица у всех были разные, но все эти статуи изображали одного человека.

Того, кто обрел силу противостоять миру в одиночку.

Ким Сончхоля.