С наступлением ночи Порт Эге превращается в поле битвы.

Вооруженные бандиты и разбойники, маги без посохов и рыцари без щитов, Призванные и коренные жители — разношёрстные толпы, которые трудно отличить друг от друга, нанимаются за горсть золота и гибнут бессмысленными жертвами чужих разборок. Амугэ стояла у перил, наблюдая за уродливой резней в центре запертого рынка. Согласно негласному правилу Эге, запрещавшему использование железа в стычках между торговцами, обе стороны вооружились деревянными дубинами, но в остальном это походило на самую настоящую войну.

Глядя, как две группировки с дикими воплями мутузят друг друга палками, Амугэ размышляла:

«Это определенно есть в записях».

Девушка обратилась к Гравировке Души, видимой лишь ей одной — «Записям, ведущим к концу», — и убедилась, что происходящее в порту совпадает с историческими хрониками.

«Борьба за власть между наместником Хорнеко и угрожающим ему Дональдом Макгалли. Грязная уличная война, способствовавшая падению столицы поклонения золоту… так и есть».

Амугэ знала победителя.

«По истории Хорнеко должен потерять все районы, лишиться поста и закончить дни под домашним арестом в маленьком домике, ежедневно принимая отравленную пищу».

Однако сейчас люди Хорнеко явно доминировали. Стоило элите Дональда Макгалли загнать противников в угол рыночной площади, как со всех переулков хлынуло подкрепление наместника. Началось избиение дубинами, и чаша весов стремительно склонилась в пользу Хорнеко.

«Это отличается от известной мне истории».

Пока она размышляла, за спиной возникло неприятное присутствие. Амугэ обернулась.

— Эй, красотка.

К ней, ухмыляясь, приближались несколько бандитов с дубинами.

— Чего гуляешь одна в такой темный час?

— Шлюха, что ли?

— Для шлюхи одета слишком прилично.

Грязные ублюдки. Отовсюду сыпались оскорбления, которые язык не повернется повторить. Амугэ огляделась. Никого. В её глазах мелькнула жажда убийства. Один из мужчин мерзко хихикнул:

— Строптивая сучка…

Не успел он закончить фразу, как фигура девушки растворилась в воздухе. В следующий миг порыв ветра рассек пространство. Десяток мужчин, окруживших Амугэ, рухнули замертво, даже не успев вскрикнуть.

— …….

Холодно осмотрев трупы, убийца достала из Хранилища Душ склянку с красной жидкостью. Стоило открыть крышку и брызнуть содержимым, как тела, испуская белый дым, исчезли без следа. Остались лишь лужи крови.

К тому времени битва на площади завершилась.

— Слава наместнику Хорнеко!

— Слава наместнику!

Победные крики эхом разнеслись в ночном небе. Амугэ нахмурилась, оценивая необычный поворот событий.

«Рыцарь Голода победил? В итоге так и должно было случиться, но слишком уж быстро».

Обернувшись, чтобы уйти, она едва не вскрикнула. Во тьме таился человек, источавший мрачную ауру, которую даже она не сразу заметила. «Убийца?.. Весьма сильный». Амугэ затаила дыхание, готовая выпустить жажду крови, но незнакомец вышел на свет.

Глаза девушки расширились:

— Ты?..

Несмотря на лохмотья и изможденный вид, она сразу узнала его.

— Каз Алмейра.

Напарник, которого ей подобрал Орден Убийц. Он был её старшим товарищем и долгое время работал с ней в паре. До тех пор, пока на краю света не появился Враг Мира.

— Ты неплохо подтянула навыки, Амугэ. В Империи хорошо кормят?

Пустой рукав, где когда-то извивались щупальца, дарованные культистами Древнего бога, теперь просто болтался на ветру.

— Почему ты исчез без предупреждения? Ходят слухи, что Орден охотится за тобой.

— Это неважно, — Каз жутко улыбнулся. — Важно лишь то, что у меня теперь есть сила.

— Сила?..

В коротком диалоге Амугэ поняла: Каз Алмейра стал совершенно другим человеком. Безумие, заполнившее его глаза, в которых раньше читалась лишь холодная жестокость, служило тому доказательством.

— Теперь у меня есть сила убить Врага Мира, — заявил Каз.

Амугэ молча смотрела на него. Это не звучало как пустая бравада. В безумии сквозила расчетливая уверенность.

— Я пришел к тебе с одной целью. Не трогай Хорнеко, Регрессор. Ему еще не время умирать.

— …Я здесь только для наблюдения за Врагом Мира. Хорнеко мне не интересен.

— Вот и славно. Смотри внимательно, — Каз начал растворяться во тьме. — Смотри, как Враг Мира падет от клинка Каза Алмейры…

Он исчез, оставив после себя лишь пустой смех. Оставшись одна, Амугэ некоторое время смотрела в ту сторону, где скрылся бывший напарник, а затем и сама растворилась в ночи. Лишь кровь, лишившаяся хозяев, продолжала стекать в сточные канавы на месте встречи двух убийц.

Прошла неделя спокойствия.

Дела шли гладко. Ким Сончхоль не только заполучил полезные Божественные письмена, но и список торговцев, специализирующихся на них, отправленных Гризли в разные регионы. По словам Гризли, после падения королевства Рутегинея рынок сбыта исчез, так что товар все еще должен пылиться на складах.

Хорнеко тоже сдержал слово. Воздушные корабли под флагами Торговой гильдии отправились во все уголки мира, чтобы возвестить о созыве Всемирного Совета под эгидой Ким Сончхоля. С письмами, содержащими прямую угрозу для тех, кто откажется явиться.

Оставалось только ждать.

— …….

Ким Сончхоль стоял у окна, глядя на цветущую ветку. Внешне он казался спокойным, но его окружала плотная аура труднопреодолимой меланхолии. Бертельгия наблюдала за ним из угла, не решаясь заговорить. Всю неделю он был мрачнее тучи. Все шло по плану, но сам Ким Сончхоль словно застыл.

Живая книга знала причину, но молчала. «Это они с Адельгейт должны решить сами». Однако уныние Ким Сончхоля переходило все границы. Особенно сейчас, когда отовсюду приходили тревожные вести.

— Империя наконец обнажила клинки. Восемь флотов одновременно объявили войну вассалам, восставшим против Императора.

Маракия, ставший самым популярным гостем в королевстве Нимфас, влетел в комнату со свежими новостями.

— Правда? — ахнула Бертельгия, хотя на самом деле не была так уж удивлена.

— Вероятно, расписание Всемирного Совета, переданное Хорнеко, сыграло свою роль. Империя не хочет, чтобы мятежные вассалы, с которыми легко расправиться, присутствовали на собрании.

Ким Сончхоль лишь скосил глаза на Маракию и снова отвернулся к окну. Он, как и прежде, погрузил себя в одиночество, наблюдая за увядающей природой безразличным взглядом.

— Вот же человек. Что с ним? После возвращения из Порта Эге сам не свой, — проворчал Маракия, разочарованный вялой реакцией на экстренное сообщение.

Бертельгия тоже считала, что это зашло слишком далеко. «Ладно, придется вмешаться. Терпеть не могу такое». Приняв решение, она подлетела к Ким Сончхолю, громко шелестя страницами.

— Кхм-кхм!

Глаза мужчины скользнули вбок, но на этом всё. Обычно он называл её по имени, но сейчас снова погрузился в бесконечные думы.

— Эй! — крикнула она. — Чего ты так убиваешься? Приди в себя!

Ким Сончхоль даже не шелохнулся. Бертельгия почувствовала обиду, но не отступила.

— Бертельгия, — произнес он тоскливым голосом.

Книга на миг понадеялась, что его хандра прошла, но надежда была безжалостно растоптана следующими словами:

— Я хочу побыть один.

Вместо сочувствия в Бертельгии вскипело раздражение.

— Нет, ну неужели это настолько важно для тебя? — не выдержала она.

Глаза Ким Сончхоля наконец сфокусировались на ней. Спокойный голос эхом разнесся по комнате:

— Бертельгия, ты что-то путаешь. Проблему с Адельгейт я давно выбросил из головы.

— Тогда почему ты ведешь себя так уже неделю? Стоишь у окна, смотришь на деревья. Мне и вон той птице не по себе от твоего вида!

— Не нужно обращать на меня внимание. Действуйте свободно. Если я вам мешаю, я попрошу короля Нимфаса выделить мне другую комнату.

— Да дело не в этом!

Бертельгия возмущалась, но Ким Сончхоль остался непоколебим. В итоге он выставил Маракию и отдалился от спутников.

— Ах так? Ладно… Делай что хочешь! — обиженно бросила Бертельгия, но ничего не могла поделать.

Сейчас у него не было времени думать об их чувствах.

— …….

Он действительно забыл об Адельгейт. Но эта ситуация вскрыла куда более фундаментальную проблему. Проблему, касающуюся самого Ким Сончхоля. Того, что он забыл или упустил.

Всю неделю он анализировал произошедшее. Множество предательств и еще больше разочарований. Он думал о начале и конце. Начало пути было ясным, мотивы — четкими. Конец скрыт в тумане, но развязка неизбежна. Проблема крылась в «середине». В чем-то потерянном.

Ким Сончхоль загнал себя в глубокую задумчивость, отказавшись от еды и питья, чтобы найти этот потерянный элемент. Если рассуждать здраво, это было бессмысленно — тратить драгоценное время на поиск того, о чем не имеешь ни малейшего понятия. Но это «что-то» существовало. Неприятная история с Адельгейт, которой он так доверял, подняла со дна сознания осколок чего-то забытого. Ким Сончхоль чувствовал навязчивую необходимость, почти миссию, выяснить, что это.

После долгих и бесплодных поисков он нашел зацепку в собственном окне статуса. В разделах благословений и характеристик.

[ Благословение ]

* Клятва (Неизвестно)

[ Характеристики ]

* Обаяние: 28

* Удача: 28

Обычно Клятвы не отображаются ни в благословениях, ни в проклятиях. Даже у Хорнеко Клятва не будет видна в статусе, ведь доказательство клятвы вырезается на сердце. Но его Клятва гордо красовалась в списке благословений.

Ким Сончхоль считал, что это проклятая сила, полученная в обмен на обещание устранить Бедствия, данное перед Лестницей Бога. Других вариантов просто не было. Но теперь его охватило подозрение: не скрыто ли в этой Клятве нечто, о чем он не знает? В качестве доказательства он обратил внимание на странно низкие показатели Обаяния и Удачи, которые раньше принимал как должное.

«Может, я не помню всего разговора перед лицом Бога?»

Он попытался спокойно восстановить события на конце Лестницы Бога. И тут его словно ударили молотом по затылку.

— Не может быть…

Воспоминания были. Яркие, четкие, всплывающие в любой момент. Но они не были единым целым. Они существовали как разрозненные осколки, вонзившиеся в сознание. Он даже не подозревал об этом. Осколки были слишком острыми, чтобы заметить пробелы. Но теперь он понял: его память неполна.

В следующий миг, словно по волшебству, Ким Сончхоль услышал слабый голос из глубин сознания:

«…Ты смог подняться по лестнице до конца вовсе не потому, что ты выдающийся».

Разговор продолжался, но остальные слова стали слишком нечеткими, чтобы разобрать их смысл. В шоке и трепете Ким Сончхоль осознал: этот тихий голос и есть то самое связующее звено потерянной памяти.

«О чем же я… говорил там на самом деле?..»

Размышления прервал резкий крик с улицы. Почувствовав сильную усталость, Ким Сончхоль глянул вниз.

Король и королева Нимфаса, далекие от образцовой пары, ссорились в саду перед дворцом.

— Это… Что это такое?! Что все это значит?! — орал король на супругу, тряся письмом с изящным почерком и золотым тиснением. — К… Как ты могла так поступить со мной?!