— Я покидаю Иксион, — спокойным тоном произнес Ким Сончхоль.

Нет нужды ждать или скрывать это. Макарейд, словно получив удар тупым предметом по затылку, застыла в шоке, не в силах вымолвить ни слова. Но просто так отпустить его она не могла. Когда Ким Сончхоль снова шагнул к порталу, женщина резко выкрикнула:

— Постой!

В её глазах разгоралось безумие, что вызвало у Ким Сончхоля лишь досаду. Макарейд продолжила:

— Почему ты вдруг уходишь? Именно сегодня, когда мы увидели чудо снятия Проклятия Истребления?

Тут она заметила маленького, но гордо стоящего у ног мужчины Маракию и округлила глаза:

— А это что? Неужели авиан?..

— Я — Король Погибели Маракия, — заявил птенец, широко расправив черные крылья и говоря с неуместным высокомерием.

Бертельгия тут же подлетела, чтобы заткнуть ему клюв, но поведение Маракии лишь усилило замешательство правительницы Иксиона.

— Что происходит? Что это за авиан и что за Живые книги?

Нужно прояснить ситуацию. Ким Сончхоль, глядя на Макарейд, объяснил:

— Далеко на востоке вот-вот проснется вулкан. Если это случится, все живое на континенте погибнет. Я иду туда через этот портал, чтобы предотвратить катастрофу.

Для Макарейд это объяснение показалось слишком кратким и неполным. Она поморгала, глубоко задумалась, а затем выпалила с отчаянием в голосе:

— Если ты уйдешь сейчас, я окажусь в ужасном положении!

Ким Сончхоль остановился и обернулся:

— Из-за Бестиаре?

Макарейд тревожно посмотрела на него и кивнула.

— Если просто исчезнешь, эта женщина не оставит меня в покое.

— Хочешь сказать, Бестиаре казнит тебя или причинит вред?

— Она... Нет, госпожа Бестиаре не такой человек. Но если я впаду в немилость, то, возможно, больше не смогу творить чудеса с помощью Колосса. Тогда и новому Иксиону, и мне придет конец.

Макарейд, словно выговорившись, бессильно поникла, глядя на возвышающегося во тьме Колосса.

Ким Сончхоль, казалось, понял суть отношений между Бестиаре и Макарейд.

«Вот оно что».

Власть Макарейд держалась не на политической легитимности, а на бесконечных ресурсах, полученных с помощью силы Колосса. В новом Иксионе почти не осталось коренных жителей старого города, поэтому абсолютная зависимость от гиганта казалась естественной. Однако, по мнению Ким Сончхоля, это тоже было неправильно.

— Почему бы тебе не порвать с этой женщиной? Разве процветание Иксиона, о котором ты говоришь, не покупается ценой чьих-то жизней?

— Я уже говорила: это не твое дело. Сколько бы людей из Лагранжа ни умерло...

— В Поселении было немало беженцев с Востока, таких же, как ты.

Ким Сончхоль оборвал её, сверля тяжелым, обвиняющим взглядом. Макарейд на мгновение потеряла дар речи, но, похоже, не была особо потрясена. Нахмурившись, она пробормотала:

— Они не из Иксиона. И Восток Востоку рознь. Те, кто пришел с юго-восточного побережья, особенно из таких мрачных деревень, как Инсвант, не могут считаться людьми Востока.

— Ты проводишь различия даже среди своих земляков?

— Империя дискриминирует даже жителей одного города, разве нет?

От этого ответа, больше похожего на упрямство ребенка, Ким Сончхоль почувствовал не столько раздражение, сколько усталость. Видя, что он молчит, Макарейд продолжила:

— Ради возрождения Востока Иксион обязан сохранять нынешнее процветание. Когда сплочение Семи Героев Востока укрепится вокруг нового Иксиона, беженцы, ушедшие на запад, вернутся. Тогда у нас появятся силы сразиться с элитой этого мира, которая нас предала.

— Используя бесчисленное количество людей как дрова? — вздохнул Ким Сончхоль.

— Сколько бы их ни погибло — мне всё равно. Сейчас нет ничего важнее восстановления Востока. Иксион станет сердцем нового мира. До того дня я обязана поддерживать крепкую связь с Бестиаре.

Ким Сончхоль решил, что разговоры окончены. Разница во взглядах была слишком велика. У Макарейд была некая вера, даже чувство миссии. И пусть эта вера ошибочна, Ким Сончхоль прекрасно знал: если знамя уже поднято в сердце, сломить его нелегко. Когда-то в его собственной душе развевался похожий флаг.

— Больше говорить не о чем. Восстановление Востока — не моя забота.

Он направился к порталу.

— Надо было просто дать ей молотом, чтоб заткнулась. Смотришь на неё — и тошно становится, — проворчал Маракия, ковыляя следом.

Бертельгия летела прямо за хвостом птенца, словно конвоируя его. Оставшись одна, Макарейд не знала, что делать. Её глаза бегали, зубы стучали. В вихре эмоций, где смешались гнев и разочарование, она наконец закричала:

— Постой!

Ким Сончхоль не остановился. Сжав кулаки, Макарейд крикнула снова:

— Разве мы не собирались путешествовать вместе?

Услышав это, Ким Сончхоль замер. Но голову не повернул. Через плечо, которое казалось таким одиноким, ветер донес до Макарейд его голос:

— Я вернусь сюда, когда закончу дело.

— ...Правда?

В красных глазах Макарейд блеснула слеза. Ким Сончхоль, всё еще стоя спиной, кивнул.

— Скоро вернусь. И, возможно, смогу решить проблему с Колоссом. Без жертв среди людей из Поселения и даже без помощи Бестиаре.

Бросив это обещание, он посмотрел на летящую рядом книгу и легко спросил:

— Готова отработать свой хлеб, Бертельгия?

— Конечно! Не смей недооценивать силу второго номера в иерархии!

— Интересно, сколько продержится этот нестабильный второй номер? Живая книга.

Макарейд с изумлением смотрела на эту сюрреалистичную компанию. Враг Мира, наглый авиан и говорящая книга. Совершенно безумное сочетание, но почему-то Макарейд почувствовала, что они могут чего-то добиться. Потому что в центре был Ким Сончхоль. Мужчина, которому можно верить. Тот, кто отказался от поста Главнокомандующего Империи и добровольно стал Врагом Мира ради старого обещания.

Макарейд смахнула скатившуюся слезу и энергично кивнула.

И в этот момент...

— Какое разочаровывающее поведение во всех отношениях.

Прямо перед порталом возник магический круг, и раздался знакомый, но крайне нежеланный голос. Бестиаре. Вскоре из магического свечения, словно картина, появилась бледная красавица.

— Макарейд. Помнишь, что ты сказала при нашей первой встрече? — спросила Бестиаре, глядя на правительницу Иксиона глубоким, мечтательным взглядом.

Лицо Макарейд мгновенно окаменело. Она задрожала, как мелкий зверек перед хищником, и лишь моргала, глядя на свою хозяйку. Бестиаре продолжила:

— Ты говорила, что сделаешь всё что угодно. Ради возрождения королевского рода...

— Бестиаре.

Больше смотреть на это было нельзя. Ким Сончхоль преградил путь Заклинателю Эха, закрывая собой Макарейд.

— Предупреждаю. Убирайся с моих глаз немедленно.

Бестиаре с легкой улыбкой посмотрела на него своими чарующими, но жуткими глазами. Обычного мужчину этот взгляд пробрал бы до костей, но Ким Сончхоль был другим. Он продолжил, ничуть не дрогнув:

— Я не убил тебя до сих пор только потому, что в этом не было нужды.

— Хм. Правда? Это Драгоман тебе рассказал?

Проницательно. Она уже знала о том, что произошло между Ким Сончхолем и Драгоманом. Или, скорее, предвидела это.

— Драгоман, сильный перед слабыми и слабый перед сильными, наверняка выболтал все секреты. Но что бы ни делал этот вульгарный мужчина, это никак не повлияет на планы мои и господина Деспота.

Бестиаре издала печальный смешок.

— Уходи из Иксиона сейчас же. Тогда, по крайней мере, сохранишь жизнь.

В руке Ким Сончхоля появился его знаменитый божественный артефакт — Фал Гараз. Увидев легендарный молот, омытый кровью Семи Героев, Бестиаре не выказала ни страха, ни настороженности.

— В итоге всё к этому и пришло.

— У тебя нет шансов на победу.

— Моими силами — пожалуй.

В глазах Бестиаре вспыхнула леденящая душу жажда убийства.

— Даже если позовешь всех оставшихся друзей, результат не изменится.

— Будь здесь Сазатос — кто знает. Может, у вас и был бы шанс. Но даже без него тебе отсюда не выйти.

Слова Бестиаре звучали как приговор. Ким Сончхоль кожей почувствовал, что это не бравада и не пустая самонадеянность. Заклинатель Эха, которого он знал, не стала бы блефовать. Но что именно лежало в основе её уверенности, он понять не мог.

Взглянув на статуи Сидмии, расставленные повсюду, Ким Сончхоль ощутил дурное предчувствие.

«Надо кончать с этим быстро».

Решив уничтожить Бестиаре до того, как она успеет что-то предпринять, он с Фал Гаразом наперевес бросился в атаку. Но прежде чем молот успел раздавить её, женщина исчезла. Она не уклонилась. Казалось, заклинание пространственного перемещения было подготовлено еще до того, как Ким Сончхоль решил атаковать.

Исчезнув из поля зрения, Бестиаре вновь появилась на крыше Изумрудной оранжереи.

— Повторяю еще раз. Тебе отсюда живым не уйти.

Ким Сончхоль оценил расстояние. Дистанция, на которую она успеет среагировать. Положив Фал Гараз на плечо, он посмотрел наверх и спросил:

— На каком основании ты это утверждаешь?

В нынешнем мире среди смертных не было никого, кто мог бы победить Ким Сончхоля. Не существовало даже силы, способной его одолеть. Он мог в одиночку уничтожить Человеческую Империю и стереть с лица земли любое другое государство.

— Знаешь, зачем я создала этот город?

Бестиаре посмотрела на Макарейд, застывшую внизу у оранжереи. В глубине мечтательных голубых глаз мелькнула безжалостная, как у змеи, жажда крови.

— Возрождение Иксиона? Восстановление Востока? Эти ничтожные вещи не имеют ко мне никакого отношения.

Услышав ледяной голос Бестиаре, Макарейд подняла голову и встретилась с ней дрожащим взглядом. Бестиаре жестоко улыбнулась своей марионетке, а затем перевела взгляд на Ким Сончхоля.

— Ты видел это. Как эта женщина в Поселении собирала человеческие души и создавала всё вокруг. Я научила её. Эту глупую женщину.

— ...

— Но кое-что я ей не сказала.

На губах Бестиаре заиграла улыбка, жестокость которой трудно было приписать человеку.

— Душа мага намного ценнее.

В этот миг воздух рассек короткий свист.

Чвак.

Ум Брук вонзился в живот Бестиаре. Женщина вскрикнула, ее прекрасное лицо исказилось, и она пошатнулась.

— Болтливые умирают быстро.

Ким Сончхоль ждал этого. Того самого мгновения, когда она расслабится, упиваясь своей речью. Бестиаре, несмотря на шок, выдавила из себя жуткую улыбку.

— В-великолепно... Но... Ха-а... Это ничего... не меняет!

Тяжело дыша, она подняла руку. Вспыхнул магический круг, и множество крошечных копий Бестиаре вынесли перед ней огромный свиток. Ким Сончхоль ударил в колокол Бедствия.

— А-а-а-а!

Бестиаре скорчилась от чудовищной боли, на лице застыло отсутствующее выражение, но её воля не была сломлена. С перекошенным лицом она закричала раздирающим голосом:

— Как и было обещано... Я приношу этот алтарь... вам! Примите жертвы... и снизойдите на эту землю!

Бестиаре разорвала свиток и рухнула. Не выдержав звона Ум Брука, она наконец потеряла сознание.

Но как только обрывки свитка коснулись городской земли, все звуки в Иксионе исчезли. В наступившей внезапной тишине Ким Сончхоль успел услышать последнее бормотание Бестиаре:

— Полубог... Сидмия!..