Визит к Макарейд был неизбежен. Ким Сончхоль готов был закрыть глаза на человеческие жертвоприношения, но игнорировать использование Осколков Бедствия не мог. Ворвавшись в кабинет, он достал спрятанный за пазухой черный камень и со стуком опустил его на стол.

— Что это? — спросил он прямо.

Макарейд, удивившись резкости гостя, лишь слабо улыбнулась, глядя на него снизу вверх.

— И к чему этот внезапный интерес?

— Отвечай на вопрос.

На шутки настроения не было. Макарейд знала его в прошлом и прекрасно понимала: сейчас Сончхоль в ярости. Но отступать не собиралась.

— А если не захочу?

Вместо слов Ким Сончхоль ударил кулаком по столу. Удар был такой силы, что ножка подломилась, и столешница накренилась. Макарейд даже не моргнула. Когда в дверях показался встревоженный стражник, она лишь небрежно махнула рукой, отсылая его прочь.

— О боже, ты так кого-нибудь прибьешь.

— Зависит от твоих ответов.

Намерения Сончхоля были тверды, но и упрямство Макарейд не знало границ.

— Почему бы тебе просто не убить меня? — широко улыбнулась она, поднимаясь с кресла.

В глубине её алых глаз закипала безумная кровь.

«Проклятье».

Заметив расширяющиеся зрачки, в которых плескалось безумие, Сончхоль понял, что совершил ошибку.

«Материнское наследие дало о себе знать».

Род матери Макарейд славился берсерками. Обычно спокойные, в момент сильного гнева или потрясения они теряли контроль, пробуждая дремлющее в жилах безумие. Нелепо, но именно резкие действия Сончхоля сорвали печать.

— Убей меня! — закричала она, сотрясаясь всем телом. — Сейчас же!

Глядя на неё, Сончхоль осознал:

«Эта женщина... Болезнь прогрессировала куда сильнее, чем десять лет назад».

Удар по столу был ошибкой, но в прошлом такой пустяк не вызвал бы приступа. Единственный раз, когда Сончхоль видел её такой, случился после смерти матери, запертой в башне.

Макарейд с воплями бросилась на него, тыча пальцами в лицо, но силы были неравны. Поняв тщетность атак, она выхватила кинжал и попыталась перерезать себе вены. Сончхоль перехватил руку и увидел на запястье множество старых шрамов.

— ...

Он знал, через что ей пришлось пройти: гибель королевства, смерть отца. Внешне она казалась уверенной и даже надменной, но внутри всё было разрушено до основания.

Однако сейчас нужно было успокоить буйную женщину, а не анализировать её травмы.

«С ума сойти можно».

Схватив бьющуюся в истерике Макарейд, которая с пеной у рта рвалась к лезвию, он крикнул в коридор:

— Эй! Есть тут кто-нибудь? Позовите врача!

Тишина. Лишь спустя время из-за двери донесся осторожный голос женщины, вероятно, служанки:

— Оставьте её, скоро пройдёт само.

Судя по тону, это случалось не впервые. Выхода не оставалось: пришлось придушить безумную хозяйку кабинета до потери сознания.

— Кх... кх-х...!

Пока она затихала, слюна и сопли обильно смачивали любимый плащ Сончхоля.

«Вот же свинство».

Лицо бывшего Главнокомандующего скривилось. Но испытания на этом не закончились. Пришлось ждать пробуждения хозяйки кабинета. Уйти он не мог — слишком много вопросов требовали ответов, а уход сейчас не сулил ничего хорошего.

Лишь когда приступ окончательно миновал, вошли служанки, чтобы навести порядок. Увидев сломанный стол, они вопросительно посмотрели на гостя, но тот лишь молча указал на спящую Макарейд. Бертельгия в кармане мелко дрожала — вполне понятная реакция.

Прошло немало времени, прежде чем женщина открыла глаза на диване.

— М-м...

Она откинула спутанные рыжие волосы и села.

— А?

Оглядевшись и узнав свой кабинет, женщина облегченно выдохнула, но тут же напряглась, заметив Сончхоля. Воспоминания о припадке возвращались, проясняясь в сознании. Она резко вскочила и воскликнула:

— Почему ты здесь?

— Волновался.

— Волновался? — на её губах появилась ироничная улыбка. — Ты обо мне беспокоился? Трогательно до слёз.

— ...

Макарейд перевела взгляд с Сончхоля на разгромленный кабинет, о чем-то глубоко задумавшись. Наконец, кивнула, словно приняв решение:

— Я всё расскажу. Но с одним условием.

Вспышка безумия, казалось, вытянула из неё все силы. Лицо осунулось, в глазах читалась смертельная усталость. Сончхоль спокойно спросил:

— О чем расскажешь?

— О том, что это за штука, которую ты принес.

Глаза Макарейд блеснули, когда она посмотрела на Осколок Бедствия в руке гостя.

«Совершенно непредсказуемая женщина».

Сончхоль, чьи эмоции менялись крайне медленно, с самого начала плохо ладил с такими, как Макарейд, у которых настроение скакало, словно на американских горках. Они жили в одном временном потоке, но воспринимали мир совершенно по-разному.

Однако упускать шанс было нельзя.

— Какое условие?

— Женись на мне.

Предсказуемое, но неприемлемое предложение. Сончхоль покачал головой:

— Ты же знаешь, это невозможно.

Макарейд, словно ожидая отказа, лукаво улыбнулась:

— Раньше ты отказывал, потому что я была слишком юна. А теперь какая отговорка?

Каверзный вопрос. Но у Сончхоля был заготовлен идеальный ответ. Он посмотрел ей прямо в глаза:

— Хочешь мужа, у которого не стоит?

— А? О чем ты? — её алые глаза округлились. — Но слухи говорят, что у тебя там ого-го...

— Враньё. Там просто набито всяким хламом.

Макарейд не сдержала смешка. Тогда Сончхоль отключил Вуаль Обманщика, скрывавшую его истинную силу, и произнес:

— Если хочешь, взгляни сама. На моё проклятие.

С тех пор как он обрел божественную мощь, он почти никому не открывал свой статус. Макарейд воспользовалась шансом мгновенно. В её зрачках вспыхнули миниатюрные магические круги, сканируя окно характеристик Сончхоля.

И тут же её тело окаменело.

Цифры, не поддающиеся описанию, подавили её волю, заставив застыть в ужасе.

— Т-ты... Какую цену ты заплатил за такую силу?.. — дрожащим голосом прошептала она.

Она помнила его показатели времен, когда он был Главнокомандующим Империи. Нынешние цифры не шли ни в какое сравнение.

Сончхоль, глядя в окно, тихо вздохнул:

— Я предстал перед Богом.

Макарейд вскрикнула:

— ...Я думала, это я сумасшедшая. Но ты безумнее меня. Как ты вообще на такое решился?

Немного оправившись от шока, она вдруг вспомнила кое-что важное. Выпрямившись, женщина ледяным тоном спросила:

— Лизе Хаймер. Это она рассказала тебе о Лестнице и подтолкнула к этому?

В имени Лизе Хаймер сквозили неприкрытая ненависть и отвращение.

— Похоже, ты знаешь о Лестнице? — невозмутимо уточнил Сончхоль.

— Ещё бы. В моем королевстве была лучшая магическая школа на континенте, я прекрасно знаю о её существовании. Но легенды гласят, что из того горнила — нет, из той Лестницы — вернулся лишь один. Один из десятков тысяч, нет, из миллионов смельчаков.

Лицо Сончхоля осталось бесстрастным, но внутри эти слова вызвали бурю.

«Не может быть. Лизе говорила, что шансы пятьдесят на пятьдесят...»

Макарейд заметила его молчаливое потрясение и, прищурившись, холодно добавила:

— Она знала это. И всё равно отправила тебя туда. Использовала как инструмент для своей мести.

— Она мертва. А я получил силу. Не вижу смысла продолжать этот разговор, — отрезал Сончхоль, чувствуя нарастающее раздражение.

Макарейд усмехнулась и отвернулась.

— Что ж, я убедилась в проклятии Лесной Ведьмы. Ты ведь это хотел показать?

— И каков вердикт?

— Я тоже не хочу жить с мужчиной, который не может исполнять супружеский долг, — она пожала плечами.

— Мудрое решение.

Хоть он и ответил спокойно, на душе было скверно. Макарейд продолжила:

— Но у меня есть другая просьба.

— Если она разумна, я соглашусь.

Лицо женщины просияло, и она заговорила с воодушевлением:

— Давай отправимся в путешествие, когда всё закончится? Начнем с безлюдного восточного побережья, потом на юг в Великие джунгли, затем через пустыню... Обойдем весь континент!

— У меня нет на это времени.

Мир на грани катастрофы, не до туризма. Макарейд тут же сникла и жалобно, словно ребенок, попросила:

— Тогда хотя бы на один день! Только на восточное побережье.

— ...Если только на день, я согласен.

Макарейд подпрыгнула от радости, сияя улыбкой.

«Вот оно, биполярное расстройство во всей красе», — подумал Сончхоль.

— Ты только приезжай! Я всё организую: одежду, еду... Ты готовить не умеешь, так что будешь мыть посуду.

— Готовлю я, — упрямо возразил он.

Для него это было принципиально, но Макарейд пропустила его слова мимо ушей. Усевшись за покалеченный стол и подперев подбородок рукой, она сменила тон на деловой:

— Как и обещала, расскажу о той черной субстанции, что ты принес.

— ...

Сончхоль сел на свободный диван, внимательно слушая.

— У этого вещества много имен. Самое распространенное — Осколок Бедствия.

— Есть и другие названия?

Макарейд кивнула:

— Ещё его называют Божественная глина.

— Божественная глина?

— Эта черная материя содержит в себе эссенцию колоссальной силы. Она может стать чем угодно и сделать что угодно. Поэтому один из псевдонимов — Божественная глина. Но в глубокой древности её, похоже, называли просто — «Всё».

— «Всё»...

Сончхоль посмотрел на плоский осколок на ладони. Темно-зеленый отлив, холодный, шершавый на ощупь, словно лед. Даже Глаз Истины не мог прочесть его свойства. Он чувствовал, что предмет необычный, но трудно было поверить, что в нём скрыта такая мощь, как описывала Макарейд.

— В далеком прошлом жил алхимик по имени Экхарт, — начала рассказ она.

При упоминании имени Экхарта взгляд Сончхоля стал ещё более сосредоточенным.

— Он был первым алхимиком, сумевшим синтезировать «Всё». И первым, кто использовал это «Всё» для сотворения чудес. Но ему не повезло. Он родился в одну эпоху с Семью Героями.

Макарейд встала и распахнула окно. В центре города возвышался гигантский Колосс, которого Сончхоль уже видел раньше.

— Хочу показать тебе кое-что забавное.