Бертельгия — книга, у неё нет температуры тела. Тепло есть только у Ким Сончхоля. Поэтому высиживать яйцо пришлось ему.

Это было совсем не то, чем должен заниматься человек, прозванный Врагом Мира. Ким Сончхоль и сам так думал, но сейчас не время заботиться о репутации. Отгоняя нахлынувшее чувство стыда, он обратился к истории великих людей прошлого.

«Слышал, великий Эдисон в детстве тоже высиживал яйца».

По крайней мере, в одном аспекте Ким Сончхоль превзошел Эдисона. Если юный изобретатель грел бесплодные пустышки, то Ким Сончхоль высиживает экземпляр с живым содержимым.

Однако даже спустя полдня непрерывного высиживания Маракия не подавал признаков жизни.

— Хм. Это яйцо... оно не сдохло? Внутри Хранилища Душ?

— Не сдохло.

Внутри скорлупы ощущалось шевеление. Очень слабое, но оно было. Скоро Маракия вылупится, хотя точное время предсказать сложно.

Пока Ким Сончхоль тратил время на выполнение материнских обязанностей, в дверь постучали. Открыв, он увидел маленькую Бестиаре, которая хлопала глазами, глядя на него снизу вверх.

— Что случилось?

— Гости плишли, — ответила она шепелявым детским голоском.

— Гости? Твоя хозяйка?

Маленькая Бестиаре покачала головой:

— Плинцесса.

— Принцесса?

Оставив этот неполный ответ, девочка убежала, а вскоре перед дверью комнаты появился и сам загадочный посетитель.

Это была миниатюрная девушка с огненно-рыжими волосами, чья уверенность буквально била через край. При взгляде на неё в душе Ким Сончхоля шевельнулось узнавание.

Он её знал. Более того, их связывала давняя история. В туманных воспоминаниях всплыл образ принцессы ныне погибшего королевства.

«Принцесса Макарейд».

Дочь правителя старого Иксиона. Рожденная с огромной магической силой и редчайшим даром — двумя Магическими отпечатками, она почиталась как Звезда Иксиона. Но, возможно, эти чрезмерные способности стали её проклятием? В памяти Ким Сончхоля Макарейд осталась неуправляемой, взбалмошной бестией, вечно попадающей в неприятности.

Кроме того, между Ким Сончхолем и Макарейд существовала ироничная связь. Король Иксиона пытался выдать её замуж за Ким Сончхоля. Правда, тот отказался, и дело замяли.

— Хм. Ты и есть Главнокомандующий Империи? — Макарейд склонила голову набок, сверля его взглядом своих красных, под стать волосам, глаз. — Лицо сильно изменилось. Да и ростом стал поменьше.

Она по-хозяйски вошла в комнату, словно к себе домой, плюхнулась в мягкое кресло с подлокотниками, закинула ногу на ногу и обернулась:

— Ты точно Ким Сончхоль? — переспросила она, подозрительно щурясь.

Видимо, нынешний облик совсем не вязался с воспоминаниями. Ким Сончхоль почувствовал досаду от визита незваной гостьи.

«Разве эта женщина не погибла?»

У них была плохая совместимость. В отличие от хладнокровного и спокойного Ким Сончхоля, Макарейд с детства была непредсказуемой, и никто не знал, что она выкинет в следующий момент. Во время своего пребывания в Иксионе ему не раз приходилось потеть, разыскивая постоянно сбегавшую принцессу.

— Эй, вы правда Ким Сончхоль? — Макарейд подошла к погруженному в раздумья мужчине и помахала рукой перед лицом.

Он кивнул и отступил назад:

— Верно.

— И это всё? Такая реакция на встречу с невестой спустя почти десять лет?

В этот момент со стороны кровати раздалось покашливание. Это была Бертельгия. Услышав слово «невеста», она не сдержалась и издала звук.

— А?

Глаза Макарейд хищно сверкнули, словно у зверя, почуявшего добычу.

— Кажется, там кто-то пискнул. Не слышал?

Она с загадочной улыбкой посмотрела на Ким Сончхоля.

— Зачем ты пришла?

Ким Сончхоль попытался сменить тему, чтобы замять неловкость, но остановить загоревшуюся любопытством Макарейд было непросто. Вокруг её тела вспыхнул магический круг, и в следующее мгновение она уже сидела на кровати, снова закинув ногу на ногу.

— Я точно слышала звук отсюда.

Прежде чем Ким Сончхоль успел вмешаться, она откинула одеяло. Под ним лежали лишь книга и большое яйцо. В глазах принцессы мелькнуло разочарование.

— Что за... Я уж думала, ты там бабу прячешь.

— Ты ни капли не изменилась, — заметил Ким Сончхоль.

Всё такая же бесцеремонная и эгоистичная. Казалось бы, гибель страны и смерть отца должны были заставить её повзрослеть, но Макарейд осталась такой же, как и двенадцать лет назад, когда шли разговоры о помолвке.

— А с чего мне меняться? — огрызнулась она.

Ким Сончхоль молча наблюдал за её действиями. Девушка перевела взгляд на подушку, где лежали Бертельгия и Яйцо Маракии.

— О? А это что? — Она с любопытством уставилась на яйцо.

«Опасно».

Макарейд имела привычку ломать чужие вещи без задней мысли. Горбатого могила исправит. Ким Сончхоль мгновенно переместился к кровати и преградил ей путь, когда она уже тянула руку, чтобы погладить находку.

— Не трогай.

В глазах Макарейд вспыхнул интерес.

— Да что это такое?

— Не твое дело. Лучше скажи, зачем пришла. Я спрашивал о цели визита.

Ким Сончхоль намеренно говорил холодно. Его ледяная реакция явно расстроила Макарейд. Всё-таки они не виделись около десяти лет.

Оценка людей всегда относительна. Ким Сончхоль не был высокого мнения о Макарейд, но вот её оценка Ким Сончхоля была весьма высокой. Разговоры о браке велись не только по воле короля Иксиона. Ким Сончхоль знал об этом, но сейчас безопасность Маракии и Бертельгии была важнее.

— Отойди, — с нажимом повторил он.

Игра в гляделки длилась недолго. Макарейд с горечью отвернулась.

— А вот ты изменился.

Вздохнув, она вернулась к креслу в гостиной.

— Подумать только, не дал даже дотронуться до какого-то паршивого яйца...

Усевшись поудобнее, она начала изливать душу:

— Знаю я, что не нравлюсь тебе. Знаю, что тебе больше по вкусу та лиса из Рутегинеи, чем такая дикарка, как я.

— Я спросил о цели визита.

Это был уже третий вопрос. В спокойном, но тяжелом голосе Ким Сончхоля звучала непреодолимая сила. Макарейд бросила на него обиженный взгляд, но возразить не посмела, заметив в глубине его глаз чистое пламя гнева.

— Ладно. Перейду к делу.

Она достала из-за пазухи два золотых шарика и, перекатывая их в ладони, начала:

— Я хочу заключить с тобой союз.

— Союз? С кем?

— Как с кем? С Иксионом, конечно.

Золотые шарики в руке Макарейд продолжали вращаться. Ким Сончхоль усмехнулся:

— Стала приспешницей Бестиаре? Невероятно. Объединиться с той, кто убил твоего отца и разрушил страну...

Та Макарейд, которую он помнил, хоть и вела себя дурно, но имела хоть какое-то, пусть и абстрактное, понятие о справедливости. Шарики в её руке замерли. Девушка впилась взглядом в Ким Сончхоля и четко произнесла:

— Ты, похоже, не так понял. Я не шестерка Семи Героев.

Ким Сончхоль продолжал смотреть на неё безучастным, изучающим взглядом.

— Да, этот город под властью Бестиаре. И да, я живу под её покровительством. Но она не пытается нами помыкать. Наоборот, она дала нам шанс.

— Шанс?

— Жизнь восточников всегда была бессмысленной. Древняя история, образованные граждане, богатство, красивая природа — у нас было всё. Но мы вечно жили с оглядкой на западную Рутегинею и другие безродные страны, подавленные их мощью.

Макарейд говорила гладко, словно читала по бумажке, прокручивая золотые шарики в руке.

— Колосс стал небесной карой для нас, ленивых восточников. Но одновременно он дал нам возможность.

В этот момент Ким Сончхоль почувствовал себя пророком.

«Неужели она скажет, что Колосс решил давнюю проблему объединения Востока?»

И действительно, Макарейд с гордостью заявила:

— Теперь у нас есть цель. Причина, чтобы объединиться. Ни Человеческая Империя, ни Всемирный Совет нас не остановят.

— Семь Героев этого не допустят.

— Как раз наоборот. Госпожа Бестиаре поддерживает наше объединение. Создание «Семи Героев Востока», призванных противостоять Тринадцати Героям Континента, стало возможным именно благодаря её тайной помощи.

— Семь Героев Востока? — Это название он слышал впервые.

— Как следует из имени, это семь героев Востока. Ты мог не слышать о нас, но наверняка знаешь о недавнем инциденте в Лагранже. Хоть ты и вмешался под конец, немного смазав эффект...

— Ты про нападение нежити?

Макарейд кивнула с возбуждением:

— Сумеречный Некромант Фиби Канвас и Обезглавливатель Анджело Люкс. Они члены нашей организации.

Похоже, она еще не знала о судьбе этого дуэта. И уж тем более не догадывалась, что Ким Сончхоль лично вынес им приговор.

Он сделал вид, что не в курсе:

— Они устроили это по приказу вашей организации?

— Нет. Это была их личная инициатива, — покачала головой принцесса.

— Где они сейчас?

— Кто знает. Где-то бродят. Эти двое непредсказуемы. Впрочем, это не важно. Главное — будущее Востока.

Макарейд спрятала шарики за пазуху и встала.

— Мы строим совершенно новую страну. Место, где все счастливы, верны своему долгу, где нет коррупции и интриг. Новый Иксион — лишь первый шаг. Но для этого нам нужна твоя сила.

— ...

Ким Сончхоль молчал, всем видом выражая скепсис. Макарейд, похоже, и не рассчитывала убедить его одними лишь словами. Направившись к выходу, она бросила напоследок:

— Здесь рождается новая жизнь, как ты видел. Но ценность этого города не только в этом. Он сам по себе совершенен. Будет время — прогуляйся, осмотрись. Тогда поймешь, какую страну мы хотим построить.

С этими словами она вышла. Появление и уход, подобные урагану.

Когда дверь закрылась, Бертельгия цокнула языком:

— Что это вообще было? Вывалила всё, что хотела, и свалила. Странная баба.

— Странная — это мягко сказано.

— Она сказала, что твоя невеста. Это правда?

— Сама так решила. Она мне никогда не нравилась.

— Ещё бы. Такой тип тебе совсем не подходит. Ладно, неважно, давай яйцо греть!

— ...

Ким Сончхоль, хоть и без особого энтузиазма, вернулся на кровать к своим обязанностям наседки.

«Неужели это так необходимо?» — подавляя нарастающее сомнение, он молча продолжил свое дело.

Терпение и труд всё перетрут.

Спустя сутки появились новости. Изнутри яйца начала исходить мощная жизненная энергия. Бертельгия постучала уголком переплета по скорлупе, проверяя состояние Маракии. Тот в ответ клюнул скорлупу изнутри, демонстрируя, что жив-здоров.

— М-м-м. Кстати, а что будем делать, если он откажется слушаться? — запоздало забеспокоилась Живая Книга.

Пока Маракия сидел в яйце, Бертельгия могла вертеть им как хотела, но после вылупления неизбежно встанет вопрос иерархии.

— Скажи ему что-нибудь, когда он вылезет. Что нельзя перечить госпоже Бертельгии.

— Об этом не беспокойся. Бертельгия, хоть Маракия и жестокий Авиан, он способен трезво оценивать ситуацию.

В волнении и ожидании настал момент вылупления.

Тук-тук.

Звуки ударов изнутри участились. Бертельгия помогала снаружи, постукивая по скорлупе.

— Слушай, а мы точно правильно поступаем? — В последний момент её одолели сомнения. — А вдруг он умрет сразу после рождения?

— ...

Ким Сончхоль вместо ответа постучал по яйцу.

— Какой же ты злой!

— Идея была твоей.

— А ты согласился, значит, ты ещё хуже!

Пока они препирались, раздался хруст.

— ...

Бертельгия и Ким Сончхоль затаили дыхание, наблюдая за моментом рождения.

Кр-рак.

Часть скорлупы отвалилась, и в проёме показался острый желтый клюв. Это был клюв Маракии. Бертельгия тут же юркнула в карман Ким Сончхоля, а тот молча наблюдал, как птенец пробивает себе путь на свободу.

Вскоре скорлупа окончательно развалилась, обнажая спрятанные внутри черные перья.

— Кхе-кхе-кхе... Король Погибели Маракия прибыл...!

Разбив свою темницу, Маракия вновь явился миру. Правда, в отличие от прошлого раза, он выглядел до смешного маленьким и милым.