Давно он не принимал ванну.

В Лагранже нормально помыться не удавалось. Конечно, общественные бани там имелись, но состояние их оставляло желать лучшего, да и публика, скажем прямо, собиралась не самая приятная.

Ким Сончхоль до сих пор помнил взгляды жителей 8-го района, украдкой косившихся на него. Возможно, для них это праздное любопытство ничего не значило, но для Сончхоля каждое такое внимание было болезненным.

Ведь он — мужчина, утративший мужскую силу.

— …….

Ким Сончхоль безучастно посмотрел на Золотую утку, покачивающуюся на воде, и поднялся из ванны. Облачившись в приготовленный Ведьмой леса халат — невероятно безвкусный, с какими-то блестками, — он вышел в холл, откуда доносился аппетитный аромат.

— О, вы по-прежнему выглядите величественно и мужественно.

Адельгейт, Ведьма Призрачного Леса, уже сидела за столом в окружении фей. Маленькие создания в белых и пурпурных нарядах приветливо махали Сончхолю и улыбались. Среди них парила Бертельгия, успевшая обзавестись невиданной ранее золотой оправой.

Завидев Ким Сончхоля, Живая книга тут же заговорила с важным видом:

— Добро пожаловать. И почему ты хотел просто уйти, имея под боком такое чудесное место? Неужели успел нагрешить перед этими добрыми и прекрасными созданиями?

— …….

Мужчина молча сел за стол.

Столешница ломилась от яств, приготовленных ведьмой. Сончхоль взял копченую ножку Королевской горной курицы, пойманной совсем недавно, и отправил кусок в рот.

[ Оценка этого блюда... 91 балл! ]

[ Лишь такая еда достойна того, чтобы предстать перед королем гурманов — мной! ]

Более 90 баллов. Вершина, которой Ким Сончхоль не достигал ни разу.

Адельгейт звонко рассмеялась, кончиками пальцев поглаживая брошь на груди. Украшение сверкало бриллиантовым блеском.

— …….

Лицо Сончхоля, вопреки восхитительному вкусу, помрачнело.

«Всё-таки не стоило сюда приходить».

На вид возраст Адельгейт определить было невозможно. Иногда она казалась девочкой-подростком, а порой — зрелой дамой лет сорока, исполненной благородства. Внешность ведьмы менялась в зависимости от настроения.

Ей прислуживали две крошечные помощницы. Не гомункулы, а самые настоящие феи. Эти редкие создания, обитающие только в мире духов, звались Капу и Ры. Обладая веселым и светлым нравом, они проявляли живой интерес к гомункулам, созданным по их образу и подобию.

— По соседству с Лагранжем живет некая Тетушка Гомункул. Ох, и не спрашивайте. Знаете, что вытворяет эта чокнутая? Ловит диких гомункулов и варит из них суп!

Бертельгия, пользуясь случаем, важничала и строила из себя командира среди фей.

— Ух ты! Как страшно!

— А как выглядит эта Тетушка Гомункул?!

Пока Живая книга рисовала на бумаге, демонстрируя один из своих талантов, Ким Сончхоль молча набивал желудок. Взгляд Адельгейт, сидевшей напротив, давил, но война войной, а обед по расписанию.

Когда пришло время чая, ведьма наконец заговорила:

— Ну как там? В Ансо жить можно?

— ...Сносно.

Они знакомы уже больше двадцати лет.

В те времена, когда Сончхоль ещё не избавился от клейма новичка, он по неосторожности забрел в проклятый лес, кишащий призраками, и встретил печально известную ведьму. К счастью, слухи врали — злобной она не оказалась. Адельгейт радушно приняла гостя, и с тех пор они поддерживали связь.

Кстати, о наложении «Проклятия импотенции» Ким Сончхоль попросил лично.

— А? И правда, откуда госпожа Ведьма знает? Что Враг нашего мира — это... ну... тот самый? — внезапно спросила Бертельгия, отвлекшись от портрета Тетушки Гомункул.

Ситуация принимала неловкий оборот.

Чтобы сменить тему, Сончхоль нарочно уронил вилку.

— Ой!

Но его неуклюжая попытка с треском провалилась.

— А, ты про это? — подхватила Адельгейт. — Его отвергла любимая женщина, он сошел с ума, пустился во все тяжкие и в итоге был укушен одной цветочной змеей...

— Цветочной змеей?

— Кхм!

Ким Сончхоль громко кашлянул.

Адельгейт прикрыла рот ладонью, хихикнула и подмигнула Бертельгии.

— Ну, были у него свои обстоятельства, госпожа Книга.

— Ого, госпожа Ведьма знает, что я дама?

— Разумеется. Я уже видела похожую на те...

— А?

— Ой, проговорилась. На самом деле я просто слегка заглянула в тебя с помощью магии. В любом случае, это не главное, верно?

Адельгейт лучезарно улыбнулась и снова перевела взгляд на Сончхоля.

— Если хочешь, я сниму его. То проклятие.

— …….

Сончхоль, что было ему несвойственно, задумался.

Бертельгия, помолчав, вернулась к рисованию. Вскоре на листе бумаги возник гротескный образ мужчины, названного Тетушкой Гомункул. Увидев это, феи в ужасе закричали в один голос:

— Какая страшная!

— Я теперь спать не буду, вдруг приснится?!

За шумной болтовней время летело незаметно. Вскоре Ким Сончхоль принял решение.

— Хм. Пожалуй, сейчас в этом нет нужды.

Честно говоря, применять "инструмент" всё равно негде.

«Если подумать, сейчас я живу как настоящий монах. Кто бы меня ни убил, наверняка найдет в моем теле пару-тройку священных реликвий».

Услышав отказ, Адельгейт склонила голову набок:

— Почему? Всё ещё не встретил женщину, которая пришлась бы по душе?

— И не встречу. Ты же прекрасно знаешь, в каком я положении.

— Знаю, тебя называют Врагом Мира.

Адельгейт подняла руку и щелкнула пальцами.

Феи тут же спрыгнули со своих стульчиков и мягко приземлились на пол. Они поманили Бертельгию:

— Госпоже Ведьме нужно поговорить с Великим Маршалом наедине.

— А мы пойдем в нашу комнату и весело проведем время.

Бертельгия явно хотела остаться, но, почувствовав странную атмосферу между ведьмой и Сончхолем, последовала за феями.

Как только шумная компания удалилась, Адельгейт изящно взмахнула рукой. Остатки пиршества исчезли со стола, уступив место дымящемуся чаю и легким закускам. Чайник, словно живой, подлетел и наполнил чашки ароматным напитком.

Адельгейт сделала глоток, наслаждаясь вкусом, когда Сончхоль спокойным голосом спросил:

— Снова собираешься сделать то предложение?

Ведьма улыбнулась и кивнула.

— Ага. Хоть я и получила уже тринадцать отказов, предложу еще раз.

Она прочистила горло, и её глаза, подобные звездам, засияли.

— Этот лес благословлен Древним богом и Богом Порядка. Бедствия внешнего мира не могут навредить его обитателям. Так почему бы тебе не забыть о том, что творится снаружи, и не жить здесь со мной?

Предложение, от которого трудно отказаться даже простому человеку, не говоря уж о герое смутного времени. Провести жизнь в уединенном саду с прекрасной, мудрой и преданной женщиной.

Но Ким Сончхоль знал Адельгейт лучше, чем кто-либо другой.

Она — не простой человек. Она живет целую вечность, постоянно умирая и перерождаясь, словно феникс. Поэтому она не способна на человеческую любовь. Для существа, прожившего эоны лет, всё становится скучным и повторяющимся.

И любовь не исключение.

Если завернуть мимолетный интерес в обертку любви, картина может получиться красивой, но для Сончхоля принять такое было невозможно.

Поэтому его ответ остался неизменным.

— Прости, но я откажусь.

Адельгейт, словно ожидая отказа, даже бровью не повела. Она лишь взяла печенье, откусила кусочек и тихо вздохнула:

— Честно говоря, в этот раз я надеялась. Думала, десять лет без женщин хоть что-то в тебе изменят!

— Мне нечего сказать.

Сончхоль почувствовал себя неловко.

На самом деле, вопреки внешности, Адельгейт была довольно мелочной. Обладая неизмеримым жизненным опытом, она не выказывала эмоций, но личных обид никогда не забывала и всегда мстила.

Именно поэтому он старался избегать встреч с Ведьмой леса. Каждый визит заканчивался одним и тем же вопросом, одним и тем же отказом и новой порцией обиды. А в придачу — назойливым проклятием. Сончхоль уже несколько раз попадался на её уловки. Проклятие, лишившее его вкуса на несколько дней, стало самым страшным из всех, что он когда-либо испытывал. Дошло до того, что он, увешанный всевозможными дебаффами как орденами, в панике примчался просить о снятии.

Однако сегодня всё пошло иначе.

Адельгейт говорила совершенно спокойно, будто ничего не произошло:

— В любом случае, что планируешь делать дальше? Будешь продолжать устранять Бедствия, чтобы спасти ту девчонку?

Сончхоль посмотрел на неё, покачивая чашку с чаем. К счастью, похоже, обошлось без обид. Он кивнул.

— Везет же этой девице. Забрать сердца сразу двух мужчин, на которых я положила глаз.

— …….

— Нет... погоди-ка, а может, дело вовсе не в этом?

Глаза Адельгейт снова загорелись догадкой.

Почувствовав неладное, Сончхоль спросил:

— О чем ты думаешь?

Ведьма хитро прищурилась и с насмешкой протянула:

— Неужели ты... любитель молоденьких?

— Чушь.

Сончхоль резко отрицал, качая головой. Адельгейт, хихикая, продолжала:

— Нет, ну сама посуди: и та, и эта, которую ты привел сейчас. Ты всегда таскаешь с собой маленьких девочек.

— Та, кого я привел сейчас — это книга.

— Ну, книга так книга. Хотя...

— Я понимаю, к чему ты клонишь, но прошу прекратить эти странные намеки.

Сончхоль залпом допил чай.

За столом повисло молчание. Из открытого окна донесся слабый крик совы. Мужчина безучастно смотрел на темный зимний лес.

— В любом случае, кажется, ты с этой книгой сдружился? Не похоже на тебя — человека, у которого врагов тьма, а друзей почти нет.

Адельгейт снова нарушила тишину.

— Она нормальная. И пользы от нее много.

Честно говоря, Сончхоль в глубине души был благодарен Бертельгии. Теперь ему трудно представить путешествие без неё. Как он выдерживал одиночество целых восемь лет? Сейчас он сам себе казался достойным восхищения за такую стойкость.

«Если подумать, я получил её благодаря Пэ Сонхё».

Сама Пэ Сонхё об этом и не подозревала, но Сончхоль был ей тайно признателен. Возможно, именно эта благодарность и стала причиной того, что он так старался помочь супругам Ким в Лагранже.

Пока он предавался воспоминаниям, Адельгейт, теребя край скатерти, вдруг сказала:

— Знаешь, я уже видела точно такую же книгу.

Сончхоль на миг усомнился в своем слухе.

— Что? Такую же книгу, как Бертельгия?

— Да. Точно такую же Живую книгу.

Похоже, она не шутила.

Словно получив удар тупым предметом по затылку, Сончхоль тряхнул головой.

— Быть того не может. Это невозможно.

— Если бы они были похожи только внешне, я бы промолчала. Но ты же знаешь, в этой книге заложена невероятно сложная формула? Гениальная идея, связывающая время, пространство и материю. Даже я, живущая с тех времен, когда мир был покрыт пеплом, увидела такую задумку впервые. Поэтому, конечно, я запомнила.

— Ты ошиблась. Это человек в облике книги.

Сончхоль отрезал это твердо, но Адельгейт внимательно следила за его реакцией и пробормотала:

— Или книга, которая считает себя человеком.

— И кто был владельцем той книги? — В голосе Сончхоля проскользнули эмоции. Редкое явление.

— Кажется, это было лет пять назад. Новичок-авантюрист. Такой же Призванный, как и ты. Ну, ты знаешь моё давнее хобби приглашать перспективных Призванных?

— …….

— К сожалению, я слышала, что года три назад он погиб, исследуя руины. Он не был так силен, как ты.

— А книга?

— Сгорела дотла. Я немного жалела об этом. Знай я наперед, украла бы её или купила, чтобы изучить лично.

— ...Звучит не слишком правдоподобно.

— Просто к слову пришлось. В любом случае, раз уж ты здесь, как насчет гадания?

Адельгейт сменила тему, заметив дискомфорт гостя.

— Гадание...

Хоть Адельгейт и называла себя обычной ведьмой, короли и правители знали правду. Истинная сила Ведьмы Призрачного Леса заключалась не в проклятиях и не в магии, а в способности видеть будущее.

Она действительно видела грядущее. Через предметы, связанные с людьми. Пусть видения были абстрактными и смутными, но, собирая воедино разрозненные фрагменты, она делала пугающе точные предсказания. Она предрекла падение королевства Рутегинея и даже выход Ким Сончхоля из Всемирного Совета.

Сончхоль обычно не верил в пророчества, но способности Адельгейт вызывали у него определенное доверие. Пусть предсказание не станет абсолютной истиной, оно может послужить ориентиром.

— Сколько времени это займет?

— Неделю? Может, месяц.

— Это слишком долго.

— Я открою тебе врата в мир духов. Заодно поздороваешься с той малышкой. Ты ведь сам понимаешь, насколько опасно то, что ты собираешься сделать?

— …….

Ким Сончхоль кивнул и извлек из Хранилища Душ молот Фал Гараз.

— Оставляю это тебе.