Дом Кимчи представлял собой убогую многоквартирную лачугу, какую часто можно встретить в восьмом секторе. Глядя на покосившуюся прихожую, закопченную кухню и жилую комнату, где вместо двери висела занавеска, Ким Сончхоль поймал себя на мысли, что само понятие бедности здесь обрело физическую форму.

Разглядывая непонятный черный кусок металла, валяющийся на грязном полу кухни, он подумал:

«Всё даже хуже, чем я представлял».

Несмотря на свой внешний вид, напоминающий бродягу, Ким Сончхоль вел неожиданно роскошный образ жизни. Он ел только лучшие блюда, а его скрытые от посторонних глаз нижнее белье и носки были сделаны из шелка высшего качества, закупленного оптом и сложенного в Хранилище Душ.

Да и каморка, в которой он сейчас обитал, хоть и считалась скромной, не шла ни в какое сравнение с жилищем Кимчи. В конце концов, комната Ким Сончхоля была частью особняка роскошного Англосаксонбоя. Даже в подсобках там качество отделки было совершенно иным.

Стоило ему войти в это убогое жилище, как из-за занавески послышался женский кашель, среагировавший на присутствие гостя.

Вскоре молодая женщина отдернула ткань, отделяющую комнату от кухни, и показалась в проеме.

— Оппа, ты вернулся?

Довольно миловидное лицо.

В тот момент, когда Ким Сончхоль увидел её, в его глазах мелькнуло слабое удивление.

«Эта женщина...»

Но ещё больше удивилась она.

— В-вы... Тот самый, с Площади Призыва...

Женой Кимчи оказалась Пэ Сонхё.

Та самая «инсайдер», что презирала Ким Сончхоля на Площади Призыва. Он всё ещё помнил это. Благодаря красивому личику она царила среди «инсайдеров», словно пчелиная матка, но из-за своей глупости и эгоизма в итоге оказалась в изоляции и была вынуждена просить помощи у того самого Ким Сончхоля, на которого смотрела свысока.

Странно.

Быть «инсайдером» означало иметь мощные связи в Ином мире. И то, что такая женщина влачит жалкое существование в человеческой клоаке, выглядело крайне необычно.

Однако Ким Сончхоль быстро догадался о причине.

«Если подумать, она упоминала, что имеет связи с Рыцарским орденом Железной Крови».

Защищавший передовую Мира Демонов орден был уничтожен вместе с одним из Шестерки Континента, Мартином Брегасом. В каком-то смысле то, что она вообще жива и обитает здесь, в трущобах, можно считать чудом.

Теперь завеса тайны над личностью Кимчи приоткрылась.

«Значит, он рыцарь из Ордена Железной Крови. Раз не превратился в демона, скорее всего, принадлежит к тем немногим, кто выступил против решения Чо Сонтхэка. Но для обесчещенного рыцаря павшего ордена жить под своим настоящим именем — задача не из легких».

Рыцарский орден Железной Крови заключил союз с демонами. Разумеется, причиной тому послужили подлые интриги Мартина Брегаса, но, как это обычно бывает, люди смотрят лишь на результат.

Пока Ким Сончхоль молчал, Пэ Сонхё, отбросив неловкость, принялась накрывать на стол.

— Ну, проходите скорее. Место убогое, но люди здесь всё-таки живут.

Ким Сончхоль вместе с Кимчи вошел в комнату, где обитала молодая пара. Внутри было чуть лучше, чем в кухне и прихожей, но следы нищеты бросались в глаза повсюду.

Стоило гостю неловко присесть, как Пэ Сонхё вынесла выпивку и закуски. На столе появились лепешки с какой-то непонятной травой, простенький салат и пшеничное макколи.

Еда была отвратительно невкусной.

[ Оценка этого блюда... 3 балла! ]

[ Разве можно называть это едой? ]

Впервые за долгое время Ким Сончхоль был полностью согласен с мнением оценщика из класса кулинара.

Зато алкоголь оказался вполне сносным.

Отложив палочки, Ким Сончхоль ограничился дегустацией напитка.

Заметив это, Кимчи заговорил:

— Неплохая выпивка, правда? Пришлось раскошелиться.

— Сам гнал?

На вопрос гостя Кимчи покачал головой.

— Есть лавка, которую держат выходцы из Кореи. Там и купил.

Ким Сончхоль кивнул, про себя отметив:

«Похоже, сюда стеклись остатки Рыцарского ордена Железной Крови».

Земли, которыми когда-то правили рыцари, теперь обезлюдели. Говорили, что большинство погибло в битве с Мартином Брегасом, но о судьбе их семей и подданных ничего не было известно. Не могли же они все умереть; кто-то наверняка ушел. Видимо, часть беженцев осела в этой человеческой канализации.

«Кто бы мог подумать, что Рыцарский орден Железной Крови, некогда смотревший свысока даже на Человеческую Империю, падет так низко».

Люди в один голос твердили: если бы командир ордена Чо Сонтхэк не решил в одиночку сразиться с демонами, пытаясь предотвратить Бедствие, орден до сих пор правил бы Севером как могучая сила.

Чо Сонтхэк не входил в число Тринадцати Героев Континента, но считать его слабее их было бы огромной ошибкой. Он сам отказался. Отказался встраиваться в порядок, диктуемый Человеческой Империей.

Однако этот ход стал для него роковым.

После полной изоляции орден пришел в упадок, а выжившие теперь влачат жалкое существование. Печальный конец тех, кто пытался сопротивляться Бедствию самостоятельно, лишь укрепил власть Всемирного Совета и Тринадцати Героев Континента, олицетворяющих нынешний порядок.

Пока мужчины молча осушали чарки, в комнату вернулась Пэ Сонхё.

Отодвинув занавеску, она мельком взглянула на Ким Сончхоля, затем скромно присела рядом с мужем и что-то прошептала ему на ухо.

Кимчи широко улыбнулся и повернулся к жене.

— Опять этого захотелось? Хорошо. Я сбегаю куплю.

Судя по всему, Кимчи быстро пьянел — он уже раскраснелся и, сияя улыбкой, поднялся с места. Бросив гостю «подожди немного», он вышел из комнаты. Движения его были быстрыми, как у зверя, хотя сам он этого, вероятно, не осознавал.

Внезапно в комнате остались только Пэ Сонхё и Ким Сончхоль.

— Честно говоря, я немного смущена... — первой нарушила тишину женщина. Её взгляд блуждал, выдавая явный дискомфорт.

— Можешь говорить свободно, — спокойным тоном разрешил Ким Сончхоль.

Пэ Сонхё скосила глаза, изучая его.

— На Площади Призыва казалось, что ты станешь большой шишкой, а в итоге тоже оказался здесь? Слышала, ты теперь дрессировщик Там-Тамов?

Она усмехнулась, взяла с тарелки кусочек вяленого мяса и начала жевать.

— Там-Там... Пак Арам... Аламо...

Она с чувством перечисляла имена, ставшие теперь ужасающими воспоминаниями.

— Я думала, стоит только пройти через это, и начнется жизнь, усыпанная цветами. Когда входила в Золотой город, верила, что покончу с нищетой и заживу по-новому.

— Как ты оказалась в таком месте?

Ким Сончхоль догадывался, но спросил, притворившись несведущим.

Пэ Сонхё тихо вздохнула, налила макколи в чашу мужа и залпом выпила.

— Орден уничтожен. Из-за этого ублюдка Брегаса или как его там. Начиная с командира, рыцари заключили контракт с демонами, мой дядя, которому я верила как скале, погиб в этой неразберихе... Ну и вот, так всё вышло.

— Но худшего удалось избежать, — заметил Ким Сончхоль, глядя куда-то вдаль.

Он имел в виду Кимчи.

Пэ Сонхё, кажется, поняла его мысль и, вздохнув, ответила:

— Он хороший человек.

В её унылом голосе звучала сложная гамма чувств, которую невозможно передать одной фразой.

— ...

Ким Сончхоль промолчал.

Повисла тяжелая, неловкая пауза. Пэ Сонхё, почувствовав гнетущую атмосферу, решила сменить тему.

— Помнишь Ким Уджона?

— Ким Уджон? Кто это?

— Тот, кто был с нами во время Правила Пакмана.

— А.

— Он стал довольно известен в столице. Чертовски хорошо ставит кукольные представления. Даже не будучи кукловодом, он умудряется управлять куклами с помощью нескольких нитей, и людям это нравится.

— Понятно.

— Он обычно выступает между шестым и седьмым секторами, так что, если будет возможность, сходи посмотри.

— Если будет возможность.

Они пережили одно и то же, но глубина воспоминаний разнилась. Для Пэ Сонхё всё произошедшее на Площади Призыва отпечаталось в памяти четко и ясно, тогда как для Ким Сончхоля это осталось лишь мутным пятном на границе забвения.

Поэтому его реакция была столь прохладной.

«Кимчи, парень, ты скоро там?»

Пока Ким Сончхоль маялся от скуки, Пэ Сонхё вдруг коротко вскрикнула, словно что-то вспомнив.

— Ах да. Я видела ту женщину.

— О ком ты?

— Об Амугэ. Та женщина, Амугэ. Она невероятно высоко взлетела. Не знаю, кого и как она подцепила с такой заурядной внешностью, но я видела, как она сходила с роскошного воздушного корабля вместе с молодым генералом.

— ...

Лицо Ким Сончхоля закаменело.

Заметив это, Пэ Сонхё удивленно спросила:

— Вы разве не были близки?

В ответ Ким Сончхоль осушил чарку и произнес ледяным тоном:

— ...Близки мне только смерть и одиночество.

В этот момент Бертельгия в его кармане начала яростно вибрировать.

От неожиданной тряски Ким Сончхоль вздрогнул, но тут же понял причину такого поведения книги.

«Ах ты ж, мелкая...»

Всё было именно так, как он подумал. Услышав его пафосную фразу, Бертельгия почувствовала такой прилив «испанского стыда», что у неё мурашки побежали по обложке.

Лицо Ким Сончхоля слегка покраснело.

Пэ Сонхё, пристально глядя на него, усмехнулась:

— А ты совсем не изменился.

— Люди не меняются так просто.

Ким Сончхоль встал с места.

— Уже уходишь? Муж даже не вернулся.

Пэ Сонхё, немного растерявшись, тоже поднялась.

Ким Сончхоль выставил ладонь и спокойно произнес:

— Гостю не пристало так себя вести, но раз уж мы встретились спустя столько времени, я решил проявить своё мастерство.

На самом деле, ему просто было неловко оставаться в комнате.

С этими словами он попытался распахнуть полы своего плаща.

Но плащ не поддался.

Бертельгия, высунувшись из кармана, вцепилась страницами в ткань, не давая ей эффектно развеваться.

«Чего это она вредничает?»

Упустив момент для красивого жеста, Ким Сончхоль просто прошел сквозь занавеску на убогую кухню.

Там он тихо спросил:

— Какого чёрта ты творишь, Бертельгия?

— Просто так, — буркнула книга, прячась обратно в карман.

«Неужели у неё переходный возраст?» — подумал Ким Сончхоль, доставая мешок из Хранилища Душ.

В нём лежали отборные специи, украденные из Имперского ботанического сада.

Выбрав несколько, он осмотрел имеющиеся на кухне продукты. Немного муки, риса, сушеного хлеба и какой-то вяленой рыбы неопределенного вида. Из свежих овощей была только корзина с грязным луком-пореем.

Ингредиенты удручающие, но, к счастью, вся необходимая утварь, хоть и бедная, была в наличии.

Ким Сончхоль замочил рис вместе с порошком из Лисьего языка и вышел из дома.

Как раз в этот момент к дому подходил Кимчи, нагруженный покупками. Судя по пакетам, он заходил в кондитерскую.

— Эй! Друг-дрессировщик! Ты куда? — округлив глаза, спросил Кимчи.

— Разве я не говорил? Я готовлю куда лучше, чем Ларго. Решил тряхнуть стариной.

— Да? Но заставлять гостя готовить...

— Мне это не в тягость. А что это за сладости так некстати?

— А, жена в последнее время совсем потеряла аппетит. Отказывается есть рис. Вот я и купил это. Сейчас, кроме сладостей, ей ничего и не предложишь.

Говоря это, Кимчи выглядел мрачным.

Глядя на него, Ким Сончхоль спокойно произнес:

— Не советую есть это до того, как моё блюдо будет готово. Иначе пожалеешь.

Вскоре по бедному жилищу распространился роскошный аромат. Запах был настолько восхитительным, что прохожие останавливались перед домом и жадно втягивали воздух носами.

Под взглядами молодой пары Ким Сончхоль, надев толстые рукавицы, внес в комнату раскаленную чугунную сковороду.

Пэ Сонхё и Кимчи, ещё до того как крышка была снята, уже были покорены экзотическим и манящим ароматом, просачивающимся сквозь щели, и затаив дыхание, ждали момента истины.

Наконец, Ким Сончхоль небрежным движением открыл крышку. Под курицей, свининой, креветками и прочими дарами земли и моря расстилались золотистые зерна риса, словно поля в сезон урожая.

— Это паэлья?

Пэ Сонхё с первого взгляда узнала блюдо.

Ким Сончхоль молча кивнул.

С любопытством в глазах она зачерпнула ложкой немного еды и поднесла ко рту.

Звук того, как Кимчи сглотнул слюну, гулко разнесся по тесной комнате.

— Вкусно!

Глаза Пэ Сонхё засияли.

Ким Сончхоль с бесстрастным лицом наблюдал за её реакцией.

— Ты добавил шафран? — спросила она, распробовав вкус.

Он кивнул.

— Родственника шафрана.

— Где же ты достал такую драгоценную специю?

— Оставлю это твоему воображению.

Даже в частной беседе он не мог признаться, что именно он обчистил Имперский ботанический сад.

Ким Сончхоль повернулся к Кимчи, который сидел с ложкой в руке и лишь глотал слюнки.

— Чего не ешь?

— Хочу подождать, пока жена наестся.

— Ешь, не стесняйся. Если не хватит, я приготовлю ещё.

Ким Сончхоль положил себе порцию большой ложкой и попробовал.

[ Оценка этого блюда... 81 балл! ]

[ Невероятно великолепно! ]

На губах Ким Сончхоля появилась слабая улыбка.

После еды Ким Сончхоль и Кимчи вышли из дома, чтобы посмотреть на закат.

Закурив, Кимчи сказал:

— Я хотел угостить тебя, а в итоге угостили нас.

— Не бери в голову.

— Загадочный ты человек. На самом деле, я позвал тебя, чтобы попрощаться.

Кимчи с грустью смотрел на заходящее солнце.

— Попрощаться?

Внутри сна Карбункула, через Туманное Странствие.

Четвертый Карбункул по имени Какабон сходу вывалил перед группой Ким Сончхоля моток шерсти и потребовал связать что-нибудь прямо у него на глазах.

Ким Сончхоль умел шить, но вязать — нет.

Естественно, он воспользовался привычным методом.

— Бертельгия. Время отрабатывать свой хлеб.

Как обычно, задание Карбункула легло на плечи Бертельгии. К счастью, в отличие от Ким Сончхоля, она хоть и замешкалась вначале, но быстро приноровилась и, удобно устроившись в кресле-качалке, принялась ловко вязать на спицах перед Карбункулом.

Пока Бертельгия трудилась, Ким Сончхоль сидел в кресле-качалке, разглядывая экзотический интерьер, и прикрыл глаза.

Во время отдыха в памяти сами собой всплыли слова, сказанные Кимчи.

Тяжелый вздох сорвался с губ Ким Сончхоля.

Кимчи и Пэ Сонхё были загнаны в худшие условия из возможных. Если оставить всё как есть, их ждет печальный конец.

Они были посторонними для него людьми, но от горечи на душе избавиться не удавалось.

Бертельгия, усердно работая спицами, вдруг заговорила:

— Ты так и будешь просто смотреть? Они ведь не совсем чужие тебе, какая-никакая связь была.

Она отложила спицу и вопросительно посмотрела на него.

Тут же Карбункул, наблюдавший за вязанием, положил свою крошечную переднюю лапку на «ногу» Бертельгии. Не отвлекайся, мол.

Бертельгия слегка прикусила губу, зыркнула на Карбункула, но снова принялась за вязание, искоса поглядывая на Ким Сончхоля.

Как всегда, внешне он оставался невозмутимым, но, похоже, серьезно задумался.

Заметив это, Бертельгия ухмыльнулась:

— Может, и тебе стоит разок отработать свой хлеб?

— Отработать хлеб, говоришь.

Ким Сончхоль потер подбородок, словно смакуя свою же любимую фразу, и погрузился в глубокие раздумья.