Битва началась с канонады, которую обрушила Мобильная крепость — гордость Рыцарского ордена Железной Крови.

Орудия, плотно усеявшие крепостные стены, извергали снаряды всех мастей в сторону лагеря Мартина Брегаса. В эти боеприпасы была заложена секретная технология, строго охраняемая внутри ордена: встроенные магические свитки с отложенным срабатыванием. Благодаря этому снаряды Железной Крови обладали убийственным двойным эффектом: сначала наносился кинетический удар при падении, а затем активировался свиток, добивая врага магией.

Разумеется, сила вторичного удара зависела от мощности заклинания.

Во времена расцвета орден мог нанимать множество магов и владел огромным арсеналом мощных снарядов, но с упадком эта технология была почти забыта. Однако теперь, заключив союз с демонами, их артиллерия вернула былую славу, и даже превзошла её.

Ба-бах!!

В месте падения снаряда взметнулся огненный вихрь, испепеляя всё вокруг. Следом грохнул ещё один взрыв, от которого содрогнулась земля, а чуть поодаль ледяной шторм с бритвенно-острыми осколками безжалостно рвал плоть людей и лошадей.

Все снаряды без исключения содержали свитки с запечатанной в них могущественной демонической магией. Средний уровень заклинаний варьировался от четвертого до пятого круга. А некоторые боеприпасы несли в себе разрушительные чары шестого круга.

— Как вам это, псы Маркграфа?!

— Думали, сможете так просто заглотить то, что Рыцарский орден Железной Крови строил кровью и потом?

— Скоро грянет буря!

Одного лишь артобстрела хватило, чтобы ввергнуть войска Брегаса в хаос.

Мартин Брегас, до этого запершийся в шатре и страдавший от недуга, понял: дело принимает скверный оборот. Он вышел наружу. Три дня фактического голодания сказались на нем — лицо осунулось и выглядело болезненным. Но он оставался закаленным ветераном. Непредвиденное потрясение нанесло удар по телу и духу, однако сломить его полностью не смогло.

Маркграф немедленно вызвал целителя и ведьму, потребовав стимуляторы. Оба преподнесли ему снадобья, изготовленные по собственным рецептам. Мартин, недолго думая, испробовал оба вида и выбрал тот, что приготовила ведьма.

— Побочные эффекты проявятся через сутки, — моргая, предупредила она.

— Плевать.

Осушив сразу два флакона, он направился прямиком в гущу хаоса на передовой.

— Господин Маркграф!

На переднем крае изо всех сил пытался командовать Парим Дагот. Его одежда была покрыта пылью и грязью, а на лбу выступили крупные капли пота. Мартин Брегас лично стер пот со лба сына и, изобразив отеческую доброту, произнес:

— Ты хорошо потрудился. Теперь командование беру я. А ты займись угрозой с тыла.

— Слушаюсь, — Парим Дагот широко улыбнулся, но в последний момент запнулся.

Мартин мягко похлопал его по плечу:

— Отныне можешь называть меня отцом. Больше не оглядывайся на чужое мнение.

Лицо Парима, на мгновение омрачившееся, вновь просияло. Его открытая, жизнерадостная улыбка могла бы растопить сердца не только женщин, но и мужчин.

«Мой выбор был верен».

С этими мыслями Мартин Брегас двинулся к линии фронта, где его уже ждали адъютанты.

— Маркграф!

— Вы прибыли?

Кто бы что ни говорил, главнокомандующим Передовой Мира Демонов оставался Мартин Брегас. Несмотря на пятно в конце карьеры, последние восемь лет он железной рукой удерживал оборону, примиряя своенравных эльфов, дварфов и Призванных, и обеспечивал стабильность фронта.

Такое под силу далеко не каждому.

— Немедленно свяжитесь с адмиралом Минамото. Передайте, что мы вступаем в бой и нуждаемся в поддержке.

Терять больше нечего. А значит, и жадничать он не станет.

Мартин почувствовал странную легкость.

«Амбиции вели меня всю жизнь, но в итоге они же меня и сожгли. Больше я не стану цепляться за желания».

Когда битва закончится, он уйдет на покой. Бормоча это словно клятву самому себе, Мартин Брегас принялся наводить порядок в расшатанных рядах.

Минамото Дайсуке из Человеческой Империи прибыл как раз вовремя. Оставив позади флот, ведущий шквальный огонь, он ринулся вперед, врезаясь в строй Рыцарского ордена Железной Крови.

— Ки-й-й-й-я-я!

Проклятый меч Камайтачи покинул ножны. Кроваво-красный клинок источал леденящую жажду убийства.

— Я — Тэцудзин!..

Одержимый безумием Минамото начал свой танец смерти. Куда бы ни доставал его меч, вздымался кровавый вихрь, и смерть следовала за ним по пятам. Перед подавляющей боевой мощью Минамото рыцари оказались беспомощны.

Ким Сончхоль, наблюдавший за этой сценой издалека, лишь холодно сузил глаза.

«Ким Тэксу. Ты всё-таки получил своё место».

До возникновения Человеческой Империи существовала эпоха, известная как Рутегинея. Тёмное время, когда верхи погрязли в тирании и произволе, а низы — в коррупции и разврате. Призванные поклялись положить конец этому кошмару и объединились против великого зла.

Но Святое Королевство Рутегинея было сильно, и Призванным пришлось вести изнурительную войну. В ходе этой борьбы появились предатели.

Ким Тэксу. Ныне известный как Минамото Дайсуке. Человек, который продал товарищей ради собственной выгоды. Подлый предатель.

— Вот, держи.

Голос Бертельгии вырвал Ким Сончхоля из пучины воспоминаний. Она принесла целую стопку рисунков, зажатых между страницами. Взяв их в руки, он обнаружил целых шесть готовых изображений.

— Ого? Так быстро?

Скорость, в которую трудно поверить, даже видя результат собственными глазами. Бертельгия самодовольно пожала плечами — если бы они у неё были.

— Кхм! Это сила новой техники выражения Великой Бертельгии. Я тут поразмыслила о своей сути: у меня ведь сейчас не человеческое тело, верно? Так зачем рисовать по-человечески? Я столкнулась с этим вопросом. В отличие от обычных людей, я могу записывать сами воспоминания, и эти записи...

Слишком много слов.

Ким Сончхоль перестал слушать на середине фразы и начал по очереди накладывать шесть рисунков, выглядевших словно машинные копии, на образец. Листы таяли, как снег, превращаясь в символы. Ким Сончхоль не стал читать ни единого знака.

«Говорят, с возрастом перестаешь делать и видеть то, чего не хочется».

— Остальные рисунки смогу закончить в течение часа! Благодаря моей великой технике, разумеется.

— И впрямь великолепно, Бертельгия.

Скупой на похвалу Ким Сончхоль на этот раз искренне восхитился. Бертельгия, раздувшись от гордости, взмыла высоко в небо, а затем пулей метнулась вниз, к следующему чистому листу.

— Давай закончим побыстрее и уберемся с этого поля боя. Терпеть не могу войны!

Похоже, у её спешки была и другая причина.

Ким Сончхоль кивнул и снова перевел взгляд на поле брани.

Рыцарский орден Железной Крови, еще недавно теснивший Мартина Брегаса, теперь оказался зажат в клещи и стремительно уничтожался. Пока элитные части под командованием Маркграфа держали глухую оборону, сковывая рыцарей, морская пехота Человеческой Империи во главе с Минамото Дайсуке громила их тылы. А с небес Воздушный флот — символ Империи — методично превращал Мобильную крепость в руины.

Битва скоро закончится.

Вероятно, после победы Мартин Брегас прорвется через крепость и направится сюда. Но рисунки уже почти готовы. Времени выиграно достаточно, и Первозданный свет совсем близко.

И тут на поле боя возникла непредвиденная переменная.

В тылу армии Мартина Брегаса появилось нечто огромное. Это был не кто иной, как Элайджа Брегас.

— Кто смеет устраивать драки в моих владениях?! — взревело чудовище, запертое в Мобильной крепости, совершенно несоответствующим его жуткому облику детским голосом, и ринулось прямо в незащищенный тыл Дружинников Тровина.

Там находились лишь раненые, целители и маги мирных школ, охраняемые горсткой стражников. Вторжение могущественного демона обернулось резней.

Элайджа, словно тряпичных кукол, разрывал когтями немногочисленных охранников, а следом и беспомощных раненых. Маги пытались атаковать его неуклюжими заклинаниями, но это лишь еще больше разозлило монстра.

— Хозяина обидели!

— Нашу семью разорили!

Вокруг растерзанного тела мага суетились Гомункулы, служившие ему помощниками.

Весть о появлении Элайджи Брегаса быстро достигла ушей Мартина, уже предвкушавшего победу.

— Что? Он выбрался из крепости?

Зрачки Маркграфа дрогнули, но прежнего шока он не испытал.

— Я пойду сам. Отделите часть элитного отряда, чтобы сдержать его.

— Парим Дагот уже направился туда, господин.

— Парим? Нет, не пускайте его. Передайте, чтобы немедленно возвращался!

В этот момент спереди раздался львиный рык, и к Мартину устремился рыцарь. Брегас узнал это лицо даже издалека.

Командир Рыцарского ордена Железной Крови, Чо Сонтхэк.

Сильнейший воин эпохи, ныне заклейменный печатью демона на лбу, шел в свою последнюю атаку.

Мартин Брегас лично обнажил меч, чтобы встретить его.

Дзынь!

Клинки скрестились. Глаза, горящие чудовищной ненавистью, впились в лицо Маркграфа.

— Мартин Брегас! Сукин ты сын! Если я сдохну, то обязательно увижу, как ты пойдешь ко дну вместе со мной.

— ...

— У корейцев есть поговорка: «Ты умрешь, и я умру».

— Прошу прощения, но я умирать здесь не планирую.

Завязалась ожесточенная дуэль между командиром рыцарей и Маркграфом. Напор Чо Сонтхэка был яростнее, но по совокупности навыков и мастерства Мартин Брегас превосходил его. После нескольких решающих ударов исход был предрешен.

— Хе-хе-хе...

Чо Сонтхэк издал низкий смешок, зажимая левой рукой обрубок правой. Алая кровь хлестала на землю.

— Прощай.

Мартин Брегас, глядя куда-то вдаль, нанес последний удар. Меч пронзил сердце Чо Сонтхэка насквозь.

Тело рыцаря содрогнулось. Но внезапно его левая рука схватила лезвие, торчащее из груди, и с силой потянула собственное тело вперед, ближе к Мартину.

— Эй. Маркграф.

Кровь текла из уголков губ Чо Сонтхэка. Мартин смотрел на него с презрением, не удостоив ответом.

— Обернись, — ухмыльнулся Чо.

Его голова медленно опустилась, и он прошептал:

— Почувствуй то же, что и я. Каково это, когда умирает твое драгоценное чадо...

Дыхание Чо Сонтхэка оборвалось.

Охваченный дурным предчувствием, Мартин Брегас пинком сбросил труп с меча и резко обернулся.

И увидел.

Увидел, как его сын, Элайджа Брегас, схватил другого его сына, Парима Дагота, и разорвал пополам.

— НЕ-Е-ЕТ!!

Слыша доносящийся издалека отчаянный вопль, Ким Сончхоль вздохнул.

«Воистину, карма».

С Мартином Брегасом покончено. Тело, в котором умер дух, увядает быстро. Скорее всего, он уже не поднимется.

— Бертельгия, — позвал Ким Сончхоль.

Бертельгия, быстро печатавшая рисунки, остановилась.

— А?

— Сколько времени тебе нужно?

— Примерно десять минут.

— Хорошо. Продолжай.

— А ты что будешь делать?

— Я спущусь ненадолго.

Предатель, сменивший имя на Минамото Дайсуке, атаковал Элайджу Брегаса. Ким Сончхоль придерживался правила не жалеть тех, кто превратился в Архидемона, но зрелище его всё же задело. Особенно тело несчастной девушки, болтающееся за спиной монстра.

Да и была еще одна цель.

«Ким Тэксу. Ты посмел снова показаться мне на глаза, ничего не боясь».

Вспоминая лица старых товарищей, погибших от рук предателя, Ким Сончхоль ринулся вниз по склону. Издалека его фигура напоминала неудержимый шторм.