Перевод: Astarmina

Джейн, быстро сообразив, подошла и начала помогать мне переодеться. Сбросив свадебное платье, которое тащилось по полу, я с облегчением плюхнулась перед туалетным столиком.

Впервые за несколько часов с момента вселения в тело Виви я увидела ее лицо.

Из-за слегка приподнятых внешних уголков глаз или заметных розовых зрачков общее выражение лица казалось циничным. Кожа была бледной, словно её обладательница редко выходила на улицу, нос маленький, но прямой. Розоватые волосы, будто смешанные с молоком, слегка вьющиеся, спадали до пупка.

Джейн тёплой влажной салфеткой смыла макияж и спросила:

— Прикажете приготовить ужин?

— Нет, не надо.

Я не была голодна, хотя аппетит отсутствовал. Пусть Сениэль и покинул особняк, но почему-то мне казалось, что Кид может ворваться в любой момент, и я не могла расслабиться.

— Лучше приготовь мне ванну.

— Хорошо, госпожа.

Джейн, изучая моё выражение лица, пробормотала слова утешения о том, как жаль, что носподина не было в первую брачную ночь. Но для меня это не имело значения.

Вместо этого я прикрыла глаза от усталости. Голос Джейн постепенно затихал.

Перед тем как погрузиться в глубокий сон, мне вдруг пришло в голову, что для побега ночью нужна удобная одежда и обувь.

Придётся снять все серёжки и ожерелья. Лучше вообще ничего не носить.

Вдруг Кид схватит за серёжку или резко дёрнет за ожерелье.

«Хотя он и уехал далеко, но лучше подготовиться, пока есть возможность».

— Приготовь мне максимально удобную ночную рубашку. И обувь, в которой можно бегать.

— Э-э?.. Да, госпожа. Я подготовлю всё по вашему размеру.

Я знала, что в поле зрения Кида такие приготовления бесполезны, но всё же стоило попробовать.

***

Я выпроводила служанку, предлагавшую помочь с купанием, и осталась одна в ванне. Даже в тёплой воде моё тело дрожало.

Жена Сениэля прожила по крайней мере неделю. Наверное, потому что он оставлял её одну.

«Как же Виви в итоге умерла?»

Если Сениэль продолжит так делать, то проблем вроде бы нет. Прислуга тоже не умирала, пока соблюдала правила особняка.

Если только не попадалась ему на глаза.

«Даже если Сениэль будет уезжать далеко, Кид может вернуться в любой момент. Может, она бродила по коридорам ночью, не слушаясь?»

Или Кид просто нашёл её — точнее, меня, Виви — раздражающей?

Я изо всех сил старалась вспомнить детали оригинала и информацию о Сениэле.

***

Название романа «Два вкуса» говорило само за себя: это был триллер о Сениэле, человеке с раздвоением личности, и Эзет, героине, переодетой в мужчину.

Главной темой было то, что у обоих были секреты, которые нельзя было раскрыть.

Ключевым моментом стало раздвоение личности Сениэля, которое и положило начало всей истории. Если бы он не был двойственной личностью, сюжет бы просто не начался.

Причиной его расстройства был отец, бывший маркиз Кейс Маккерт.

Кейс был чрезвычайно амбициозен. И не без причины: в этом мире святая сила равнялась власти. Даже став простым жрецом, можно было добиться невероятного почёта. А уж место Верховного жреца и вовсе не имело аналогов.

Только один человек во всей империи мог занять этот пост, дарующий, пожалуй, даже больше богатства и славы, чем у императора.

Услышав это, можно было бы подумать: «Раз у них такая сила, почему бы не поднять восстание и не захватить страну?»

Но они никогда не бунтовали. Потому что сила святости зависела от врождённого таланта и характера.

Даже обладая уровнем Верховного жреца, если действовать из эгоизма, а не самоотверженности, силу было трудно проявить. Говорили, что можно использовать не более 10% от полного потенциала.

К тому же с возрастом святая сила естественным образом угасала.

Так или иначе, эти условия означали, что такие люди просто не могли даже помыслить о восстании. Разве что они не считали его «справедливым».

Отец Сениэля, Кейс, тоже был Верховным жрецом. И он искренне наслаждался служением другим.

Но по мере ослабления силы, возможно, его натура становилась более эгоистичной. Или, может, с возрастом он стал эгоистом, и поэтому его сила ослабла.

Он начал возмущаться условиями проявления святой силы.

Кейс не хотел уступать пост Верховного жреца. Он жаждал вечного солнца.

И тогда он задумался: «Если бы я мог использовать святую силу свободно всю жизнь, разве я не стал бы богом?»

Это было богохульством, но, чтобы воплотить мечту, он собрал последователей и начал эксперименты.

«Если устранить зло из человека, мы сможем стать богами навеки».

Эксперимент был абсурдным. Убрав зло, человек вряд ли стал бы править людьми ради личной выгоды. Но ослеплённый жаждой Кейс этого не понимал.

Он начал эксперименты на сиротах. Они проводились в крупных масштабах, но провалились.

[Почему это не работает?!]

Кейс, уже отстранённый от должности, становился всё более больным. Время поджимало. Ему нужно было добиться успеха, чтобы исцелиться и занять место бога — нет, Верховного жреца.

В отчаянии он добрался даже до собственного сына.

Сениэлю было трудно сопротивляться тайным групповым экспериментам.

В один день он кричал от боли, будто его горло разрывалось. В другой — его кожа слезала от малейшего дуновения ветра.

Прошли годы.

[Отец, так вот каков мир. Как же я ждал этого момента.]

Из-за препаратов Кейса личность Сениэля раскололась на добро и зло. Другими словами, эксперимент провалился.

Так родился Кид, который убил отца и перебил всех, кто участвовал в экспериментах. Включая тех, кто ему мешал или просто раздражал.

Он не просто убивал. Он кромсал тела, размазывая внутренности по стенам и потолку.

Люди прозвали эту серию убийств «Делом Кида». Места преступлений выглядели так, будто невоспитанный ребёнок размазал повсюду кетчуп.

Позже самого убийцу стали называть Кидом. В оригинальной истории вторую личность Сениля тоже звали Кидом.

«С точки зрения логики, сочетание «ребёнок» и «убийца» — полный абсурд».

Но Сениэль ненавидел убийцу по имени Кид.

Он пытался остановить его, но не мог. Даже будучи частью себя, он не мог полностью помешать его планам.

Потому что их воспоминания не были полностью общими.

Для обмена воспоминаниями требовалось условие — сильные эмоции.

Поэтому Сениэль сразу понял, что Кид родился: после первого убийства тот испытал удовольствие.

Сениэль попытался уничтожить Кида, проведя обратный эксперимент.

Будь он стопроцентно добрым, он бы покончил с собой. Но Сениэль не был идеальным. Неудачный эксперимент сделал его близким к добру, но не настолько, чтобы совершить самоубийство.

Однако и Кид не был абсолютным злом — в нём оставались крохи сострадания. Но этого было недостаточно для выживания. Он не был чистым злом, но приближался к нему.

Так или иначе, Сениэль пытался остановить Кида, принимая различные препараты и истязая себя.

«Но, как видите, ничего не вышло».

Позже Сениэль заметил, что Кид появляется только ночью, и стал бороться со сном. Святая сила могла устранить физическую усталость, но не ментальную.

Из-за этого Кид стал ещё более жестоким. В конце концов, Сениэль перестал мучить себя бессонницей.

«И тут пришло пророчество о браке».

Сениэль был вынужден жениться. Отказ означал бы нарушение воли богов.

Так Виви вышла за него замуж — и вскоре умерла.

Сениэль, терзаемый виной, решил покончить с собой, но встретил переодетую Эзет. Их встреча не была романтичной. Это была встреча убийцы и преследователя.

«Причина, по которой Эзет искала убийцу, была тесно связана с её переодеванием».

Эзет хотела найти Кида по простой причине: поймав его, она могла разом восстановить пошатнувшуюся репутацию семьи и раскрыть правду о несправедливой смерти брата.

«Чтобы скрыть смерть, они даже не признали её официально».

Очень немногие знали, что её брат мёртв. Официально он считался пропавшим.

Поэтому Эзет, чтобы свободно расследовать его окружение, использовала фамильную реликвию — ожерелье, превращавшее её в брата-рыцаря.

Благодаря силе ожерелья она выглядела как мужчина, поэтому, не вызывая подозрений, могла работать под прикрытием.

В общем, так они и столкнулись, и начался роман.

Как ни крути, чтобы история началась, я должна умереть.

«Только умерла — и снова должна умереть».

Возможно, один человек не изменит сюжет кардинально. Да и неважно, если он изменится — их любовь меня волнует куда меньше, чем моя жизнь.

«Может, донести в храм, что Сениэль — убийца?»

Доказательства против него есть. Но даже если я сообщу, не факт, что Кида сразу поймают.

«Могут заподозрить меня».

Сениэль — Верховный жрец. Человек, признанный за силу и добродетель.

Если бы Верховный жрец совершил десятки жестоких убийств, в этом мире сочли бы, что он не может использовать святую силу. Что, в общем-то, правда.

«Сениль, может, и примет наказание, но разве Кид смирится?»

Даже убивая средь бела дня, он избегал разоблачения. Разве он не сбежит?

«Почему я стала Виви?»

Потому что это последняя книга, которую я читала перед смертью? Или потому что молилась родиться богатой, но незначительной?

Эх... Не время для размышлений.

Я снова углубилась в воспоминания Виви и сюжет оригинала.

Здесь не было самолётов, так что бегство по воздуху исключалось. Телепортация, обычная для фэнтези, здесь тоже отсутствовала.

«Сначала надо убраться из империи Альбеты».

Прятаться в этой империи было опасно не только из-за Кида, но и из-за пророчества. Кто знает, как они воспримут «предательницу»? Жутко представить.

Остаётся только пересечь границу по суше или морю.

Но оба способа требовали скрытности.

Жена Верховного жреца была привязана к храму. Значит, без разрешения империи я не могу её покинуть.

Придётся бежать тайно. Сухопутный путь сейчас невозможен: по воспоминаниям Виви, из-за недавних трений с соседями граница усиленно охранялась.

Даже подняться на третий этаж для этого слабого тела было трудно — как же незаметно пройти мимо солдат?

Значит, ответ один.

«Нелегальное судно».